— Да, ты уже забыла, как пыталась бежать? — напоминает Даррен. — Дерзила, грубила, действовала нам на нервы…
— И нас уже, откровенно говоря, заебало то, что ты всегда говоришь одно и тоже. Пожалуйста, пощадите, отпустите, я не хочу, я не буду, Питер, помоги, господи, за что мне все это? И прочая херня, которая у меня теперь заела в башке как надоедливая песня.
— Я ведь много не прошу…
— Ох, Маршалл, ну когда же до тебя дойдет, что ты уже никогда отсюда не выберешься? — устало вздыхает Даррен. — Что Роуз, его дружки и твои подружаньки никогда тебя не увидят и услышат! А твоя псина – если она выжила после ранения – будет вынуждена готовиться к тому, что ей придется привыкать к новому хозяину.
— За что вы так со мной? — недоумевает Хелен. — Что я вам сделала? ПОЧЕМУ?
— Ничего личного, крошка! — невинно улыбается Дэвид. — Мы просто выполняем свои обязательства перед Маркусом.
— Сказать по правде, нам вообще по хер, что Маркус хочет сделать с тобой, Питером, его дружкам и кем-либо еще, — заявляет Даррен. — Сдохнете вы, не сдохните – вообще по барабану! Мы делаем все это из уважения к тому человеку. Ради его дружбы с нашими отцами.
— Неужели вы не понимайте, что все ваши поступки ужасны? — отчаянно спрашивает Хелен и громко шмыгает носом. — Не понимайте, что вы причиняйте боль тем, кто не сделал вам ничего плохого?
— Ой, только не надо читать нам нотации о том, как правильно жить! — слегка нахмурившись, приподнимает руку Дэвид. — Ты еще заговори с нами о религии и семи смертных грехах, которые порядочный человек не совершает.
— Прошу вас, не убивайте меня… Я не хочу умирать…
— Спокойно, кнопка, пока Маркус не даст сигнал, ты будешь жить, — уверяет Даррен. — И проведешь здесь столько времени, сколько он посчитает нужным.
— Мне нечего делать… Я схожу с ума от безделья. Мне плохо. Очень плохо! Поймите меня!
— Ну как это нечего? — ехидно усмехается Дэвид и быстро окидывает взглядом всю комнату. — Вон с мышками поговори, тараканчика попробуй приручить… Ты только посмотри, сколько здесь всякой живности бегает! Уверены, что тебе без проблем удастся завести друзей.
— Я все это боюсь! Меня бросает в дрожь от одной только мысли, что все это будет ползать по мне, пока я сплю!
— Ну что ж теперь поделать? — разводит руками Даррен. — У нас, конечно, была идея удерживать тебя в подвале в доме Маркуса, но мы отказались от нее, поскольку решили, что это будет очень подозрительно. Мистер Лонгботтом ведь примерный человек для всех своих соседей. Так зачем портить их хорошее мнение о человеке?
— Ага! — поддакивает Дэвид. — А это местечко просто идеально: далеко от города, просто так не доберешься, расположен в лесу… Если не знаешь, куда идти, то можно запросто заблудиться и наткнуться на медведя, оленя или лося. А если ты с ними столкнешься, то твои трусики насквозь промокнут от страха.
— Если я и правда в безвыходном положении, то уж лучше пусть меня насмерть загрызет медведь! — дрожащим высоким голосом заявляет Хелен. — Если мне уже нечего терять и не на что надеяться!
— Пока что Маркус не определился, как он хочет тебя убить, — признается Даррен. — Но это точно не будет что-то банальное, вроде ножевого ранения или пули в лоб. Для тебя и Роуза этот человек приготовит кое-что особенное.
— Ага, а потом расчленит наши трупы и закопает их где-нибудь в лесу?
— М-м-м, надо же, какая у девчонки богатая фантазия! — хитро улыбается Дэвид.
— И не говори! — соглашается Даррен. — Ее бабка с дедом что ли в детстве случайно включили ей фильм ужасов вместо мультиков про принцев и принцесс?
Даррен и Дэвид ехидно смеются, пока Хелен еще крепче сжимает в руках подушку, мокрыми, широко распахнутыми смотря на обоих.
— Ладно, куколка, — задумчиво говорит Дэвид и подходит поближе к кровати. — У нас к тебе предложение. Мы быстренько тебя трахнем и кончим, а если ты не будешь сопротивляться, то так и быть, получишь внеочередную тарелку с едой и стакан воды.
— Что? — перестает дышать Хелен.
— Нас очень уж соблазнили рассказы Рональда и Лютера о том, как они вчера кайфанули, — признается Даррен. — Обсудили то, какое удовольствие ты им доставила, за бутылочкой прохладного пивка.
— Ага, ты никуда не смогла деться, когда тебе крепко связали руки и заткнули рот тряпкой, — хитро улыбается Дэвид. — Так что парни стянули с тебя шортики с трусиками и отымели по очереди.
— Нет… — резко мотает головой Хелен и нервно сглатывает. — Нет, прошу вас, не надо… Не делайте этого…
— А раз они получили кайф, то ты должна дать его и нам с другом. Мы ведь тоже изголодались по молоденьким и красивым девчоночкам.
— Ага, а ты очень даже сексапильная… — с похотливой улыбкой отмечает Даррен, окинув Хелен с головы до ног. — Сиськи, жопа, ножки… Все при тебе. Хотя нормальным ростом природа тебя и обделила.
— Не издевайтесь надо мной… — отчаянно взмаливается Хелен, довольно тяжело дыша. — У меня и так все болит… Мне очень больно… Очень плохо…
— Разве ты не хочешь как следует поесть?
— Я сделаю все, что вы скажете, но только не насилуйте меня. Пожалуйста, не надо…
— Спешу напомнить, что Маркус подарил нам тебя, — напоминает Дэвид. — Позволил делать с тобой все, что нам вздумается.
— Ну а подарком принято пользоваться, — добавляет Даррен. — Так что, Хелен, давай-ка ты ложись на кроватку и раздвигай ножки по-хорошему.
— НЕТ! — вскрикивает Хелен, резко забившись в другой угол кровати и еще крепче сжав подушку. — НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ! НЕТ!
— Тебе лучше сделать это по своей воле.
С этими словами Даррен присаживается на кровать и гладит лодыжки Хелен, пока она начинает дрожать и заливаться слезами.
— А иначе твои страдания продолжатся. Продолжатся до самой твоей смерти. Мы так тебя доведем, что ты будешь рада сдохнуть и все это закончить.
— Не бойся, куколка, если не будешь сопротивляться, то мы сделаем все очень нежно, — обещает Дэвид, также присев на кровать и проведя рукой по боковой части бедра Хелен. — Не надо думать, что мы какие-то изверги. Если нас не злить, то мы очень даже милые и пушистые. С нами всегда можно договориться, если ты покорно исполняешь все наши приказы.
— Умоляю, пощадите… — тихо взмаливается Хелен. — Я этого не выдержу…
— Мы трахнем тебя, даже если ты будешь во всю сопротивляться. В этом и заключалась цель нашего прихода сюда. Нам хочется расслабиться. И мы расслабимся.
— Разница лишь в том, что за подчинение ты получишь награду в виде еды и воды, а за сопротивление – смачных люлей и адскую боль в каждой клеточке твоего тела, — добавляет Даррен, добравшись до внутренней части бедер Хелен.
— Я не шлюха… — всхлипывает Хелен. — Не ваша игрушка…
— Ну все, красотка, меньше слов – больше дела, — уверенно говорит Дэвид и пытается забрать у Хелен подушку. — Давай мне подушечку. Она нам сейчас не нужна.
Дэвид силой забирает у Хелен подушку и кладет ее на прежнее место, пока девушка прикрывает свое декольте руками, вжав голову в плечи с желанием стать маленькой и незаметной.
— Вот так, куколка, хорошо… Хорошо…
— Нет, оставьте меня, нет! — взвизгивает Хелен, когда Дэвид пытается уложить ее на кровать. — НЕТ! НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!
— Тихо-тихо, Маршалл, расслабься, — спокойно произносит Даррен, водя руками по всей длине ног Хелен.
— ПУСТИТЕ МЕНЯ! ОТСТАНЬТЕ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ К СЕБЕ ПРИКОСНУТЬСЯ! НЕТ!
Все больше впадая в истерическое состояние, Хелен начинает бороться с Дэвидом в рукопашную и пинать Даррена ногами. От страха и напряжения ее лицо становится багровым и буквально горит, дыхание учащается, а в горле быстро появляется чувство першения из-за оглушительного крика.
— Блять, зря мы надеялись на мировое соглашение! — хмуро бросает Дэвид, кое-как перехватив руки Хелен и прижав их к кровати.
— Да уж, теперь я не уверен, что с Роузом было меньше возни, — отвечает Даррен, крепко удерживая Хелен за лодыжки. — Вон как истерит девчонка!
