— Ну теперь-то ты веришь, что все сказанное Элеанор – чистая правда? — тихо, неуверенно спрашивает Алисия, испуганно смотря на Ракель, от которой она отстраняется. — Теперь ты должна понимать мотивы ее мести и всего, что она сделала.

— Я все прекрасно понимаю… Да, Элеанор можно понять, поскольку она потеряла своего отца, которого очень любила. Каким бы ужасным он ни был. Но лично я бы никогда не стала делать все, чтобы отправить человека на тот свет. То, что он предстал бы перед судом, было бы уже достаточно.

— Но к сожалению, Элеанор этого не понимала и была одержима желанием отправить меня в ад, захотев устроить самосуд после того как она осталась недовольной приговором суда.

— Однако теперь это не имеет уже никакого значения. Элеанор больше не сможет отомстить вам за убийство своего отца и не посмеет снова покушаться на вашу жизнь. Теперь ею займется полиция. И она не сможет избежать того, что ее ждет. Эта женщина и сама не без грешков и должна за них заплатить.

— Боже, как же мне стыдно…

Алисия качает головой со слезами на глазах.

— Стыдно перед тобой… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — Как я могу быть для тебя примером после того что натворила?

— Тетя Алисия… — мягко произносит Ракель.

— Если бы мои родители и сестра узнали, что я жила такой жизнью, то они бы навсегда отвернулись от меня. К тому же, я более, чем уверена, что твои бабушка с дедушкой все-таки узнали о том, что я была в тюрьме из газет и передач. И так не смогли простить меня до конца своих дней.

— А я думаю, они простили вас. Ведь вы – их дочь, которую они очень сильно любили. А после смерти мамы вы остались у них одна.

— Прости меня, моя милая девочка, — с жалостью во взгляде извиняется Алисия, отчаянно борясь со страхом смотреть на Ракель. — Прости, что заставила тебя пережить все это… Я так перед тобой виновата…

— Тетушка, дорогая…

— Прошу, не обижайся на меня. — Алисия тихо шмыгает носом. — Не отворачивайся от своей тетушки… Ты – единственная, кто у меня остался из родственников. Я не хочу тебя потерять из-за своей глупости.

— Я же уже сказала, что… — хочет сказать Ракель.

— Знаю, что я – бестолковая дура, которая подставила тебя и едва не погубила своими же руками. Но умоляю, солнце мое, прости меня…

— Тетя Алисия…

— Клянусь, если бы я как-то могла спасти тебя от Элеанор, то непременно сделала бы все возможное. Точнее, я и так пыталась уберечь тебя от ужасного, скрывая всю правду. Но это было абсолютно бесполезно… Эта женщина все равно добралась до тебя.

— Все в порядке. Я знаю, что вы делали это ради моего же блага и ни в чем вас не виню.

— Мне очень жаль, Ракель… — Алисия тихо шмыгает носом. — Я никогда не смогу сполна искупить свою вину. Господь до сих пор не простил мне этот страшный грех и до сих пор наказывает.

— Не говорите так…

— Наверное, Элеанор и ее семья были правы, когда сказали, что я никогда не смогу забыть все это. Они будто знали, что я буду вечно страдать. Потому что все так и случилось.

— Пожалуйста, тетя, не вспоминайте об этом, — мягко, уверенно просит Ракель. — Все уже в прошлом.

— Прости меня, Ракель… Хотя бы ты не злись на меня. Я когда-то давно прогневала Бога, но не хочу прогневать тебя.

— Вам не за что просить у меня прощения. Я на вас не злюсь.

— Мне очень жаль… — Алисия качает головой. — Я не хотела, чтобы все закончилось таким образом.

— Я знаю… И все это я делала только лишь ради вас. Я не могла оставаться равнодушной, когда у вас были проблемы, и хотела помочь всем тем, чем только могла.

— И ты очень многое для этого сделала. Да, ты сильно рисковала, но поступила правильно .

— Зато теперь вам нечего беспокоиться.

— Знаю… И не могу себе представить, как отблагодарить тебя за все твои старания.

— Я не требую ничего взамен. И делала это ради любви. Потому что люблю вас всем сердцем.

— Ах, Ракель, девочка моя…

Алисия со слезами на глазах крепко обнимает Ракель, которая с радостью отвечает ей взаимностью, время от времени издавая тихие всхлипы. А спустя несколько секунд они отстраняются друг от друга, и девушка получше присматривается к своей тете, которая выглядит очень уставшей и измученной.

— Ладно, думаю, нам лучше поехать домой, — задумчиво говорит Ракель. — Вам нужно успокоиться и привести себя в порядок. А то вы выглядите ужасно измученной.

— Да, милая, давай поедем домой, — устало соглашается Алисия, проведя рукой по своему бледному лицу. — Я ужасно устала и хочу отдохнуть… Уже давно мечтаю переодеться, принять теплую ванну и как следует поесть.

— Такое впечатление, будто вас совсем не кормили.

— Кормили, но очень мало. Элеанор буквально кидала мне жалкую кость, как собаке, и говорила, что я должна была благодарить ее хотя бы за это.

— О боже мой… — Ракель качает головой и бросает легкую улыбку. — Ну ничего! Сейчас мы приедем домой, и вы как следует поедете.

— Скорее бы…

— Думаю, нам здесь уже больше нечего делать. То, что полиция будет делать с Элеанор, нас с вами никак не касается.

— Ты права… Поехали скорее домой…

— Да… Но сначала я позвоню Лекси и предупрежу ее о том, что все кончено. А то я обещала…

— Лекси? Она разве знает, что со мной произошло?

— Да, я обо всем ей рассказала в тот день, когда Элеанор прислала мне сообщение о том, что вы у нее в заложниках. И все это время она здорово поддерживала меня. Не дала мне сойти с ума от переживаний.

— Вот как… — скромно улыбается Алисия.

— О, и да… Мне нужно будет поговорить с полицейским и узнать, что стало с деньгами, которые я отдала Элеанор.

— Полагаю, Элеанор забрала их себе.

— Не знаю… Но я должна вернуть их. Мне нужно расплатиться с Лекси и Жаклин.

— С Лекси и Жаклин?

— Да. Они одолжили мне деньги, которых мне не хватало. У меня с собой было лишь немного наличных. На жизнь и на билет до дома.

— Погоди, а Жаклин тоже знает обо мне?

— Она приходила домой к Лекси, но Валерия сказала, что ее дочь находится у вас дома и поддерживает меня, поскольку вас похитили.

— Жаклин приходила к Лекси домой? Так они же поругалась!

— Уже помирились, — скромно улыбается Ракель.

— Правда?

— Да. Вчера она попросила прощения. Извинилась передо мной за то, что вела себя грубо в тот день, когда Лекси взяла меня с собой и привезла в ее дом.

— Ты разве была у нее?

— Да, мы хотели узнать что-нибудь о других жертвах Элеанор, которых она обокрала. Лекси сказала, что у отца Жаклин есть какие-то связи в полиции, и подумала, что он может что-то узнать.

— И он узнал?

— Э-э-э… Нет… Мы как-то… Забыли об этом…

— Понятно… Значит, и перед Лекси она тоже извинилась?

— Да, девочки тоже попросили друг у друга прощения. Правда, поначалу Лекси сомневалась, что хотела снова быть подругой Жаклин, поскольку та лишь пользовалась ей, но ничего не давала взамен. Однако Жаклин это признала и пообещала исправиться.

— Ну и слава богу, что все разрешилось! — резко выдыхает Алисия.

— Я тоже очень рада, — со скромной улыбкой говорит Ракель. — Их ссора была для меня камнем на шее. Ведь они фактически поругались из-за меня. Из-за того, что Лекси поддерживала меня и привела в дом Жаклин без предупреждения.

— Говоришь, Жаклин тоже дала тебе в долг?

— Да, она сама предложила. Я не очень хотела соглашаться, но у меня уже не оставалось выбора.

— Надо же… Какие дела…

— Ладно, давайте я быстро позвоню Алексис. А то она, наверное, волнуется.

— Передай ей, что со мной все хорошо.

— Хорошо.

Ракель быстро находит свой смартфон в кармане джинсовой куртки, набирает номер Алексис и прикладывает его к уху. И спустя несколько секунд она получает ответ, когда на том конце провода раздается знакомый взволнованный голос, принадлежащий молодой соседке Алисии: