— НЕ СМЕЙТЕ КО МНЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ!
Питер плотно приставляет нож к горлу, дрожащими пальцами сжимая его в руке.
— НЕ СМЕЙТЕ! ИЛИ Я УБЬЮ СЕБЯ! ПРЯМО ЗДЕСЬ! Я НЕ ШУЧУ! Я СЕБЯ УБЬЮ!
— Спокойно, Питер, спокойно, — пытается успокоить Даниэль. — Дыши глубже. Все хорошо.
— Или вы меня выпускайте отсюда, или Я ПЕРЕРЕЖУ СЕБЕ ГОРЛО! ЧТОБ УЖ НАВЕРНЯКА! Я С СОБОЙ ПОКОНЧУ!
— Не делай глупостей, Питер, — просит Эдвард. — Отдай нам эту штучку.
— Вы думайте, я шучу? ДА? ЕСЛИ ВЫ ТАК ХОТИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА МОЮ СМЕРТЬ, ТО Я ВАМ ЭТО УСТРОЮ!
— Брат, посмотри на нас, — спокойно говорит Даниэль. — Посмотри, прошу тебя. Это мы, твои друзья. Мы тебе не враги и хотим помочь.
— Мы знаем, что ты сейчас нуждаешься в нас, — добавляет Терренс. — Вот мы здесь. Потому что ты этого хочешь.
— Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ! — взрывается Питер. — НИЧЕГО! Я ХОЧУ СДОХНУТЬ! ИБО УСТАЛ ОТ ВСЕГО ЭТОГО ДЕРЬМА!
— Ты нуждаешься в нас так же сильно, как мы нуждаемся в тебе. Если тебя с нами не будет, то все будет не то.
— ХВАТИТ МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ! ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО!
— Отдай нож, — решительно просит Эдвард, вытянув руку. — Убери его от горла и отдай нам.
— Отдам, если выпустите меня!
— Мы выпустим тебя, если ты отдашь эту штуку.
— ТОГДА НЕ ОТДАМ!
— Пожалуйста, Питер… — сдержанно произносит Даниэль и медленно, но уверенно начинает приближаться к Питеру. — Послушай…
— НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ, ПЕРКИНС! — Питер резко направляет нож на Даниэля. — СТОЙ ТАМ! СЛЫШИШЬ! СТОЙ НА МЕСТЕ! НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ КО МНЕ! ОТОЙДИ!
— Все хорошо, сосредоточься на дыхании. Дыши медленно и глубоко.
— ЗАТКНИСЬ! ОТОЙДИ! СЕЙЧАС ЖЕ ОТОЙДИ! ИЛИ Я ЗА СЕБЯ НЕ РУЧАЮСЬ!
— Делай что я тебе говорю, и все пройдет. Сосредоточься на дыхании. Дыши глубоко. Медленно.
— НАЗАД, Я СКАЗАЛ!
— Давай сделаем это вместе. И ты увидишь, как тебе полегчает. Давай, приятель, повторяй за мной. Медленно. Вдох… Выдох. Давай. Вдо-о-о-ох…. Вы-ы-ы-ы-ыдох…
С этими словами Даниэль медленно набирает как можно больше воздуха в легкие и также спокойно выдыхает, все это время неотрывно смотря Питеру в глаза, пока блондин невольно делает то же самое.
— Хорошо… — спокойно и решительно произносит Даниэль. — Еще раз… Вот так…
— Не приближайся… — уже тише произносит Питер, все еще угрожая Даниэлю ножом, но невольно делая то, о чем тот просит. — Не приближайся.
— Молодец, Питер, вот так… Молодчик, мужик! Продолжай! Давай… Медленно… Не спеша… Во-о-о-о-от… Хорошо… Давай-давай, у тебя отлично получается. Так держать!
Спустя несколько вот таких подходов Питер и сам не замечает, как истерический припадок потихоньку ослабевает. А Даниэль, пользуясь моментом, подходит к нему еще ближе и взглядом просит Эдварда и Терренса помочь ему.
— Вот так… Давайте теперь сделаем это все вместе. — Даниэль ободряюще улыбается. — Хорошо, брат, хорошо. Ты делаешь все правильно.
— Умница, Пит, продолжай в том же духе! — подбадривает Терренс. — Вот так… Сконцентрируйся на дыхании. Если продолжишь в том же духе, то тебе станет намного лучше.
— Ты можешь! — восклицает Эдвард. — Просто помни, что ты с нами. А пока мы рядом, ничего плохого не случится. Мы тебе поможем.
— Молодец, Пит, у тебя отлично получается, — уверенно говорит Даниэль. — Давай еще пару раз… Вот так…
Даниэль еще на пару шагов приближается к Питеру, который еще плотнее прижимается спиной к стене, пока каждую его мышцу сводит от болезненного напряжения.
— Хорошо, приятель… А теперь убери, пожалуйста, эту штучку от горла. Убери. А иначе поранишься.
Однако Питер с учащенным, глубоким дыханием все еще продолжает держать нож у горла и крепко сжимать его в руке, чувствуя себя словно загнанный в угол заяц по мере приближения Даниэля к нему.
— Ну же, Питер, отдай мне ножик. — Даниэль вытягивает руку вперед. — Просто положи его мне в руку, и все будет хорошо. Давай, брат, отдай мне ножик. Ну же. Смелее!
Лишь спустя несколько секунд дрожащий и бледный от напряжения Питер очень неуверенно убирает от горла нож, на которое затем бросает взгляд. А посмотрев на внешне спокойного Даниэля широко распахнутыми, не моргающими глазами, он медленно протягивает ему этот предмет, который тот без проблем забирает.
— Ну вот и умница! — слегка улыбается Даниэль. — Видишь как это было просто.
Не оглядываясь назад, Даниэль заводит руку назад, а Терренс тут же забирает из нее тот самый нож, который откладывает в сторону, пока Эдвард в этот момент получше прячет коробочку от лезвий для бритья.
— Мы тобой гордимся, приятель. Ты большой молодец. — Даниэль берет Питера за плечи и слегка их сжимает. — Чувствуешь, как стало легче? Верно? Да?
Питер ничего не говорит и лишь неуверенно кивает.
— Стыдиться не надо – в твоей ситуации это нормально. — Даниэль легонько хлопает Питера по щеке, пока Терренс и Эдвард медленно, но уверенно подходят к ним. — Мы на тебя не обижаемся и ничуть не осуждаем. Все хорошо.
— Молодчик, Пит, ты просто красавчик! — бодро восклицает Эдвард, похлопав Питера по предплечью. — Ничего страшного не произошло. Не думай об этом.
— Ничего-ничего, братик, ничего, — подбадривает Терренс, похлопав Питера по макушке. — Все хорошо, все нормально. И такое бывает. Не надо держать эмоции в себе. Срывайся на нас. Мы все выдержим и все поймем.
Питер снова ничего не говорит и несколько секунд безучастным, мокрым взглядом просто смотрит в одну точку, пока все тело дрожит, голова слегка кружится, воздуха как будто не хватает, невидимые руки буквально до боли сжимают грудную клетку, а ноги едва могут стоять и удерживать его вес. Но в какой-то момент парень издает тихий всхлип, обессилено сползает по стенке, прижимает колени к груди и кладет между ними голову. После чего начинает конкретно так заливаться слезами, не думая ни о каком стеснении перед друзьями, которые с учащенным от напряжения дыханием неуверенно переглядываются между собой.
Даниэль сначала опускается на колени перед Питером, а затем просто садится рядом, когда заключает своего рыдающего друга в крепкие объятия, погладив по голове и взяв за заднюю часть шеи, пока тот лбом упирается в его плечо и сжимает руки в кулаки до побеления костяшек. Хотя немного погодя блондин притягивает Перкинса к себе, без лишних слов давая понять, что остро нуждается в своем лучшем друге. Сам же Даниэль принимает на себя роль старшего брата, который всеми силами утешает младшего, считая, что сейчас ему не стоит ничего говорить. Мужчина уверен, что все, в чем сейчас нуждается его приятель, – это крепкие объятия или простые прикосновения, способные без тысячи слов дать понять, что он не одинок.
Понаблюдав за происходящим со сжимающимся от боли сердцем, Эдвард в какой-то момент опускается на корточки и мягко гладит дрожащего Питера по спине. А затем и Терренс опускается на колени, чтобы на пару секунд положить руку на макушку блондина и похлопать по плечу. Пока сам Роуз продолжает рыдать, до боли оттянув пальцами свои слегка взъерошенные волосы.
— Простите… — находит в себе силы произнести дрожащим, низким голосом Питер. — Мне очень жаль…
— Все хорошо, брат, все хорошо, — успокаивает Терренс. — Мы с тобой. У тебя есть мы.
— Мы поможем тебе с этим справиться, — обещает Эдвард. — Ты не один. Ты с нами.
Питер без всяких слов сгибается пополам и с более громкими всхлипами закрывает лицо руками. И теперь уже Терренс заключает его в крепкие объятия, погладив по голове и не поведя бровью, когда понимает, что ему нечем дышать из-за слишком крепкой хватки. Эдвард также ничего не говорит и не делает, когда Роуз сильно стискивает его обеими руками, как и его брат с другом обещая себе пережить любой дискомфорт, чтобы утешить страдающего.
А когда Даниэль, Эдвард и Терренс вовлекают Питера в групповые объятия, то они слышат, как в ванной кто-то тихонько отпирает щеколду. Дверь медленно открывается, и на пороге неуверенно показывается Анна, чье лицо теперь мокрое из-за всех выплаканных слез и чьи глаза уже сильно опухли. Увидев девушку, Эдвард бросает ей легкую улыбку, дабы дать понять, что самое худшее осталось позади. Она медленно пересекает порог вместе с такими же заплаканными Ракель и Наталией и еще пару секунд стоит как вкопанная. Девушки чувствуют, как сердце неприятно сжимается при виде обессиленного Питера, душераздирающе рыдающий на плече у своих друзей, которые по очереди прижимают его к себе.
