— Радует только одно – он не говорит о желании навредить девчонкам, — задумчиво добавляет Питер.

— Но это не значит, что Маркус не подумает об этом однажды, — отмечает Ракель. — Мало ему будет убить Хелен и парней. Захочется еще больше крови.

— А это вполне вероятно, зная его любовь к насилию, убийствам и расчлененке, — неуверенно добавляет Анна. — Зная о том, как он однажды запугал едва ли не всю страну.

— Могу сказать лишь одно: держитесь вместе, — советует Виктор. — Желательно большими компаниями. И всегда ходите там, где есть свидетели и видеонаблюдение. Так нам будет намного проще отследить весь маршрут преступников.

— Жаль, что в том месте, откуда увезли Хелен, нет видеокамер, — резко выдыхает Ракель.

— Но… Зато у нас есть номер машины, который ты мне написала. А это значит, что, как я уже говорил ранее, мы вполне можем сделать запрос на просмотр записей с камер видеонаблюдения, чтобы отследить хотя бы часть маршрута, по которому могли увезти эту девушку.

— Не исключено, что на владельца машины может быть записано целая куча штрафов, — отмечает Даниэль.

— Вот мы с коллегами это и проверим. А если получится проследить хоть какую-то часть пути, то там нам уже будет легче ориентироваться на местности. Поисковая зона в этом случае значительно сузится.

— Вы правы… — задумчиво говорит Скарлетт.

— Да, ребята, а вы случайно не знайте, машина, на которой увезли Питера, не та же самая, что и та, на которой увезли Хелен?

— Ну, э-э-э, меня увезли на какой-то не очень дорогой, — задумчиво говорит Питер. — Не очень большой… И видно, что покупалась очень давно.

— А по словам свидетелей, машина, в которой была Хелен, выглядела современной, — вспоминает Ракель. — Цвета черный металлик. Э-э-э… Внедорожник, кажется…

— Ясно, значит, машины были разными, — заключает Виктор. — А ты случайно не запомнил номер, на которой тебя увезли? Тем более, ты сказал, что угнал ее во время побега.

— Нет, к сожалению, — качает головой Питер. — В тот момент я об этом не думал. Точнее, не думал ни о чем, кроме как о желании оторваться от тех уродов, которые за мной побежали.

— А кому она принадлежит?

— Без понятия.

— Что ж, я все понял. Значит, будем работать с тем, что имеем на данный момент. Не густо, конечно, но все больше, чем в прошлый раз.

— На вас сейчас вся надежда, капитан Джонсон, — слегка дрожащим голосом говорит Скарлетт. — Я вас очень прошу, найдите мою девочку.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, я сделаю все, что в моих силах. — Виктор мягко гладит Скарлетт по руке. — Я не могу отказать в помощи, потому что это моя работа, а ребята – хорошие знакомые, которые всегда рассчитывают на меня.

— Если с моей внученькой что-то случится, я этого не переживу. — Скарлетт тихо шмыгает носом. — У меня и так больше никого нет. Дочь сбежала после рождения Хелен и до сих пор не объявилась. И я не знаю, жива ли она или мертва. Муж умер четыре года назад. А других родственников у меня нет. Мы с Хелен были вдвоем.

— Я все прекрасно понимаю, но прошу вас, подумайте о себе. Держитесь хотя бы ради Хелен. Если с вами что-то случится, то для нее будет огромный удар.

— Я пытаюсь… Пытаюсь верить, что моя девочка останется жива.

— Кстати, Питер, а ты сделал то, о чем я просил в прошлый раз? — переводит взгляд на Питера Виктор.

— А? — округлив глаза, растерянно произносит Питер.

— Ты нашел свою мать? Ездил в то место, где вы раньше жили? Расспросил соседей?

— Нет, не нашел…

— Почему? Я же просил!

— А какой в этом смысл, мистер Джонсон? Все равно это будет пустая трата времени!

— Раз мы знаем, что в деле замешана твоя мать, то нужно разыскать ее.

— Да она не появлялась там с момента своего ухода из дома! Эта женщина ни разу не объявилась до того, как я купил здесь квартиру и переехал сюда.

— Но за время твоего отсутствия могло многое измениться.

— Ничего не изменилось. Ничего.

— Ты разве не хочешь покончить с этой историей? Я что-то не понимаю.

— Да бесполезно это все! — срывается Питер. — Все бесполезно! Эта тварь все равно добьется своего! Он грохнет сначала Хелен, а потом расправится и со мной!

— Ничего не бесполезно. Все еще можно решить.

— Не надо меня успокаивать, мистер Джонсон. Я знаю, что мы с моей девушкой обречены. Знаю, что конца этому аду нет и не будет.

— Послушай, Питер, я прекрасно понимаю твои чувства. Но чтобы я смог тебе помочь, ты также должен мне посодействовать. Неужели ты думал, что сможешь сидеть тихонько в стороночке и страдать, пока мы все за тебя сделаем?

— Да ничего я не думаю! — раздраженно бросает Питер. — Я не хочу ни о чем думать! Мне все это уже достало! Я устал!

Согнувшись пополам, Питер с учащенным дыханием вцепляется пальцами в свои волосы, пока рядом сидящая Анна мягко гладит его по спине, а Даниэль берет приятеля за плечи и крепко приобнимает.

— Нам всем сейчас плохо, Питер, — с полусухими глазами говорит Ракель. — Ты не один. Мы тоже переживаем и находимся в ужасе от того, что не можем ничего сделать.

— Простите, ребята, но… — низким голосом произносит Питер и шмыгает носом. — Но я правда не могу… Это невыносимо. Я в отчаянии… В полном.

— Слезами и истериками горю не поможешь, Питер, — уверенно отмечает Виктор. — Нет ничего плохого в том, чтобы эмоции вышли наружу. Но нельзя позволять им заставлять тебя полностью ото всего отстраняться и просто ждать, пока другие будут что-то делать.

— Я не говорю, что отказываюсь что-то делать. У меня просто заканчиваются силы все это терпеть. Я на пределе, поймите меня.

— Ведь можно же было просто попробовать найти свою мать в своем родном районе.

— Это не имеет смысла. — Питер нервно сглатывает. — Да и я не хочу туда возвращаться. Слишком много ужасных воспоминаний.

— Ты делаешь это ради спасения своей девушки и своей собственной шкуры.

— Ох, ну ладно, мистер Джонсон, ладно… Съежу я туда как-нибудь. Съезжу. Но я более, чем уверен, что ничего не смогу найти. А если моя мать еще жива, то она сто пудов сейчас валяется пьяная под каким-нибудь забором в обнимку со своим собутыльником.

— Окей, дам нам адрес твоего района, а мы сами там все прошерстим, — предлагает Эдвард. — Раз уж тебе неприятно туда возвращаться.

— Я поеду. — Питер закрывает лицо руками, оперевшись локтями о колени. — Обещаю. Обещаю…

— Господи, Питер, мальчик ты мой бедный… — с жалостью во взгляде произносит Скарлетт, придвигается поближе к дрожащему от напряжения Питеру и нежно гладит его по голове.

Сэмми также выражает свое огромное сочувствие, тихонько подав голос.

— Соберись, парень, не позволяй себе раскисать, — решительно требует Виктор. — Да, тяжело, но не забывай, что Хелен нуждается в тебе. Ей нужен сильный и решительный мужчина, а не ноющий и плачущий слабак.

— Я и есть слабак… — низким голосом произносит Питер. — Я всегда им был.

— Это все эмоции, — отвечает Наталия. — Ты просто переживаешь из-за Хелен. Мы все понимаем.

— Я… Я не знаю, как с этим справлюсь. Правда. Страдания Хелен для меня являются куда более сильным ударом, чем мои собственные. Если бы я мог, то я с радостью забрал бы их себе. Предпочел бы сам находиться в плену у этого старого ублюдка и терпеть любые изощренные пытки.

— Мы знаем, приятель, — с грустью во взгляде произносит Анна и встает с кровати. — Но тогда наши сердца болели бы уже за тебя. А Хелен сходила бы с ума, зная, что ты где-то далеко.

— Впрочем, они у нас и так болят, — отмечает Терренс, присаживается рядом с Питером и приобнимает его за плечи. — Зная, что ты все еще не в порядке. Никогда не был в порядке. Даже когда казалось, что все наладилось.

— Забейте, ребята, — хмуро бросает Питер. — Я как-нибудь справлюсь.

— Да, справишься, — кивает Эдвард. — Только что чуть ножницами себя не пырнул. Прямо у нас под носом.

— И не говори! — восклицает Скарлетт. — Слава богу, Даниэль вовремя заметил это и остановил тебя.