— Насладимся друг другом и пошалим. — Питер перекладывает руку на внешнюю часть бедра Хелен, когда она с учащенным дыханием издает чувственный вздох и грудью прижимается поближе к его груди. — Мы в ведь в последнее время совсем этим не занимались.

— Что, Роуз, решил попрактиковать примирительный секс? — смущенно хихикает Хелен.

— Скорее, примирительные ласки, — поправляет Питер и оставляет несколько коротких поцелуев на том же изгибе шеи Хелен, в этот момент закатывающая глаза с тихим вздохом. — С помощью которых мы даем понять, что все еще любимы друг другом, несмотря ни на что.

— Мне так этого не хватало. Не хватало твоих незабываемых ласк.

Погладив Питера по щеке, Хелен оставляет на его губах несколько чмоков и пару секунд зажимает и оттягивает обе, пока руки тихо постанывающего мужчины во всю наглаживают ее бедра, колени и внутренние их части.

— Хотя я так люблю тебя обнимать, целовать, гладить… Люблю чувствовать, как твои крепкие руки прижимают меня к твоему горячему телу.

С этими словами Хелен нежно проводит губами по места за ухом Питера, слегка прикусывает ушную раковину и посасывает его мочку.

— Ну а если оно еще и обнаженное, то я попадаю в рай, — шепчет Питеру на ухо Хелен. — Просто улетаю… Когда всеми фибрами чувствую его жар…

— Если захочешь, то я с радостью дам тебе такую возможность, — мурлыкает Питер. — Возможность делать с моим телом все, что тебе захочется.

— А разве я спрашивала у тебя разрешение?

Хелен приподнимает лицо Питера за подбородок одной рукой, пока подушечки пальцев другой совершают медленные круговые движения вокруг его затвердевшего соска, заставляя того нервно сглотнуть и напрячь все свои мышцы.

— Ты мой! И только мой! А значит, доступ к твоему телу открыт для меня круглосуточно семь недель в неделю.

— А если я буду против? — гордо приподняв голову, чуть охрипшим голосом спрашивает Питер.

— Значит, просто заткнешься и будешь наслаждаться тем, что тебе согласны дать по своему желанию.

— М-м-м, какие мы дерзкие… — широко улыбается Питер, пока его глаза загораются особенным блеском, а зрачки сильно расширяются. — Надо же…

— У меня есть полное право пользоваться тем, что принадлежит мне, по своему усмотрению.

— В таком случае оно есть и у меня!

Запустив руку в волосы Хелен и слегка откинув ее голову назад, Питер сначала ласкает переднюю часть женской шеи ртом, а затем с громким придыханием оставляет на ней такие жаркие волнительные поцелуи, что та начинает еще тяжелее дышать и еще томнее постанывать.

— И так будет до тех пор, пока ты являешься моей девушкой. Пока принадлежишь мне. А моей ты будешь всегда, уж поверь, крошка.

Продолжая покрывать шею Хелен поцелуями и губами ласкать ей горло, Питер подушечками пальцев свободной руки нежно гладит боковую сторону груди. Затем он обводит ими вокруг соска и накрывает эту часть тела всей ладонью, крепко сжав ее под тихие стоны закатившей глаза девушки.

— О боже мой… — вырывается блаженное из уст Хелен, уткнувшись носом в плечо Питера.

— И вообще, одежда мне, если честно, мешает, — без доли стеснения признается Питер и оставляет несколько поцелуев на еще не целованном изгибе шеи Хелен. — Я не могу как следует насладиться твоим телом.

— Ты же знаешь, что я стесняюсь раздеваться.

— Даже для меня?

— Дедушка и бабушкой всегда говорили, что нагота – это плохо. Что голышом ходят только бессовестные и невоспитанные.

— Нагота – это совершенно естественная вещь, которую просто нужно использовать в правильном месте и в правильное время, чтобы не шокировать людей и не заставить их думать, что у тебя что-то не так с головой.

— Я знаю. Но для меня это всегда непросто. Даже когда рядом никого нет.

— Пока я рядом, тебе нечего стесняться и бояться. Ведь я всегда восхищаюсь твоим телом, когда оно не скрыто под кучей слоев одежды.

Питер запускает руку под тонкий топик Хелен и водит ею по гладкой коже, пока вторая ладонь располагается на внешней части бедра, а губы блуждают по открытым участкам женской груди, своими прикосновениями заставляя ту плавиться от мучительных, но таких сладких и полных любви мужских ласк.

— Когда я могу прижать его к себе и почувствовать твою нежную и бархатистую кожу. — Питер проводит кончиком носа по изгибу шеи Хелен, полной грудью вдыхая исходящий от ее кожи притягательный запах, и оставляет пару нежных поцелуев на маленьком, хрупком женском плечике. — Ох, черт, твой запах дурманит мой разум…

— Еще не поздно все это прекратить, — отмечает Хелен.

— А ты разве хочешь прекратить?

— Очень хочу! Ужасно хочу!

Хелен с учащенным дыханием жадно впивается в губы Питера, закинув руку вокруг его шеи и запустив пальцы в белокурые волосы, пока тот хаотично водит своими ладонями по оголенной женской спине. Когда губы мужчины начинают щедро покрывать все участки ее шеи, девушка сильно откидывает голову назад, с прикрытыми глазами выгнув спину и выпятив грудь, как будто она открыто намекает, что это место хочет получить немного ласки. Тот сразу же это понимает и поэтому с удовольствием сжимает и разжимает то, что всегда бросается в глаза, одаривая любимую чувством неземного наслаждения и порождая у нее в животе сладкое, приятно сводящее каждую мышцу напряжение.

— У тебя очень мало времени, Маршалл, — низким, хриплым голосом говорит Питер, с учащенным дыханием оперевшись лбом на лоб Хелен. — Потом будет уже слишком поздно. Я буду не в ответе за себя.

— Я уже давно сама не своя… — томно вздыхает Хелен, проводит руками по плечам и бицепсам Питера и нежно натирает ладонями весь его оголенный торс. — С тех пор как встретила тебя. С тех пор как ты завладел моими мыслями. Заставил мечтать о тебе каждую минуту.

— А я потерял покой из-за тебя.

— Кто же виноват, что ты такой идеальный?

Хелен медленно проводит губами по груди Питера, еще немного растирает ее ладонями и уделяет внимание его соскам, которые она ласкает кончиком языка, посасывает и втягивает как вакуум.

— О, Хелен, что ты со мной делаешь? — тихо постанывает Питер и в порыве страсти сжимает пальцами бедро Хелен. — Ох, чертовка…

— Я же сказала, надень футболку и все прекратится, — напоминает Хелен, ласкает губами ключицы Питера и оставляет несколько поцелуев на изгибе его шеи. — Чего ты хочешь, сидя передо мной в одних лишь штанах? Не совсем уверена, что на тебе и трусы есть.

— Проверь, если такая любопытная. — Питер с блаженной улыбкой закатывает глаза. — А если ты не слишком уж скромная, то я буду не против почувствовать твои нежные губки там внизу…

— М-м-м, а личико твое прекрасное не треснет? — невинно улыбается Хелен, приникает к губам Питера, скромно проводит кончиком языка по его небу и позволяет подушечкам пальцев скользнуть по горлу.

— Мне кажется, я прошу не так уж много. Но если пока стесняешься, то я согласен на возможность поласкать твою обнаженную грудь и засунуть руку тебе в трусики.

— А так тебе ласкать мою грудь не нравится?

— Одежда не дает мне прочувствовать весь спектр эмоций. Да и ты не так сильно возбуждаешься, хотя я и вижу, что тебе приятно.

— Ну ладно, попробуй. — Хелен принимает лежачее положение на кровати, с хитрой улыбкой смотря на Питера. — Хочешь голую грудь – ты ее получишь. Но для этого сделай так, чтобы я захотела пошалить с тобой на этой скрипучей кровати.

— Ты этого хочешь, я знаю.

Питер немного задирает тонкий топик Хелен и медленно водит теплой рукой по ее оголенному животу, мышцы которого она сильно напрягает.

— Просто ты пока сама еще этого не поняла. Или не хочешь признавать.

— Если бы я этого хотела, то уже давно лежала бы перед тобой голая.

— Это дело времени, красавица, — с самодовольной улыбкой уверяет Питер и гладит живот Хелен уже обеими руками. — В умелых мужских руках девчонка не будет долго сопротивляться.

Придерживая Хелен за изгибы талии, Питер щедро осыпает ее живот нежными поцелуями и ласкает некоторые его места губами. В ответ та протяжно постанывает и в порыве чувств крепко впивается ногтями в его спину, на которой вскоре проявляются бледно-красные следы, однако, стараясь контролировать силу, чтобы не причинить любимому боль и дискомфорт.