— Правда!

— Еще раз скажите мне, что это правда. — Алисия тихо шмыгает носом. — Умоляю, мистер Клеменс… Скажите, что суд оправдал меня.

— Оправдал, голубушка моя, оправдал. Ты не отправишься в тюрьму! — Себастьян берет лицо Алисии в руки и мягко гладит ее щеки. — Радуйся, Алисия, ты невиновна в убийстве. Суд поверил, что ты сделала это случайно.

— Я, наверное, сплю… — качает головой Алисия. — Да, это всего лишь сон… Сон…

— Да не сон это, милая. Не сон! Тебя только что освободили! Суд вынес решение в твою пользу. Очень скоро ты получишь документ об освобождении и можешь спокойно покинуть здание суда и отправиться на свободу.

— Невероятно… — Алисия прикрывает рот обеими руками. — Мистер Клеменс, вы ангел! Просто чудесный человек! Да благословит вас Господь!

Алисия со слезами радости на глазах снова крепко обнимает Себастьяна, а тот с легкой улыбкой гладит ее по голове и просит свою подзащитную успокоиться, потому что все уже кончено, а суд признал ее невиновной.

Находящемся в зале полицейские в глубине души тоже рады за молодую женщину, которая выглядит слишком уж несчастной и подавленной из-за происходящего в ее жизни. Хоть они этого не показывают, их легкие улыбки говорят о том, что эти люди полностью поддерживают решение судьи и считают его справедливым.

Но вот семья Гильберта и их адвокат Адриан приходят в бешенство. Со злости они едва ли не готовы разнести все здание суда. Никто из них никак не может понять, как судья могла поверить Алисии и встать на ее сторону, прекрасно зная, что она убила человека и не отрицает этот факт. Их не волнует то, что это случилось случайно, а у нее даже и в мыслях этого не было. Не волнуют все обвинения, которые она предъявила покойному. Для них Гильберт был святым и добрейшим человеком, который не мог и мухи обидеть. Эти люди возмущены приговором и не готовы смириться с тем, что убийца их близкого человека будет гулять на свободе.

— Это несправедливо! — со злостью во взгляде вскрикивает Эвелин. — Вы не можете оправдать убийцу!

— Да как у вас вообще хватило совести пойти на такое? — возмущается Йоланда. — Мой брат в жизни никого не насиловал и не домогался! Он был порядочным человеком! ПОРЯДОЧНЫМ!

— Бессердечные вы твари! — со слезами на глазах восклицает Кэролайн. — Невиновных сажайте в тюрьмы на долгие годы, а убийцы на свободе ходят!

Кэролайн тихо шмыгает носом.

— И как теперь нам верить в правосудие и справедливость? — недоумевает Кэролайн. — КАК?

— Просим всех соблюдать порядок! — уверенно требует один из полицейских.

— Порядок? — громко возмущается Рэндольф. — А каком порядке может идти речь, если судья оправдывает убийцу, которой надо давать как минимум лет двадцать?

— Ха, да у этой стервы не было никаких доказательств ее виновности, — уверенно заявляет Сесилия. — Она не смогла предоставить РЕАЛЬНЫЕ доказательства! Только лишь давила на жалость и клеветала на невинного ангела, который ЯКОБЫ изнасиловал ее! Хотя эта прошмандовка сама ложилась в его кровать! Сама пользовалась всем, что он ей давал!

— Да как вы вообще посмели обвинить такого хорошего человека в попытке изнасилования? — со злостью во взгляде недоумевает Нина. — Мистер Вудхам всю жизнь делал людям добро и любил тех, кто был ему дорог. Но вместо того чтобы встать на его сторону, вы сделали невиновной какую-то грязную прошмандовку, которая успела перетрахаться едва ли не со всеми мужиками Лондона!

— Да здесь все проплачено! — громко заявляет Стефан. — Перед вами преступница, совершившая жестокое, преднамеренное убийство, а ее так легко отпускают и сваливают все на моего покойного дядю! Он никогда никого не домогался и был светлым и прекрасным человеком с золотым сердцем!

— Так, немедленно все успокоились! — громко требует еще один полицейский, подойдя поближе к родственникам Гильберта. — Соблюдайте порядок!

— Где ваша хваленая справедливость? — возмущается Ясмин. — Как эта судья только посмела отпустить на волю убийцу.

— Вы были обязаны посадить ее за решетку лет на двадцать! — уверенно заявляет один их охранников Гильберта.

— А лучше дать ей пожизненное! — добавляет второй охранник Гильберта. — Чтобы она никогда не вышла из тюрьмы!

— Убийца, убийца! — выкрикивает третий охранник Гильберта.

— Будь ты проклята, Шерил! — грубо бросает четвертый охранник.

— Порядок! — громко произносит один из полицейских. — Мы требуем соблюдать порядок!

А пока родственники, друзья и знакомые Гильберта во весь голос заявляют в несправедливости и не скрывают своего недовольства вынесенным приговором, Элеанор с каждой секундой все больше становится напряженной и озлобленной. Она до предела напрягает каждый свой мускул, нервно переминаясь с одной ноги на другую и сжимая кулаки так, что костяшки на ее руках становятся белыми. Ее дыхание сравнимо с дыханием разъяренного быка, готовый напасть на того, кого увидит перед собой. Ее злость к плачущей от радости Алисии становится все более невыносимой. Девушку буквально раздирает от желания что-нибудь сделать с убийцей ее любимого отца, за которое та никак не ответит.

В какой-то момент Элеанор все-таки не выдерживает, пулей подлетает к ничего не понимающей Алисии и обеими руками больно вцепляется в ее волосы, пока та вскрикивает от боли.

— ТВАРЬ! — во весь голос вопит разъяренная Элеанор. — ШЛЮХА! СУЧКА ПОДЗАБОРНАЯ!

— Помогите! — отчаянно вскрикивает Алисия.

Полицейские мгновенно подбегают к взбешенной Элеанор и пытаются оттащить ее от плачущей Алисии, которая резко бледнеет перед страхом озлобленной дочери покойного Гильберта.

— ЧЕРТОВА ПОТАСКУХА! — надрывает голосовые связки Элеанор, всеми силами пытаясь вырваться из хватки крепких полицейских, насильно отталкивающие ее от Алисии. — УБИЙЦА!

— Помогите, ради бога! — громко умоляет Алисия.

В этот момент Себастьян подходит к тихо плачущей Алисии и крепко обнимает и прижимает ее к себе.

— С КЕМ ТЫ ПЕРЕСПАЛА, РАЗ ТЕБЯ НЕ ПОСАДИЛИ ЗА РЕШЕТКУ? — вскрикивает Элеанор, пока ее ноздри раздуваются от злости. — С КЕМ? С СЫНОЧКОМ ТОЙ СУДЬИ?

— Нет, не надо! — с ужасом во взгляде умоляет Алисия.

— ШЛЮХА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ!

— Элеанор! — широко распахивает глаза Рэндольф.

— УБИЙЦА! Я ТЕБЕ ШЕЮ СВЕРНУ! ПРИДУШУ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!

— Элеанор, милая… — спокойно произносит Адриан, также пытаясь удержать и успокоить Элеанор.

— ЭТО ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА СДОХНУТЬ, А НЕ ПАПА! ТЫ! ТЫ! ТЫ! ПОЧЕМУ ХОРОШИЕ ЛЮДИ СТРАДАЮТ, А СУКИ, ВРОДЕ ТЕБЯ, ВЫХОДЯТ СУХИМИ ИЗ ВОДЫ И ПРОДОЛЖАЮТ ЖИТЬ?

— Элеанор, успокойся, пожалуйста.

— Успокоиться? УСПОКОИТЬСЯ, МАТЬ ТВОЮ? ВЫ ЭТО СЕРЬЕЗНО?

— Тебе же будет хуже, если ты продолжишь так себя вести.

— ДА КАК Я МОГУ УСПОКОИТЬСЯ, ЕСЛИ ЭТА ПРОСТИТУТКА БУДЕТ СПОКОЙНО РАСХАЖИВАТЬ ПО ГОРОДУ И ДЕЛАТЬ ВИД, БУДТО МОЙ ОТЕЦ НЕ ПОГИБ ПО ЕЕ ВИНЕ?

— Элеанор, я тебя прошу!

— ХУЖЕ, ЧЕМ СЕЙЧАС, МНЕ УЖЕ НЕ БУДЕТ! ПОТОМУ ЧТО МОЕГО ОТЦА УБИЛИ, А ЕГО УБИЙЦУ ОПРАВДАЛИ! ХОТЯ ЭТОЙ ШВАЛИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ДАТЬ ПОЖИЗНЕННОЕ! ЗА ВСЕ, ЧТО ОНА СДЕЛАЛА!

— Мисс, мы прекрасно понимаем ваши чувства, но прошу вас, ведите себя спокойно, — вежливо просит один из полицейских. — А иначе мы будем вынуждены арестовать вас за несоблюдение порядка.

— ВЫ НЕ ПОСМЕЙТЕ!

— Мисс, соблюдайте порядок!

— Как вы вообще посмели пойти против семьи Вудхам? — возмущается Элеанор. — Самой уважаемой семьи во всей Англии? Как вы только посмели? Одно слово моего покойного отца – и все было бы так, как он сказал! И никто не смел его ослушаться! НИКТО!