— Но это не значит, что я не готов поддерживать тебя вообще. Несмотря ни на что, ты мой друг. Один из самых близких мне людей. Я смело могу называть тебя своим братом.

— Ты тоже, — скромно улыбается Питер. — Ты стал моим первым близким другом, который многое для меня значит. Да, у нас не всегда все было гладко. Но я совершу огромную ошибку, если позволю нашей дружбе закончиться.

— Даже если мне предложат что-то нереальное крутое взамен на предательство и причинение тебе вреда, я пошлю такого человека на хер, — уверенно заявляет Даниэль. — Ничто в этом мире не стоит дороже нашей дружбы. Ничто не может быть важнее близких людей.

— Так или иначе давай договоримся, что не позволим каким-то разногласиям разрушить нашу дружбу. Будем помнить, что ты не всегда будешь согласен со мной, а я не смогу поддерживать тебя в тех случаях, когда в каких-то косяках есть твоя вина.

— По крайней мере мы честны друг с другом. Не боимся высказывать свое мнение. Даже если оно не всегда такое, каким мы хотим его услышать.

— Это то, за что я тебя уважаю. Ненавижу обманщиков и льстецов.

— Короче говоря, братан, можешь расслабиться.

Даниэль кладет руку на плечо Питера.

— Я тебя простил и совсем на тебя не злюсь. Перестал после того, как намотал несколько километров по строительному магазину, ахерел от мысли, что какие-то суки тебя куда-то увезли, и поседел от того, что ты выглядишь как боксер после полученной «баранки» в десяти раундах.

— Еще раз извини меня. Мне стыдно из-за всего, что я наговорил. И я совсем не хотел тебя обижать.

— Все, Роуз, проехали! — приподнимает руки Даниэль. — Подулись и забыли! Все!

— Спасибо, братан, — с облегчением выдыхает Питер. — Так или иначе я даже рад, что мы поругались. Ведь так ты избавил себя от перспективы ходить с таким же «прекрасным» личиком.

— Ради лучшего друга можно и яйца себе отрезать.

— Нет, на святое не посягай!

— Короче говоря, по рукам? Верно?

— По рукам!

Питер и Даниэль обмениваются братским рукопожатием и заключают друг друга в крепкие объятия, во время которых намного шире улыбаются и обмениваются легкими хлопками по плечу, спине и голове.

— Ладно, пошли к ребятам, — отстранившись, предлагает Даниэль. — Подлечим тебя немного.

— А можешь принести мне, пожалуйста, немного воды? — спрашивает Питер, приложив руку к ноющему низу живота и слегка поморщившись. — В горле ужасно пересохло.

— Да, конечно, сейчас принесу. Заодно и лед в холодильнике найду. Приложишь к синякам.

— Ох, глаз так опух, что я его с трудом открыть могу… — жалуется Питер, едва дотронувшись до синяка под опухшим глазом.

— Идем, приятель, сейчас со всем разберемся.

Приобняв Питера за плечи, Даниэль вместе с ним направляется в гостиную, пока тот едва передвигает ногами и держится за живот, чувствуя адскую боль после любого малейшего движения. Как только парни оказываются там, то все с негромкими охами устремляют свои взоры на полуживого, избитого и с трудом передвигающегося парня, чье лицо обезображено синяками и кровавыми, уже успевшими засохнуть пятнами. Пока Сэмми очень тихо и жалобно скулит с поджатым от страха и ужаса хвостом.

— О боже мой! — с широко распахнутыми глазами прикрывает рот рукой Анна.

— Какой ужас! — слегка побледнев, восклицает Ракель.

— Господи, Питер… — приоткрыв рот, ужасается Наталия.

— Разрази меня гром… — низким голосом произносит медленно каждое слово Эдвард.

— Охренеть не встать… — резко бледнеет Терренс.

— Питер, милый… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Хороший мой… Боже мой…

Хелен быстрым шагом подходит к Питеру и со слезами на глазах заключает его в крепкие объятия, закинув руку ему на шею, уткнувшись носом в мужское плечо и позволив себе разрыдаться пуще прежнего. Сам же мужчина даже не думает отвергать ее и с радостью прижимает возлюбленную к себе, обвив руки вокруг талии девушки и водит дрожащими руками по ее спине вверх и вниз. В этот момент Даниэль уходит, чтобы налить воды в стакан и найти аптечку для обработки всех ран, а остальные обступают блондина, чей внешний вид приводит всех в глубокий шок.

— Все хорошо, милая, не плачь, пожалуйста, — как можно спокойнее просит Питер, одной рукой погладив Хелен по голове, а другой водя по ее спине, и мило целует ее в макушку. — Я здесь. Живой.

— Я так испугалась! — отчаянно восклицает Хелен и громко шмыгает носом, пока все мышцы ее тела сводит от напряжения и дрожи. — Думала, что рехнусь от страха и ужаса.

— Я и сам нехило так очканул, если честно.

— Умоляю, больше не поступай так со мной. Не вынуждай меня переживать такое. Я не выдержу.

— Прости, Хелен, мне правда очень жаль.

— Господи, Питер…

Хелен немного отстраняется от Питера, мягко берет его лицо в руки и широко распахивает полные ужаса глаза, когда видит все синяки и кровоподтеки на нем.

— Кто это сделал? Кто посмел так тебя избить? На тебе ведь живого места нет!

— Ничего, скоро все пройдет. — Питер слегка морщится, когда Хелен легонько дотрагивается пальцем до его синяка под опухшим глазом. — Недельку или две – и я как огурчик.

— У меня нет слов… У меня просто нет слов. Я в шоке.

— Не переживай, милая, все уже позади.

Питер сам заключает Хелен в крепкие объятия и пропускает пальцы сквозь ее волосы.

— Все хорошо.

Хелен ничего не говорит и просто продолжает безутешно рыдать у Питера на плече, обвив руки вокруг его талии и прижимаясь к нему как можно ближе, как будто она говорит, что не хочет отпускать своего любимого. Мужчина же старается успокоить возлюбленную лаской, почувствовав, как ему становится намного легче, пока женское тепло буквально заставляет забыть о любой боли, а ее маленькие нежные ладони одаривают избитое тело такой необходимой ему лаской.

Впрочем, в какой-то момент Хелен сама отстраняется Питера, поскольку понимает, что и другие хотят поздороваться с ним, даже если терпеливо стоят и ждут. Но когда такая возможность представляется, то Терренс первым подбегает к Роузу и заключает его в крепкие братские объятия.

— Пит, братик, как же я рад, что с тобой все хорошо! — радостно восклицает Терренс и легонько хлопает Питера по голове.

— Твою мать, приятель, мы чуть тут с ума не сошли! — признается Эдвард, также крепко обнимает Питера, когда Терренс отстраняется, и хлопает того по спине.

— Ты совсем что ли обалдел так нас пугать? — возмущается Анна, когда у нее появляется возможность покрепче обнять Питера.

— Мы были в ужасе от того, что понятия не имели, где тебя искать! — восклицает Ракель, трогательно обняв Питера.

— Еще раз так сделаешь – я тебе уши надеру! — шутливо угрожает Наталия, также обняв Питера и немного взлохматив ему волосы.

— Простите, пожалуйста, ребята, — с грустью во взгляде извиняется Питер. — Я правда не думал, что все так получится.

— Что с тобой произошло? — взволнованно спрашивает Эдвард. — Кто так крепко отдубасил тебя?

— Ничего не скрывай! — тараторит Терренс. — Мы хотим знать все!

— Обещаю, я сейчас все-все вам расскажу, — обещает Питер, проведя руками по всклокоченным волосам. — Только дайте немного отдышаться. А то я до сих пор не могу отойти от такого приключения.

Расставив руки в бока, Питер резко выдыхает.

— Могу смело заявить, что прошлые встречи с теми отморозками были настоящими цветочками. В сравнении с тем, что мне пришлось пережить сегодня.

— Тебе нужно срочно поехать в больницу! — с тревогой говорит Хелен, приложив руку к груди Питера. — Эти гады явно тебя не щадили.

— Даже и не думали.

— Ого, они еще и руки тебе порезали! — приходит в ужас Анна, взяв Питера за руку и широко распахнув глаза при виде нескольких неглубоких ран на внутренних ее части. — И ожоги даже есть…

— К счастью, раны неглубокие. Заживут быстро.

— Эй, тебе совсем плохо? — выражает тревогу Ракель.

— Ох, у меня болит все… — жалуется Питер и, слегка поморщившись, потирает ноющий низ живота. — Эти ублюдки сделали из меня беспомощную грушу для отработки ударов. И глаз не могу открыть. Даже видит сейчас плохо.