— Все хорошо, брат, все хорошо, — решительно говорит Терренс и берет Эдварда под руку. — Дыши глубже.
— Надо усадить его на диван, — говорит Питер.
— Мы рядом, не переживай. Только не забывай дышать. Дыши носом. Все хорошо.
Крепко придерживая Эдварда, Даниэль и Терренс медленными шажками доводят его до дивана, усаживают парня и устраиваются по обе стороны от него, пока Питер опускается перед ним на корточки.
— И давно это у тебя башка кружится? — интересуется Даниэль.
— Утром все было нормально, — тихим голосом отвечает Эдвард, зажав пальцами переносицу и согнувшись пополам. — Но сейчас мне что-то не очень хорошо.
— А что-то еще тебя сейчас беспокоит? — спрашивает Терренс.
— Голова кружится… Сильная слабость… Тошнит очень… Хочется блевануть.
— Был бы ты девчонкой, можно было бы пошутить о твоей беременности, — отшучивается Даниэль. — Которую во всяких фильмах обычно определяют после обморока.
— Очень смешно!
— Окей-окей, забей! Ну а еще что-то беспокоит?
— Живот сильно режет… Желудок… И сердце как-то странно себя ведет… То бьется как сумасшедшее, то резко замедляется…
— То есть, у тебя это началось только сейчас, когда мы начали готовиться к концерту? — уточняет Питер.
— Где-то так…
— И ты об этом молчал? — громко удивляется Терренс. — Сидел в уголке как мышь и надеялся, что все обойдется?
— Я не хотел говорить вам об этом, — признается Эдвард. — Думал, что все само пройдет. Но… Что-то не проходит.
— И ты поэтому все это время просто лежал пластом на диване и дремал? — заключает Даниэль.
— По крайней мере, так у меня чуть меньше кружится голова и болит живот. — Эдвард проводит руками по лицу и закрывает его, пока головокружение продолжает его беспокоить. — Хотя как сказать…
— Эй, Пит, дай ему бутылку с водой, — просит Терренс, указав уже на раскрытую бутылку, стоящую на столе. — Пусть выпьет немного.
— Ой, все равно легче не становится, — хмуро бросает Эдвард, согнувшись пополам и положив руку на живот, пока Питер поднимается на ноги и подходит к столику, чтобы взять бутылку. — От нее мне только хуже…
— Так, братан, давай-ка мы отведем тебя ко врачу. Пусть он осмотрит тебя и скажет, что с тобой происходит.
— Нет, не надо! Со мной все в порядке.
— Голова просто так кружиться не будет, — возражает Даниэль. — И тошнота не возникает на ровном месте.
— Возможно, это происходит из-за того, что я с утра ничего не ел.
— Что? — широко распахивает глаза Питер, протягивая Эдварду бутылку с водой. — С утра?
— То есть, ты, блять, ходишь весь день голодный? — удивляется Терренс.
— А, ну теперь с тобой все понятно! — восклицает Даниэль. — Ты просто решил, что тебе нужно похудеть, и поэтому сел на диету.
— Ох, да не собирался я садиться на диету, — низким голосом хмуро бросает Эдвард, берет протянутую ему бутылку, раскрывает ее и делает еще пару глотков. — Просто с утра не было аппетита. Меня хватило только на стакан теплой воды.
— Погоди, ты что, реально целый день ничего не жрал? — удивленно спрашивает Питер. — Не положил в рот даже маленький шоколадный батончик?
— Когда я не хочу есть, то ни в коем случае себя не насилую.
— Ха, а он еще удивляется, какого хера у него башка кружится! — громко ухмыляется Терренс.
— Харе разводить панику, парни. — Эдвард выпивает еще немного воды из бутылки. — Сейчас посижу немного и все пройдет.
— Чувак, ты вообще в курсе, что люди худеют только лишь благодаря спорту и правильному питанию? — расставляет руки в бока Питер. — А не благодаря регулярными голодовкам, из-за которых они потом едва стоят на ногах и падают в обмороки.
— Ну ладно тебе, приятель! — хихикает Даниэль. — Мальчик просто хочет быть самым красивым и сексуальным на своей свадьбе. Хочет, чтобы невеста ахерела в их первую брачную ночь от роскошного вида его голого торса.
— Ага, или от вида торчащих костей на его голом торсе, — скрещивает руки на груди Терренс.
— Ар-р-р, ну вы и болтушки! — устало стонет Эдвард.
— А ты, блять, дебил, который решил осознанно угробить свое здоровье! — повышает голос Терренс. — Ты, конечно, всегда ведешь себя как безмозглый идиот, но я не думал, что все настолько безнадежно.
— Не поспоришь с МакКлайфом! — восклицает Даниэль. — Истину мужик глаголит.
— Ну все, раскукарекались петухи… — закатывает глаза Эдвард, закрывая крышку бутылки с водой. — Как будто к ним целую стаю куриц привели…
— Ну и что нам с тобой делать, чудо в перьях? — резко выдыхает Питер. — Мы не можем выпустить тебя на сцену в таком состоянии!
— Я сам себя выпущу.
— Ага, чтобы ты грохнулся в обморок прямо на глазах у огромной толпы? — громко удивляется Даниэль.
— Не грохнусь. — Эдвард медленно выпрямляется, приподнимает голову и немного поправляет свои волосы. — Мне уже намного лучше.
— Ну да, по твоей бледной роже и пустым глазам видно, как тебе стало лучше, — с недоверием хмуро произносит Терренс.
— Можете думать что хотите, но концерт мы отыграем кровь из носа.
Эдвард медленно встает с дивана и с бутылкой в руках направляется к столику с зеркалом, понимая, что его все еще продолжает заносить в стороны, а ватные ноги едва его слушаются.
— Да и я выйду на сцену, даже если буду подыхать, — решительно заявляет Эдвард, оперевшись обеими руками о туалетный столик и всматриваясь в свое бледное лицо, отражение которого расплывается у него перед глазами. — Даже с пулей в башке. Даже с перфоратором в заднице.
— Твой героизм сейчас ни к месту, Эдвард, — уверенно отвечает Питер. — Тебе плохо, и мы не можем позволить тебе скакать на сцене как коза.
— Вообще-то, это моя работа. — Эдвард снова хватается за живот с чувством невыносимой рези в желудке. — Моя обязанность, которую я должен выполнять.
— Если тебе по хер на свое здоровье, то нам – нет, — решительно заявляет Даниэль. — У нас мозгов и здравого смысла куда больше, чем у тебя. Хватит на всех нас.
— Вот именно, братец! — восклицает Терренс и резко встает с дивана. — И если я сказал, что ты не выйдешь на сцену, значит, ты никуда, сука, не пойдешь.
— А кто сказал, что я буду кого-то слушаться? — тихо усмехается Эдвард.
— Все будет так, как я скажу!
Терренс резко подлетает к Эдварду, хватает его под руку и разворачивает к себе.
— А если ты будешь здесь выкобениваться, то клянусь, я так отхлестаю тебя ремнем по заднице, что мало не покажется.
— Да, мы старше, а значит, ты обязан нас слушаться, — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль, встает с дивана и вместе с Питером подходит поближе к Эдварду. — Ты среди нас самый младший, не забывай.
— Я уже давно не ребенок и могу сам о себе позаботиться, — спокойно отвечает Эдвард. — И знаю точно, что не могу подвести ни вас, ни Джорджа, ни организаторов, ни всех людей, которые купили билеты на наши концерты.
Вырвав руку из хватки Терренса и забрав бутылку со стола, Эдвард отходит в сторону. После чего, почувствовав уже более сильный приступ головокружения и звон в ушах, с прикрытыми глазами прикладывает руку ко лбу. Он хочет добраться до одного из столов, чтобы опереться на него, но не успевает, поскольку слабость в ногах опять его подводит. Из-за этого парень выпускает из рук бутылку и обессилено падает на пол. После чего Терренс, Даниэль и Питер моментально к нему подлетают и опускаются перед ним на колени.
— Ха, за одним особенным ребенком глаз да глаз нужен, — уверенно заявляет Терренс. — Если не схватишь вовремя за трусы, он ни хера не остановится.
— Ар-р-р, заткнись, Терренс, — устало стонет Эдвард, приложив руку ко лбу и резко встряхнув головой. — И без тебя тошно сейчас.
— Значит, так, МакКлайф, мы не позволим тебе примкнуть к обществу анорексиков, жрущие в лучшем случае лишь один листик салата в день, — решительно заявляет Даниэль. — Мы сейчас же идем все вместе в кафетерий и как следует нажираемся.
