— Ну да, а потом что нам делать? Когда некому будет жениться? Будем одновременно детей делать!

— Будет проще их подружить, — скромно улыбается Эдвард.

— Им и так придется дружить. Особенно твоим и моим детям, которые будут кузенами.

— Вам придется следить за тем, чтобы они не поубивали друг друга, — хихикает Даниэль. — И не надирали друг другу задницу так, как это делайте вы друг с другом.

— Все зависит от моих племянников, — отвечает Эдвард. — От того, будут ли они милыми и кроткими или занозами в заднице, которые действуют всем на нервы. Прямо как их папочка. Как наш самовлюбленный король пингвинов.

— Очень надеюсь, что ты будешь держать моих племянников за штаны, чтобы они случайно не сиганули с крыши высотного здания вниз головой, — язвительно выражает надежду Терренс.

— Ничего, ребятки, если ваши детишки будут головной болью, то мои станут воплощением скромности и идеального воспитания, — уверенно заявляет Даниэль. — Мы с Анной приложим для этого все усилия.

— Слышь, папаша, ты сначала предложение сделай, а уже потом будешь мечтать о детях от Сеймур! Сомневаюсь, что Максимилиан и Лилиан погладят вас по головке, если вдруг твоя ненаглядная забеременеет вне брака.

— Да, ведь им и так не очень нравится, что вы живете вместе и не расписаны, — добавляет Эдвард. — Ничего говорят – согласен. Но видно, что им нужно, чтобы вы заключили брак.

— Неужели вы думайте, что я брошу Анну, если она и правда будет ждать от меня ребенка? — широко распахивает глаза Даниэль.

— Нет, не думаем. Но раз уж ты так долго созреваешь для женитьбы, то велика вероятность, что и ребенок не заставит тебя очухаться.

— Посмотрю я вас, когда на наших руках будут красоваться обручальные кольца. Как вы все ахерейте в тот момент.

— О, ты еще и кольцо собрался носить? — наигранно удивляется Терренс.

— С небывалой гордостью!

— М-м-м-м, ну точно парень взрослеет… — тихонько хихикает Эдвард.

— Анне прямо-таки надо в ноги поклониться за то, что она совершила такие чудеса с полным раздолбаем, — бодро отмечает Терренс. — Удивительно, как хрупкая и скромная девчонка смогла сделать невозможное.

— Она наш маленький воин, — скромно улыбается Даниэль. — Способна выстоять тогда, когда все уже ни на что не надеются.

— Не поспоришь! — соглашается Эдвард. — Если честно, я думал, ей понадобится очень времени, чтобы прийти в себя после всего, что с ней сделали Поттеры. Но она как-то очень быстро пришла в себя.

— Согласен! — поддакивает Терренс. — Сейчас Сеймур ведет себя так, словно ничего и не было. Наверное, любовь и забота правда совершают настоящие чудеса.

— Да, но иногда она вспоминает о том случае, — признается Даниэль. — И бывают моменты, когда Анна может в себе сомневаться.

— Тем не менее она реально молодец. Сама справилась.

— Просто ее с самого начала окружили любовью и заботой. У моей малышки замечательные родители и прекрасные друзья. Она никогда не слышала осуждения с нашей стороны и знала, что мы не посмеем сказать, что в произошедшем есть ее вина.

— Ты прав, — уверенно кивает Эдвард. — Если бы Анна ото всех слышала бы, что она сама виновата, сама спровоцировала того мудака и должна думать над какими-то своими ошибками, то эта девчонка всерьез поверила бы в это.

— И нам было бы гораздо сложнее переубедить ее, — добавляет Терренс.

— Я ужасно рад, что рядом с ней все это время были такие прекрасные люди, — скромно улыбается Даниэль. — И благодарен вам всем за все ваши усилия.

— Мы с девчонками сделали все, что смогли! — пожимает плечами Эдвард.

— Ну а теперь пришло время помогать другим, — добавляет Терренс. — Помогать Питеру и Хелен.

— Если честно, то временами меня беспокоит его психологическое состояние, — признается Даниэль. — Для нас ведь не секрет, что Пит все еще борется.

— Надеюсь, он не режется у себя дома, пока мы ничего не видим и не знаем, — резко выдыхает Эдвард.

— По крайней мере, порезов у него на руках я не вижу, — отмечает Терренс.

— Однако он так и не отказался от привычки носить по несколько браслетов на обеих руках, — слегка хмурится Даниэль.

— Хочешь сказать, он продолжает себе вредить?

— Кто знает, Терренс. Ты ведь знаешь, что Роуз не особо желает ходить с голыми запястьями и всегда чем-то их прикрывает. Будь то часы с толстым ремешком, будь то целая куча браслетов.

— А ты не заметил ничего такого, когда он потерял часы после нападения возле твоего дома? — интересуется Эдвард.

— Я как-то не обратил на это внимание. Думаю, Анна тоже не присматривалась к его рукам. Мы думали лишь о том, что его пытались убить.

— Черт, мне и так было за него неспокойно, а твои слова поселяют во мне еще большую тревогу, — задумчиво говорит Терренс.

— Радуйтесь, что он не скрывает свои проблемы, парни, — уверенно отвечает Эдвард. — Питер не отрицает, что он не в порядке и продолжает бороться.

— Я хочу верить, вся эта херня разрешится как можно скорее, — выражает надежду Даниэль. — Ведь если случится что-то ужасное, то Пит может этого не пережить. Это может его сломать.

— Как мы уже говорили ранее, самое ужасное, что может случиться, это какое-нибудь покушение на Хелен или ее смерть, — отмечает Терренс.

— А оно рано или поздно произойдет, — добавляет Эдвард. — Когда этим ублюдкам надоест бегать за нами, то они сто пудов возьмутся за нее. И к гадалке ходить не надо.

— Черт, казалось бы, все вот-вот начало налаживаться! — ругается Даниэль. — Еще бы немного – и блондин оправился бы и забыл обо всем, что с ним было! Но нет, какому-то мудаку надо было все испортить.

— Или мы лишь думали, что блондин шел на поправку, — предполагает Терренс. — Не исключено, что мы усыпили дикое животное, но у него все еще возможность проснуться в любой момент и навести суету.

— Значит, мы что-то делаем не так? — слегка хмурится Эдвард.

— Как раз-таки мы все делаем правильно, — отвечает Даниэль. — Просто наших усилий пока что недостаточно.

— Верно, — кивает Терренс. — Да, Питу намного легче, и он искренне в это верит. Но пока у него есть хотя бы мысль о самовредительстве или даже суициде, борьба продолжается.

— Тем не менее мы добились главного – Роуз не пытается свести счеты с жизнью.

— Пока, Даниэль, пока, — вставляет Эдвард. — У него просто нет повода помирать. Друзья поддерживают, возлюбленная боготворит, поклонницы от него текут…

— Эдвард прав, — соглашается Терренс. — Все это лишь дело времени и обстоятельств. От нас зависит многое, но далеко не все.

— Однако верно… — резко выдыхает Даниэль.

— Нужно не допустить главного – чтобы он не остался совсем один. Питер боится этого больше всего на свете. Если рядом с ним никого не будет, то он точно сломается.

— Ох, бедный Пит… — качает головой Эдвард. — Такой добрый и порядочный парень, но на него буквально обрушился весь мир. Еще в далеком детстве.

— Ничего, парни, не вешайте нос, — подбадривает Терренс. — Все будет хорошо. Просто делаем то, что делали до этого. Лучше, конечно, не станет, но и хуже не будет.

— Пожалуй, это единственное, что мы можем сделать, — устало вздыхает Даниэль.

Несколько секунд Эдвард, Терренс и Даниэль продолжают кататься на велосипедах молча, практически все время двигаясь по прямой дорожке и проезжая мимо людей разного возраста. Они как будто бы позволяют себе притормозить, отложить все свои дела на потом и просто насладиться теплой погодой, подышать свежим воздухом и подивиться красотой парка, за поддержанием порядка в котором постоянно следят соответствующие сотрудники. А в какой-то момент парни слышат громкую мелодию, которую издает один из их смартфонов.

— Ух ты, это Роуз… — задумчиво произносит Даниэль, когда достает свой телефон и смотрит на экран. — Легок на помине…

Уведя велосипед в сторону, чтобы не мешать посетителям парка продолжать свой путь, Даниэль проводит пальцем по экрану смартфона и прикладывает его к уху.