— Никуда ты не денешься, ублюдок, — сквозь зубы цедит преступник и еще крепче затягивает веревку на шее Питера, который со всей силы лупит его по рукам, понимая, что у него начинает кружиться голова. — Даже если все будут носиться с тобой как курица с яйцом. Ты сдохнешь… СДОХНЕШЬ! И НИКТО НЕ СМОЖЕТ НАМ ПОМЕШАТЬ!

В какой-то момент раздается оглушительный лай Сэмми, который без всякого колебания вцепляется в рукав куртки преступника и со всей силы тянет на себя. Правда это не заставляет того отпустить сильно побледневшего Питера, и он продолжает со всей души душить его веревкой и таскать из стороны в сторону, ведя себя достаточно уверенно, поскольку не сомневается в том, что парню никак не удастся выбраться из ловушки.

Немного погодя ноги блондина окончательно ослабевают, а он медленно опускает руки, почти что закрывает глаза и проваливается в темноту с перекрытым доступом к кислороду и чувством сильного головокружения, переставая оказывать любое сопротивление. Сквозь пелену Питер едва может различить размытые силуэты Сэмми, всеми силами пытающийся спасти возлюбленного своей хозяйки, и Даниэля, на всех порах бегущий сюда на выручку. Попытавшись силой ослабить хватку преступника, Перкинс встречается с ярым сопротивлением и отказом отпустить парня, уже находящийся в полубессознательном состоянии. С бледным лицом и слегка посиневшими губами. Тогда Перкинс не придумывает ничего лучше, кроме как применить к нему со спины захват шеи и так сильно сдавить ему горло, что тому и самому начинает не хватать воздуха.

Так или иначе преступник все-таки отпускает Питера, который камнем падает на землю и начинает громко, до тошноты откашливаться, практически не двигаясь и жадно заглядывая каждый глоток воздуха. Сэмми тут же подбегает к обессиленному парню и начинает тыкаться мордой ему в лицо и облизывать его с тихим, полным жалости поскуливанием, пока тот никак не реагирует на происходящее вокруг. Ну а тем временем Даниэль вступает с противником в еще более ожесточенную схватку и жестко пресекает любую его попытку сделать хоть шаг в сторону Роуза. В итоге брюнет так крепко избивает мужчину, что у того из носа начинает вытекать тонкая струйка крови, на лице появляется несколько ярких синяков, а он сам начинает немного прихрамывать. Впрочем, и сам Перкинс не выходит из этой борьбы легко и непринужденно. Не считая всклокоченных волос, пару дырок на футболке и штанах и покрытых грязью кроссовок, у него все еще сильно ноет живот из-за удара с вертушкой, на щеке красуется небольшая рана, полученная после того как он поцарапался об сухую ветку, а костяшки на правой руке немного покраснели и покрылись кровавыми пятнами.

— Что, сука, получил? – с затрудненным дыханием грубо спрашивает Даниэль. — Увидел, что будет, если кто-то посмеет навредить моим друзьям?

— Крылышками ты машешь хорошо, признаю, — ехидно усмехается преступник.

— Советую тебе валить отсюда, пока я не сделал из тебя хорошую отбивную. Нашей собачке будет только в радость полакомиться свежим мясом.

— Смотри, как бы ты и твои дружки сами не стали кормом для собачачины.

— Мне не нужно окружать себя кучей крепких парней, чтобы мы все вместе набили тебе морду. Я и один с этим прекрасно справлюсь.

— Считай, что в этот раз тебе просто повезло. У меня не было задачи превращать Роуза и его компашку в груду трупов. А в противном случае вы оба сдохли бы уже после моего первого удара по харе.

— Ха, и ты хвастаешься вот ЭТИМ? — презрительно ухмыляется Даниэль. — Да у нас с парнями были мордобои куда круче, чем этот с каким-то облезлым котярой!

— Не надо меня недооценивать, мудак. Как-нибудь в следующий раз я обязательно покажу вам, за что мне дали черный пояс по карате. Даже все вместе вы не сможете противостоять тому, кто не проиграл ни одно соревнование.

— Сегодня был первый раз. Победа осталась за мной и моим братом.

— Это не считается. Сегодня я всего лишь послал Роузу предупредительный сигнал.

— Проваливай отсюда, — грубым, низким голосом сквозь зубы цедит Даниэль, крепко сжав руки в кулаки. — Вали отсюда, пока я даю тебе такую возможность. Сиди смирно в сторонке и не высовывайся, да яйца свои облизывай.

— Ладно, думаю, на сегодня будет достаточно, — хитро улыбается преступник, с гордым видом немного одернув свою футболку. — Пусть твой дружок теперь ходит по улицам и оглядывается по сторонам.

— Предупреждаю, тварь, если я еще раз увижу тебя и твоих прихвостней рядом с Питером или узнаю, что вы что-то с ним сделали, клянусь, вы об этом пожалейте. Я, блять, лично шкуры с вас сдеру! НИКОГО НЕ ПОЖАЛЕЮ!

— Мне по хер на твои угрозы, приятель. По хер на твои жалкие попытки выглядеть крутым и борзым.

— Ты, сука, думаешь, что я шучу? ИГРАЮ С ТОБОЙ В ИГРЫ? НЕТ, ОШИБАЕШЬСЯ!

— Ой, все, харе вопить уже! Башка разламывается.

— Вали отсюда, ублюдок! А еще раз увижу тебя на своей территории или где-то поблизости – немедленно вызову полицию. Пусть они и выясняют, кому ты и твой дружок, напавший на Роуза после концерта, так усердно лижете задницу. И что за мудак «заказал» моего друга.

— Держи ухо востро, Перкинс. И передай своим дружкам то же самое. А еще очень внимательно присматривайте за своими сексапильными красавицами. Ведь… — Преступник загадочно улыбается, поглаживая подбородок. — Кто знает… Может, им тоже придется встретиться с нами.

— Даже думать о смей о наших девушках, если не хочешь разбудить в нас зверей, — низким голосом угрожает Даниэль. — Уж за свою девушку я глотку перегрызу. Увижу тебя или еще какого-то ублюдка рядом с ней – пощады не ждите.

— Пока что это все. Чуть позже вы, возможно, узнайте больше. Если, конечно, вас не решат закопать раньше, чем запланировано на данный момент.

Преступник резким движением руки приглаживает взъерошенные волосы и хитро улыбается.

— До скорой встречи, петушок, — прощается преступник. — Это наша не последняя встреча. Их будет еще много. До тех пор, пока родным домом Роуза не станет городское кладбище.

Пока Даниэль до побеления костяшек сжимает руки в кулаки, немного тяжело дыша и буквально убивая его своим полным ненависти взглядом, преступник разворачивается и направляется куда-то по прямой, а спустя некоторое время скрывается где-то за поворотом. Перкинс все это неотрывно наблюдает за ним и готов к тому, что тот может захотеть вернуться и продолжить эту борьбу, которая казалась бесконечной. Но осознав, что все наконец-то закончилось, мужчина прикрывает глаза и медленно выдыхает с огромным облегчением, обрадовавшись, что ничего плохого, к счастью, так и не случилось.

Затем внимание Даниэля привлекает громкий лай Сэмми, который все еще продолжает кружить вокруг Питера и тыкаться мордой ему в лицо. Блондин продолжает обессилено лежать на боку без движений, но издалека трудно понять, находится ли он в сознании или же нет. Однако парень уже не давится таким громким кашлем, как некоторое время назад. Недолго думая, Перкинс срывается с места, подбегает к своему приятелю и падает на колени, взволнованно протараторив:

— Эй, Пит, ты как в порядке? — Даниэль кладет руку на плечо Питера. — Слышишь меня? Питер!

Прежде чем что-то ответить, Питер громко прокашливается, немного тяжело дыша, пока Сэмми с жалостью во взгляде наблюдает за ним, поджав хвост и лапой скромно дотрагивается до его щеки.

— Да, я в норме… — с трудом произносит Питер и снова кашляет. — Наверное…

— Все хорошо, приятель, это ублюдок ушел.

— Ушел?

— Да, больше он ничего тебе не сделает.

— Ох, как же ты меня обрадовал… — Питер медленно переворачивается на спину, с тяжелым дыханием уставив усталый взгляд в небо. — Еще немного – и я бы точно сдох.

— Ты как себя чувствуешь? — проявляет беспокойство Даниэль.

— Как будто по мне трактор проехал… — низким голосом отвечает Питер и снова громко прокашливается.

— Совсем плохо?

— Голова кружится… И вижу все размыто…

— Ничего-ничего, сейчас пройдет. Сейчас полегчает. Ты только дыши глубже.