— Черт, ребята, мне ужасно интересно, что сейчас происходит в доме Даниэля, — с загадочной улыбкой бодро говорит Терренс, удерживая вес на одной руке, которой он упирается о кровать.

— Да уж, жалко, что мы не увидим, как у этой испанки глаза на лоб полезут после того, как Даниэль с Анной скажут, что ее план провалился.

— А столкнулась бы с нами, то вряд ли бы сказала все то, что она наговорила Перкинсу, чтобы настроить его против нас.

— Слушайте, неужели эта девчонка никогда не задумывалась о том, что рано или поздно Даниэль все вспомнил и понял, что его хотели одурачить? — недоумевает Питер.

— Не думаю, — предполагает Терренс. — Если эта девчонка – одна из тех бешеных фанаток, которые везде преследуют своего кумира и мечтают женить его на себе, то она не думала о таких вещах. У нее была цель – женить на себе Перкинса, остаться в стране легально и тратить его денежки на себя и свою семейку.

Сэмми, сидящий на полу рядом с кроватью тихонько подает голос.

— Но вынужден признать, что эта девчонка не такая уж глупая, — отмечает Эдвард. — Да, Бланка облажалась, потому что забыла или не задумывалась о том, что правда рано или поздно всплывает наружу. Тем не менее эта иностранка выбрала прекрасный момент, чтобы приклеиться к Перкинсу.

— По-моему, любой дурак поймет, что если у человека провалы в памяти, то им легко можно играть, — уверенно отвечает Терренс.

— Кто знает… — задумчиво говорит Питер.

— Человек без памяти – что-то вроде куклы, с которой можно играть как тебе вздумается, — пожимает плечами Эдвард. — Эта девчонка восприняла Даниэля как одну из кукол, которые были у нее в детстве.

— Ничего, сейчас наш приятель задаст этой испанке жару, — широко улыбается Терренс. — А девочки не откажутся от возможности начистить ей фофан. Особенно Анна.

— Сегодня наконец-то все закончится, — облегченно выдыхает Питер. — Теперь уже точно.

Сэмми два раза подает голос, смотря на парней с высунутым языком, пока те просто скромно улыбаются.

— Слушайте, а Перкинс все-таки засранец, — по-доброму усмехается Питер. — Промолчал про примирение с Анной, когда мы ждали Джорджа.

— Ой, да я сразу понял, что ему удалось вернуть ее! — машет рукой Эдвард. — Стоило только взглянуть на его довольную рожу и приведенный в порядок внешний вид, как я понял – между этим чуваком и нашей рыжей красавицей что-то произошло.

— Я тоже, но хотел, чтобы он сам в этом признался.

— Зато как он был уверен в том, что все потеряно! — с тихой усмешкой отмечает Терренс.

— Кстати, мне показалось, что он не слишком волновался из-за встречи с иностранкой, — задумчиво отмечает Питер. — Да, это определенно немного подпортило его настроение. Но в целом он был веселым и улыбчивым.

— Полагаю, он просто уверен, что иностранке крышка. Или она сама отступит, или ее арестует полиция, или для нее забронируют место в палате психиатрической клиники.

— Каким бы ни был исход событий, Бланку ждет одно – крах всех желаний и планов, — уверенно говорит Эдвард.

— Да уж, нашла бы какого-нибудь свободного мужика и охмуряла бы его сколько влезет! Какого хера она к занятому полезла? Да еще и в тот момент, когда память покинула его!

— Ох, интересно, сколько все это продлится? — задается вопросом Эдвард, спиной прислонившись к спинке кровати и согнув ноги в коленях. — Как вы думайте, парни?

— Мне кажется, до вечера мы точно будем ждать, — задумчиво предполагает Питер.

— Надо чем-то заняться, пока мы находимся под строгим надзором большой и грозной собаки, — усмехается Терренс.

— Ну а я смотрю, вы не особо скучали, пока меня не было. Не захотели подождать меня и уже начали петь!

— Да мы сыграли-то лишь пару песен, — почесывая затылок, признается Эдвард. — Любимые… Сокровенные…

— Когда я шел сюда, то думал, что вы разнесете здесь все к чертовой матери, решив в очередной раз выяснить отношения.

— Пока что малой не давал мне повода надрать ему жопу, — хитро улыбается Терренс. — Да и мне что-то не хочется делать это, когда родители рядом.

— Пытаешься быть хорошим сыночком для мамы с папой? — по-доброму усмехается Эдвард.

— Я и так хороший.

— Такой хороший, что руки тянутся к бейсбольной бите.

— М-м-м, кажется, крысеныш не умеет быть хорошим больше пары часов.

— Сейчас мне ничто не угрожает, потому что мы дома у родителей. Так что обломайся, братец. — Эдвард показывает Терренсу язык. — Не повыдираешь ты мне перышки.

— Ничего, оторвусь в следующий раз за два.

Сэмми сначала издает какой-то звук, а потом заразительно зевает.

— О да, если бы не ваши родители, здесь были бы руины, — хихикает Питер, перенеся свой вес на руку, которой опирается о кровать.

— Да ладно, как будто они не знают, кто здесь самый несносный стручок, который любит играть на нервах людей, — хитро улыбается Терренс.

— Заткнулся бы лучше, бледнолицый! — восклицает Эдвард. — Прежде чем говорить что-то про других, ты сначала на себя посмотри.

— Я вам скажу честно, ребята, — вставляет Питер. — Вы оба несносные.

— Обижаешь , Пит! — надувает губы Терренс. — Как ты можешь говорить такое про самого милого, послушного и дружелюбного парня на свете?

— Ты это про себя?

— Ну не про Эдварда же!

— Еще одно слово, Терри, – и ты вылетишь из моей комнаты как пробка от шампанского, — спокойно угрожает Эдвард, медленно присаживаясь на кровати и вставая с нее. — Ты на моей территории. Так что будь добр вести себя прилично.

— Нет, я не хочу уходить отсюда. В твоей комнатке так уютно и светло… Немного напоминает комнатушку в моей съемной квартире, где я жил до того, как мы с Кэмерон начали жить вместе. — Терренс принимает лежачее положение, раскинув руки в стороны и уставив свой взгляд в потолок. — А еще у тебя такая мягкая кроватка…

Терренс с широкой улыбкой на пару секунду прикрывает глаза, представив, как все его тело приятно расслабляется.

— М-м-м… Как же хорошо… Так и охота закрыть глаза и провалиться в сон…

— Так, ну-ка сейчас же встал с кровати! — громко усмехается Эдвард, скрестив руки на груди. — Харе метить мою территорию!

— Слушай, какой здесь классный матрас… — Терренс с удовольствием потягивается. — М-м-м-м… Сейчас пошлю вас обоих на хер и посплю здесь пару часиков…

— А ну вставай, драный кошак! — Эдвард берет одну из подушек и со всей силы лупит ею Терренса. — Я только вчера поменял постельное белье!

— М-м-м, еще лучше … — с широкой улыбкой мурлыкает Терренс. — Обожаю спать на свежем постельном белье…

— Слышь, крутыш, я что тебе сказал? Поднимай свой зад! Не вынуждай меня пороть тебя грязным веником или мокрой шваброй! Сейчас пойду возьму у мамы! Она как раз полы мыла!

— Отвали, Эдвард… — устало стонет Терренс. — Тебе что, жалко позволить брату немножко понежиться на твоей кроватке? Раз уж ты таскаешь мои шмотки и не возвращаешь их по неделям, то будь добр и со мной чем-нибудь поделиться.

— Единственное, чем я могу с тобой поделиться, это подзатыльники и пинки под зад.

— Кстати, надо будет увеличить дозу. Та, что ты получаешь сейчас, не оказывает на тебя должное влияние.

— Да уж, не было ни дня, когда ты не дубасил меня всем, что попадется тебе под руку.

— Ой, ладно, тебя как будто избивают до полусмерти, — закатывает глаза Терренс, медленно приняв сидячее положение и поправив волосы. — Ничего не случится, если пару раз треснуть по твоей башке подушкой или газетой.

— Это точно! — усмехается Питер. — У Эдварда головка-то крепкая . Проходила испытания в самых жестких условиях.

— Очень смешно! — хмуро бросает Эдвард.

Сэмми издает какой-то звук, ни на секунду не сводя взгляда со скромно хихикающих Питера, Терренса и Эдварда и даже не думая походить по комнате и изучить ее.

— Ладно, братва, давайте пока сыграем что-нибудь? — бодро предлагает Эдвард. — А там посмотрим.