В этот момент Наталия, сильно нахмурившись, переводит недобрый взгляд на Эдварда.
— Ну и мы с парнями тоже скажем ей пару ласковых, — уверенно добавляет Эдвард. — Чтобы не говорила, что ее типа ненавидят. Что кто-то настраивает ее « жениха » против нее.
Сэмми тихонько подает голос, дружелюбно смотря на всех с высунутым языком.
— Эх, ребята, скорее бы эта девчонка вернулась сюда! — бодро восклицает Эдвард, похрустев пальцами. — Хочется поскорее заставить ее еще раз сказать все, что она про нас говорила, глядя нам в глаза. Я уже чувствую, что…
— Что-что-что-что ты там сказал? — возмущается Наталия, одним движением поворачивает лицо Эдварда к себе, слегка сжав его челюсть и с еще большим упорством посмотрев на него. — Это куда ты там намылился? А, МакКлайф?
— Наталия, ты чего? — с невинной улыбкой разводит руками Эдвард. — Ты чего такая хмурая?
— А ничего ! — чуть громче бросает Наталия. — Даже не вздумай приближаться к дому Перкинса, когда эта иностранка будет у него! Я запрещаю тебе даже заикаться о том, чтобы хоть как-то помочь! Ты хорошо понял меня?
— Ты это серьезно?
— Разве я выгляжу так, будто шучу?
— Но, милая…
— Предупреждаю: если ты сунешься туда, то у тебя будут огромные проблемы. Со мной!
— Эй, ты что ревнуешь ?
— Ты никуда не пойдешь, МакКлайф! — громко, и уверенно заявляет Наталия.
— Наталия…
— Или ты сидишь дома, или можешь продавать мое помолвочное кольцо, которое я тебе верну после нашего расставания!
— О, боже, Наталия… — Эдвард скромно хихикает, обнимает скрестившую руки на груди Наталию, прижимает к себе и гладит по голове. — Вот глупышка-то! Что же ты так разнервничалась-то, хорошая моя?
— И не надо подлизываться, черноволосая башка! — резко отстранившись от Эдварда, с обиженно надутыми губами бросает Наталия. — На этот раз тебе это не поможет! Ни красивые речи, ни прекрасные глазки, ни завораживающий голос!
— Ну ладно тебе, красавица, не злись, — мягко говорит Эдвард и пытается снова обнять Наталию. — Ты обижаешь меня, если думаешь, что я могу посмотреть на другую.
— Я сказала, не вздумай подлизываться! — Наталия резко отстраняется от Эдварда и несколько раз бьет его по рукам. — Не вздумай даже думать о том, чтобы приблизиться к этой ненормальной! В день операции держись подальше от дома Даниэля. Тебе ясно, МакКлайф? Ясно, я спрашиваю?
— Ладно-ладно, понял, — приподнимает руки Эдвард. — Только не надо меня бить. Мне уже и так здорово досталось.
— Будет еще хуже, если увижу рядом с той Бланкой.
Друзья тихонько хихикают, а Сэмми издает какой-то тихий звук.
— М-м-м, ребятки, а Наталия-то ревнует ! — по-доброму ухмыляется Терренс. — Что, братец, еще даже не женился, а моя будущая невестка уже контролирует тебя? Наверное, это первый случай, когда твоя миленькая мордочка не помогла тебе получить желаемое. Не удалось тебе растопить лед в сердечке твоей красавицы.
— Тебе тоже достанется, если ты будешь помогать ему, — угрожает пальцем Наталия.
— С ума сойти… — медленно выдыхает Эдвард.
— Ничего, Эдвард, не переживай, — уверенно говорит Терренс. — Мы с ребятами и без тебя справимся. Ты пока посидишь дома и займешься чем-нибудь, пока мы работаем над благим делом. Вот родителям помоги по дому или над ремонтом своего гнездышка поработай.
— Опять издеваешься?
— Но только ты не переживай. Мы расскажем обо всем, когда покончим с этим. Никто не забудет нашего маленького героя. И все будут сожалеть, что ему не позволили совершить еще один подвиг.
— Чего? — сильно хмурится Ракель, чувствуя, как в ней зарождается сильная буря.
— Ладно, брат, я буду стараться за двоих. Это будет непросто, но что поделать, если одного маленького спиногрыза не пускают на подвиги. В кои-то веки .
Когда Терренс начинает негромко хихикать, через пару секунд Ракель дает ему несильный хлопок по затылку.
— Эй! — потирая затылок, издает тихий писк Терренс. — За что? Что я сделал?
— Я смотрю, тебе тоже захотелось попасть в гарем этой испанки, — хмуро говорит Ракель, скрестив руки на груди. — Хочешь, чтобы тебя дурачили так же, как и твоего друга?
— Ракель, ты… Неужели ты тоже ревнуешь?
— Ты чего, черт возьми, задумал? Думаешь, я разрешу тебе связываться с той девчонкой?
— О, черт… — громко смеется Терренс. — Ну ты меня рассмешила!
— Я запрещаю тебе даже думать о помощи в аресте иностранки! — угрожая Терренсу пальцем, прикрикивает Ракель. — А иначе клянусь, я убью тебя! Подвешу за твои чертовы яйца!
— Неужели ты забыла, что я предан только тебе? — Терренс берет Ракель за руки. — Любимая, мне больше никто не нужен!
— Хватит подлизываться! — Ракель резко вырывает руки из хватки Терренса. — И то, что тебя зовут Терренс МакКлайф, еще не означает, что тебе можно делать все что угодно.
— Господи, да я и не собирался смотреть на эту иностранку! Она меня не интересует! Зачем мне смотреть на эту Бланку, когда рядом со мной находится такая красивая и заботливая девушка?
— Ты. Сидишь. Дома. — Ракель приподнимает голову. — Надеюсь, я понятно выразилась, мистер МакКлайф? Или вы оглохли?
— Ну, Ракель… — Терренс нежно обнимает Ракель и мило целует ее в макушку. — Не будь такой злюкой…
— Можешь не стараться! — Ракель резко отстраняется от Терренса. — Твои обаяние и красота не подействуют на меня. Мое решение не обсуждается. Ты остаешься дома. Я – твоя невеста и имею права запрещать тебе то, что мне не нравится!
Пока сконфуженный Терренс удивленно смотрит на Ракель и качает головой, Эдвард тихонько усмехается с прикрытым ртом, а Питер бросает легкую улыбку.
— Ха, как будто твоя неземная красота помогла тебе договориться с твоей любимой невестой, — с гордо поднятой головой усмехается Эдвард. — Будешь и ты сидеть у себя дома и любоваться солнышком за окошком. Ну а если захочешь, то я с радостью приеду к тебе. Побуду со своим любимыми старшим братиком, которого привязали к стулу… Или к кровати …
— Ладно, парни… — резко выдыхает Питер. — Придется взять все на себя. Но вы не переживайте. Я торжественно клянусь, что буду отдуваться за вас двоих и приму участие в спасении нашего брата от преследований той испанки.
В этот момент Хелен очень хмуро смотрит на Питера, а Сэмми издает тихий звук, выражающий его недовольство.
— Я обязательно все вам расскажу, — уверенно обещает Питер. — Ну а вам придется немного потосковать дома. Побудете немного с родителями, поможете им по дому, да и отношения свои выясните… Раз уж вас, красавчиков, не отпускают на это задание, то у вас есть шанс хоть целый день надирать друг другу задницу.
Питер тихонько смеется, получая удовольствие от добрых издевок над Эдвардом и Терренсом. Но как только он бросает взгляд на Хелен, которая выглядит мрачнее тучи и держит руки скрещенными на груди, то становится более серьезным, а его улыбка во все тридцать два медленно сползает с лица.
— Ну а ты чего смеешься? — хмуро спрашивает Хелен. — Ты думаешь, я пущу тебя к той иностранке?
— Что? — округляет глаза Питер. — Но…
— Только попробуй заикнуться о желании помочь. А иначе тебе не поздоровится.
— Эй, неужели ты сомневаешься в моей преданности? — искренне удивляется Питер. — Забыла, что у меня прозвище « преданный пес »?
— Время героических поступков закончилось , Роуз! — чуть громче уверенно заявляет Хелен. — Ты остаешься дома! И даже не смеешь приближаться к дому Перкинса до тех пор, пока мы с девочками не покончим с той иностранкой.
— Эй! Да я даже не посмею ей приблизиться к себе. К тому же, Бланка ненавидит меня. Больше всего грязи она вылила на меня.
— А в противном случае ты можешь уходить к ней! И вместе с парнями становиться членом этого испанского гарема.
— Что? — широко распахивает глаза Питер.
— И после этого можешь даже не возвращаться ко мне!
