— Ой, Терренс, да что ты нам рассказываешь! — машет рукой Джереми. — Мы же знаем Эдварда с самого детства и много раз убеждались в том, какой он « милый и пушистый ».

— Я, Джереми? — тычет в себя Эдвард. — Ха! Да я самый скромный и милый из нас четверых! Вот пообщайтесь немного со своим старшим братцем и поймете, что я прав. Потому что он – та еще ходячая катастрофа.

— Скромный и милый ты только с родителями и дома у той, которая заставляет тебя забыть обо всем на свете, — с хитрой улыбкой язвит Терренс. — А в остальных случаях ты – мелкий несносный засранец, которому надо хорошо надрать зад.

— Мне что, попросить маму рассказать о том, каким милый ты был?

— А отец еще раз с радостью расскажет, что ты за стихийное бедствие!

— Сам ты стихийное бедствие!

— Оставь свои жалкие попытки поиграть в скромника.

— Найти бы того, кто назвал бы тебя лапочкой. Даже твоя любимая девушка не может назвать тебя таким.

— Рот закрой, сопляк!

— Кстати о любимых! — загадочно улыбается Уильям. — Эдвард, говорят, ты собрался жениться …

— На блондиночке … — с такой же загадочной улыбкой произносит Джереми. — На очень красивой блондиночке. На самой роскошной и привлекательной девчонке на свете.

— Да, это правда , я женюсь, — с легкой улыбкой подтверждает Эдвард. — И да, на блондиночке. Очень красивой и чертовски сексуальной. Но невероятно доброй, заботливой и внимательной.

— А мы знаем. Увидели ее в репортаже про дядю. Да и даже после окончания репортаж мы все еще продолжаем следить за вашей жизнью после того, как вы оба начли выступать в группе.

— И я тоже собираюсь жениться, — сообщает Терренс. — Сделаю это в один день с Эдвардом.

— Правда? — удивляется Уильям. — В один день?

— Да. Почему бы и нет? Мы решили объединить усилия и разделить эту радость вместе.

— Ух ты, классно! — восклицает Джереми. — Мы очень рады за вас.

— Эй, а вы не хотите приехать на нашу свадьбу? — интересуется Эдвард. — Будем очень рады видеть вас среди гостей в столь важный день!

— Пф, чтобы мы пропустили такой шанс! — громко ухмыляется Уильям. — Шанс стать свидетелями исторического момента! Того, как Эдвард МакКлайф прощается со своей свободой и связывает себя узами брака! Да ни за что на свете!

— Хорошо. Мы вышлем вам приглашения.

— Да уж, вот не думал, что когда-нибудь это случится…

— Слышь, а может, вы сделайте нас друзьями жениха? — с хитрой улыбкой предлагает Джереми. — Обещаю, мы с Уиллом хорошо выполним свою задачу и не разочаруем!

— Спасибо, ребятки, но места друзей женихов уже заняты, — огорчает Терренс. — Как и места шаферов.

— Черт! — ругается Уильям. — Как поздно мы встретили вас! А ведь могли бы лично отдать вас в руки ваших красоток!

— Радуйтесь, что вас вообще пригласили на свадьбу, — невинно улыбается Эдвард.

— Ах, вот слышу это слово от тебя и не верю… — качает головой Джереми. — Свадьба … Я бы дико ржал, если бы лет десять назад мне сказали, что ты в будущем женишься.

— Это точно! — соглашается Уильям. — Я-то был уверен, что ты так и будешь искать приключений на свой зад. Тебя это интересовало куда больше, чем свидания с девочками.

— Отец уж вообще не надеялся, что ты однажды женишься и подаришь ему внуков, — с доброй усмешкой добавляет Джереми. — Ибо ты не спешил заводить серьезные отношения, довольствуясь короткими интрижками. Прыгал из одной койки в другую только потому, что тебе нужен был секс.

— Но теперь, как вы с Уильямом можете заметить, наш братик образумился после того, как встретил девушку своей мечты, — с загадочной улыбкой уверенно отвечает Терренс.

— О, да я бы на такой сам женился! — восклицает Уильям. — И даже немного завидую нашему Эдди.

— Все как он заказывал: абсолютно натуральная, очень привлекательная, романтичная и сентиментальная девчонка.

— Вот уж что, но он всегда умел выбирать себе девчонок.

— Согласен! — соглашается Джереми. — У Эдварда отменный вкус в девчонках. Всегда выбирал только самых лучших, в которых сочетались и красота, и интеллект.

— И он не изменил себе, — уверенно говорит Терренс. — Выбрал шикарную блондиночку с роскошной фигурой. Девчонка очень даже умная, общительная, веселая… Несмотря на жизнь в обеспеченной семье, она умеет себя обслуживать и готова заботиться о ком-то другом. Да, она иногда бывает немножко капризной и упрямой, но в целом моя будущая невестка – чудесный человек, которого я просто обожаю.

— Наверное, он постоянно заваливает ее красивыми комплиментами, — предполагает Уильям. — Эдвард у нас такой сентиментальный и романтичный и всегда знал, как заставить девчонку растаять и почувствовать себя Мисс Вселенной.

— Это точно! — подтверждает Терренс. — Братик у нас нежный и чувствительный.

— Слышь, а он случайно не пишет поэмы для своей невесты? — по-доброму усмехается Уильям. — Чтобы выразить всю глубину своих чувств!

— Может, и пишет. Но я о них ничего не знаю.

— А спорим, что у него дома куча песенок, которые он написал для своей любимой натуральной блондиночки.

— Да сто пудов!

— Слушайте, а не зря отец говорил, что Эдди светит успех в музыкальном бизнесе, — бодро отмечает Джереми. — Писать песенки, исполнять их…

— Да, но поначалу мы ржали над этим, — признается Уильям. — Думали: ну какой из Эдварда музыкант? Ему лишь охота влипать в неприятности, да героя из себя строить!

— Но наше мнение поменялось, когда мы с Уиллом нашли у него в комнате много разных стихов, которые он писал еще в детстве. Все ужасно сопливые и романтичные… Как и те песенки, что он втихаря наигрывал на гитаре.

— Ага, помню, как он однажды приперся домой с гитарой в руках, а папа устроил ему допрос, мол, где взял ее. Ну а наш братик пытался убедить его в том, что какой-то дружок сам отдал ему этот инструмент.

— Вообще-то, это правда , — признается Эдвард. — Он сплавил ту гитару мне, потому что больше не хотел на ней играть. Его отец сам обожал и заставлял своего сына. Ну а тот парень не только не хотел играть и больше увлекался техникой, да еще и играл просто ужасно. Так что чтобы избавиться от ненавистного занятия, он с легкостью отдал гитару мне. А я согласился. Ибо знал, что от отца я не дождусь такого подарка.

— В любом случае с того дня Эдди бренчал на этой гитаре целыми днями, — уверенно говорит Джереми. — Правда втайне. Не хотел, чтобы его кто-то слушал. И читал его сопливые стихи, к которым он пытался подобрать мелодию.

— Да, а позвольте узнать, кто это разрешал вам копаться в моих вещах и тырить их? — возмущается Эдвард. — Я никогда не заходил в ваши комнаты и ничего оттуда не брал!

— Ой да ладно, парень! — восклицает Уильям. — Мы с Джером просто проходили мимо и решили заглянуть, пользуясь тем, что тебя не было дома, а дверь комнаты была открыта.

— Мы нашли там много чего интересного, — загадочно улыбается Джереми. — И сопливые стихи, и всякие побрякушки, и старые эротические журнальчики …

— Эротические журнальчики? — тихо хихикает Терренс.

— Они не мои! — тараторит Эдвард. — Я… Взял их у своего приятеля. Полистать. Когда девчонки рядом не было, а секса страшно хотелось.

— Ах да, прости, мы забыли, — по-доброму усмехается Уильям. — У тебя был пубертатный период. Ты взрослел, начал заглядываться на девочек, думал о сексе… Изучал свое тело…

— Ага, а смотря на голеньких горяченьких девочек в журнале, он тренировал свое воображение и ублажал свой хрен, — скромно хихикает Джереми. — А от тех красоток в штанах становилось тесно уже через секунду.

— Ой-ой, как будто вы тайком не залезали на порно-сайты, обманывая систему и утверждая, что вам уже есть восемнадцать, — уверенно парирует Эдвард. — Нажал кнопочку « мне уже есть восемнадцать » – и все! Мастурбируйте, пока рука не отвалится.

— Ну да, было дело… — загадочно улыбается Уильям. — Да и те журнальчики мы с братиком тоже немного полистали.