— Ну ты-то сейчас вряд ли думаешь о группе.

— Так, красавица, ну-ка закрой рот и шевели булками! — громко восклицает Даниэль, подталкивая Питера в спину. — Шевелись, я сказал!

— Раз так яро уходишь от темы – значит, тебе точно есть что сказать, — с хитрой улыбкой уверенно говорит Питер.

— Ты очень любопытный, Роуз. А тем, кто сует свой носик во все дырки, по нему очень часто шлепают.

— Я все равно узнаю, что ты скрываешь. Ты мне все расскажешь. Потому что я твой старый друг.

— Скажу то, что Терренс часто говорит об Эдварде: ты нравился мне больше, когда был тихим, скромным парнишкой.

— Ну а я отвечу как Эдвард: того парнишки больше нет и не будет. Он остался в прошлом.

— Я это уже понял.

— Так, шоколадная башка, ты не уходи от ответа. Давай колись, что у тебя тряслось.

— А-р-р, ты опять начинаешь!

— Ладно! Не хочешь говорить – буду доставать. До тех пор, пока ты не признаешься.

— Твою мать, Роуз, да отвали ты от меня!

Даниэль сначала дает Питеру легкий хлопок по затылку, но тот отвечает своему приятелю тем же. После чего парни со смехом начинают толкать друг друга в сторону, пытаться взлохматить друг другу волосы и применять захват шеи, заливаясь громким смехом, говоря что-то веселое и радуясь, что кругом нет никого, кто мог бы косо посмотреть на двух взрослых мужчин, решившие немного подурачиться по дороге в кафе.

***

Терренс и Эдвард уже ждут Даниэля, Питера и Джорджа, сидя за одним из столиков, расположенный на улице недалеко от входа в кафе. Парни купили для себя кое-какие напитки, которые без спешки попивают, обсуждая текущую ситуацию и наслаждаясь тем, как теплый ветерок приятно обдувает их лица и одежду.

— Да, разговаривал я с этими двумя, — спокойно говорит Терренс, постукивая пальцами по стакану. — Роуз явно встал не с той ноги, ибо он наорал на меня. Ну а Перкинс так вообще еще дрых, когда я позвонил ему, и знать не знал про мое сообщение.

— Но они-то хоть приедут? — интересуется Эдвард, откинувшись на спинку стула и иногда попивая что-то из своего стакана. — Или нам придется прикрывать их?

— Нет, к счастью, они оба сказали, что скоро приедут. Но если бы они решили отказаться, я бы так надрал им задницу, что мало не показалось бы.

— Но надо сказать, Джордж мог бы вчера предупредить нас о встрече. Какого хера сообщать об этом за пару-тройку часов? А если бы у нас были какие-то дела? Лично я собирался заняться ремонтом дома и посвятить этому весь день.

— Согласен… Я вот думал поехать к мистеру Кэмерону с Алисией и Амандой и провести немного времени с ними.

— Без Ракель?

— Она сначала захотела поездить по магазинам, а потом заехать к ним.

— Ты говорил, Алисия и Аманда вчера были у вас дома.

— Да, но я не смог остаться с ними, потому что мне нужно было уехать по делам. Вернулся очень поздно. Они уже успели уехать домой.

— Значит, именно Ракель пришлось развлекать Аманду?

— Почему она? Служанки тоже с радостью возились с ней и показали весь дом. Аманда ведь так хотела посмотреть на него, и Блер с Виолеттой все устроили.

— Здорово. — Эдвард выпивает немного напитка из своего стакана. — Эй, а ты знаешь, что отец с матерью вчера познакомились с бабушкой Наталии? И я тоже видел ее!

— Правда? — удивляется Терренс. — Рочестеры снова приезжали домой к родителям и взяли с собой бабушку Наталии?

— Нет, наоборот – родители навестили их. Я был у них с утра, а они – вечером. Поболтали с Рочестерами, выпили чаю с вкусняшками, успели поболтать с Наталией… Короче говоря, мать с отцом очень поздно вернулись домой. Я даже начал волноваться. Но они приехали довольные и веселые.

— Я так понимаю, они здорово посидели.

— Очень даже.

— Окей. — Терренс выпивает немного напитка из своего стакана. — А что насчет тебя? Как прошла твоя встреча с бабушкой Наталии? Ты прошел последний этап фейс-контроля перед женитьбой?

— Все как по маслу , чувак, — с гордо поднятой головой уверенно отвечает Эдвард. — Эта женщина не смогла устоять перед силой моего обаяния и сразу же приняла меня. Полчаса приятной беседы – и она буквально влюбилась в меня.

— Что ж, братец, я могу тебя поздравить: ты официально получил благословение на брак с Наталией и практически стал членом их семьи.

— А по-другому и быть не могло. Я не вижу причин не полюбить меня.

— Походу, ей было просто достаточно посмотреть на твою смазливую морду, чтобы растаять.

— Вообще-то, миссис Ласкано обожает меня еще с тех времен, когда только услышала обо мне. Даже не зная меня, она уже приняла меня.

— Ласкано? Это вроде испанская фамилия?

— Да, ее муж был испанцем. Но, к сожалению, умер.

— Испанцем?

— Ага. И благодаря ему Рочестеры прекрасно владеют испанским.

— О, значит, ты женишься на блондиночке с испанскими корнями? — загадочно улыбается Терренс.

— Нет, это второй муж миссис Ласкано и отчим миссис Рочестер. Он не приходится Наталии дедушкой.

— А что с ее настоящим дедушкой?

— О нем Рочестеры не очень любят говорить, да и ему все равно на жизнь дочери и внучки. Миссис Ласкано сказала, что ее дочь из-за чего сильно поссорилась с отцом и перестала с ним общаться. И называла отцом Энрике, того самого испанца.

— Ух ты, а Наталия никогда не говорила об этом! Да и от девчонок я тоже ничего подобного не слышал.

— Да, я тоже всегда думал, что тот испанец – дедушка Наталии. Хотя помню, что она несколько раз назвала его по имени. Но теперь все встало на свои места. И мы знаем, как она выучила испанский, которым владеет почти свободно.

— И ты прекрасно вписался в их семью.

— Я?

— Ты же строишь из себя горячего испанца и часто говоришь на испанском со своей невестой. — Терренс выпивает немного напитка из своего стакана. — Так что, Эдди, тебе самое место в их семье.

— Раз есть человек, с которым я могу практиковаться, то почему бы и нет. Не с тобой же мне улучшать свой испанский!

— Ну если ты поможешь мне выучить его, то я могу стать очень даже приятным собеседником.

— Конечно, я могу кое-чему научить тебя. Но только если очень хорошо попросишь. Ты бы смог выпендриваться перед Ракель с пушистым павлиньим хвостом и строил из себя испанского красавчика, который знает всего пару-тройку слов.

— Ладно, уговорил, — машет рукой Терренс и с легкой улыбкой гордо поправляет волосы. — Испанским жеребцом будешь ты, а я стану французским мачо.

— Чего это французским? Почему не итальянским или бразильским?

— Потому что я прекрасно владею французским.

— Ага, прекрасно! Знаешь всего несколько слов, а выпендриваешься так, будто свободно на нем говоришь.

— Ну да, не свободно, но все равно хорошо говорю. И tu ne comprendras pas ce que j'ai dit, ma petit frère [5].

— Сделаю вид, что впечатлен .

— Когда я общался с французами во время своего пребывания в Париже, то все хвалили мой акцент. И не верили, что я – иностранец.

— Ну знаешь, моим тоже все восхищаются. Миссис Ласкано никак не хотела верить, что я не жил среди испанцев, потому что так здорово говорят лишь те, у кого есть практика.

— А ты хвостик-то распушил! — скромно хихикает Терренс. — Щеки покраснели, глаза заблестели…

— ¡Si, mi hermano, me gusta sentirme o algo aís[6]!

— Будем считать, что ты сделал мне комплимент.

— Твое предположение и близко не стоит к значению того, что я сказал.

— Ой ладно, малой, я все понял, — хитро улыбается Терренс. — Ты восхищаешься мной и считаешь меня самым лучшим. Хотя… Все меня обожают.

— Будь скромнее, Терренс, — тихо усмехается Эдвард. — Таких самоуверенных нарциссов, как ты, мало кто любит. Точнее, никто не любит.

— Меня-то не любят? Ха! Да я – самый обожаемый и уважаемый человек во всем мире!

— Да? И на что же повлияло твое слово?