— Анна сказала правильную вещь, — холодно заявляет Лилиан. — Если бы ты и твой сыночек любили хоть кого-нибудь, вы говорили бы иначе. И если бы вы научились принимать отказы и неудачи, то вам жилось бы гораздо проще.

— Мы с отцом не терпим, когда нам отказывают, и не прощаем обид, — уверенно заявляет Джулиан.

— Господи, сколько же в вас злости! Откуда такая агрессия? Откуда такое презрение к бедным? Откуда такая ненависть к женщинам? Почему вы считайте их пылью и грязью?

— Во все времена баба была лишь бесправным приложением мужика, — грубо бросает Норман. — Лишь недавно какие-то курицы взбунтовались и решили, что могут принимать решения наравне с мужиками.

— Вы считайте, что у женщин вообще никаких прав и обязанностей, кроме как сидеть дома, молчать, готовить, рожать детей и растить их? И терпеть мужика, который бьет их при каждом удобном случае?

— Такой должна быть ЛЮБАЯ баба! ЛЮБАЯ! А если мужик и треснул ее по роже или сломал пару костей, то она сама виновата. Не хер быть тупой и глухой!

— Да с такими жадюгами, как ты и твой сыночек, девушка сама бы стала похожа на нищебродку! Голодная, холодная, раздетая… А если бы она и получала от вас какие-то деньги, то ей пришлось бы писать целый отчет.

— Я терпеть не могу , когда бабы ведут себя так, будто правят миром, — грубо заявляет Норман. — Их обязанность – молчать, заботиться о мужике и воспитывать детей. И НЕ ВОЗРАЖАТЬ, КОГДА ИМ ПРИКАЗЫВАЮТ!

— Женщина – тоже человек! — возмущается Анна.

— Ой, молчала бы, пигалица! Такая же тупая и наивная, как твой папаша, и упрямая, как мамаша! Наверняка, тоже не сможешь выносить и родить здорового ребенка. Если у Лилиан такая дефективная дочурка, то ты вообще можешь родить кого-то с синдромом Дауна.

— Если мужчина любит, то он никуда не уйдет. Даже от той, что не может родить. Да и в наше время это не проблема.

— Да, когда у тебя есть деньги. А когда у тебя ни гроша в кармане, то не хер плодить нищету.

— Вы слишком много внимания уделяйте бедным людям.

— Если не включишь мозги и будешь дальше прыгать в койку с оборванцами, то сама скоро станешь одной из них. Хотя, чего я могу ожидать от бесполезной дуры с мозгами улитки? Удивительно, что ты смогла окончить школу и получить диплом о высшем образовании. Как же там учили, раз эти бумажки выдают даже дефективным?

— А у тебя вообще нет никакого образования! — грубо напоминает Лилиан. — Тебя выгнали из школы из-за ужасной учебы! Ну а твой обожаемый старший сыночек с горем пополам получил аттестат в школе! Хотя и сам несколько раз был на грани исключения.

— И что? Это не помешало мне открыть свой ресторан! Я начинал свое дело с нуля! У меня ничего не было! Было очень трудно, но я все-таки смог подняться на вершину. И сейчас прилагаю немало усилий, чтобы все не потерять и не стать нищим оборванцем с одним центом в кармане.

— А мне было еще проще, потому что меня всему учил отец, — с гордо поднятой головой заявляет Джулиан. — Как его правая рука, я зарабатываю отличные деньги.

— Не надо говорить, будто вы сами всем занимайтесь, — уверенно отвечает Максимилиан. — У вас в подчинении еще куча сотрудников, которые делают за вас всю работу. А вы только раздаете приказы, устраивайте конференции и развлекайтесь на корпоративах.

— Да, лучше помалкивайте об успехах моей дочери, которая блестяще окончила учебу, — уверенно отвечает Лилиан.

— Да, только что толку-то? Ваша дочь все равно ничему не научилась и не демонстрирует никаких талантов, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО бы приносили пользу окружающим! Кто она такая? Чем занимается? Она болтается как дерьмо в проруби! Умеет лишь трепаться с подругами, да мужиков перебирать!

— Талантов у моей дочери полно!

— Ха, подумаешь, играет на фортепьяно и поет! Да всем по хер! Никто не захочет слушать отвратительную игру этой тупицы! Безголосой тупицы!

— Как будто кому-то пригодятся твои самолетики, да танки с машинками! Единственный человек, который будет восхищаться твоими трудами, – это твой папаша.

— А пусть твоя дочурка попробует собрать хотя бы один самолет с нуля! — уверенно отвечает Норман. — Мы с моим сыном оценим старания этой безрукой курицы.

— Не смей оскорблять мою дочь, ублюдок! — грубо требует Максимилиан.

— Я говорю только правду. И меня не волнует, нравится ли она кому-то или нет.

— Да пошел ты к черту со своей правдой! Я сейчас так тебе морду набью, что забудешь все на свете!

— Только пальцем троньте моего отца, — сухо угрожает Джулиан и резко направляет пистолет на Анну. — А иначе ваша дочурка сдохнет первой.

— Я тебе за нее глотку перегрызу, крыса.

— Ой, да ладно! Силенки-то найдутся? А смелость? Вы ведь такой же трусливый, как и ваша дочурка!

Максимилиан резко направляется в сторону Джулиана, но тот мгновенно пресекает попытки нападения и направляет на мужчину нож, пока Анна вскрикивает с ужасом в глазах, прикрыв рот обеими руками.

— Полегче, Максимилиан, полегче, — сухо, уверенно произносит Джулиан. — Неужели вы хотите сдохнуть самым первым на глазах вашей бывшей жены и дочурки?

— Не надо меня запугивать! — грубо бросает Максимилиан. — Мне не составит труда разукрасить тебе физиономию за то, что ты сделал с Анной!

Максимилиан бесстрашно предпринимает попытку напасть на Джулиана, крепко вцепившись в его волосы и больно оттаскав за них обидчика своей дочери. Но через пару секунд Норман резко отталкивает мистера Сеймура от своего сына, пока Лилиан и Анна обнимают друг друга с ужасом в глазах и наблюдают за происходящим, едва сдерживая слезы.

— Руки прочь от моего сына, Максимилиан Найджел Сеймур! — грубо требует Норман, направив на Максимилиана пистолет.

— Ублюдки! — с учащенным дыханием вскрикивает Максимилиан. — ВЫ ОТВЕТИТЕ МНЕ ЗА ВСЕ, ЧТО СДЕЛАЛИ! ОСОБЕННО ЗА ВСЕ СТРАДАНИЯ МОЕЙ ДОЧЕРИ!

— Да ты что? — презренно усмехается Норман. — С каких это пор яйцо учит курицу?

— Лучше не зли меня, сука. Ты и твой сыночек и так потешались над нами на протяжении многих лет, притворяясь невинными ангелочками, которые на самом деле оказались ядовитыми гадюками.

— Ты ничего нам не сделаешь. И нам ничто не помешает покончить с тобой и этими двумя курицами!

— Только пальцем троньте Анну и Лилиан, — угрожает пальцем Максимилиан. — А иначе я сделаю то, на что бы никогда не пошел! И НИ КАПЛИ ОБ ЭТОМ НЕ ПОЖАЛЕЮ!

— Да что вы! — презренно усмехается Джулиан. — Неужели баранчик Макси убьет нас?

— Господи… — Максимилиан прикладывает руку ко лбу. — Не понимаю, как мои родители могли верить вам? Почему сразу не раскусили вас? Да еще и пытались отправить мою дочь на верную смерть!

— Наши родители хотели породниться, а я мечтал найти Джулиану покорную жену, — разводит руками Норман. — Я поклялся ему, что все уже решено! Анна буквально с самого детства была обручена с Джулианом!

— А мы ведь верили, что вы и правда желайте нам добра. Считали вас своими друзьями. Уважали ради наших родителей. А вы вот как значит нас предали…

— Мы предали? — громко удивляется Джулиан. — Да вы сами захотели пойти против нас! Мы предлагали вам с Лилиан дружбу, а вашей дочери – стать моей женой и обеспеченной женщиной. Но вы воткнули нам нож в спину. Вы и Лилиан едва не разорили наш ресторан, а Анна безжалостно отвергла меня!

— А если бы не отвергла, то всю жизнь жила бы с тобой во лжи! — уверенно заявляет Лилиан. — Ты бы врал, что любишь и уважаешь ее, и заставлял мою дочь изображать привязанность к тебе. А она бы страдала от того, что живет с нелюбимым человеком, который постоянно дубасил бы и унижал ее.

— И слава богу, что она не родила от тебя! — добавляет Максимилиан. — Вот было бы весело, если бы отцом моего внука был гнилой ублюдок!

— Расслабьтесь, уроды, мы больше не заинтересованы ни в свадьбе, и в дружбе с вами. Вы выбрали свою судьбу, господа. И нам не составит никого труда разделаться с вами.