— Чего еще ожидать от той, которую воспитывал один папаша! Моя бабка ведь умерла еще молодой!

— Я терпеть не могу, когда кто-то указывает мне, что делать. И особенно ненавижу, когда мной командует баба . Когда какая-то бесправная, тупая курица мнит себя командиршей, мне хочется со всей силы залупить ей по роже.

— Может, мать когда-то и командовала мной и все за нас решала, но клянусь, я не позволю своей бабе делать это. Не позволю! Я буду постоянно лупить ее ремнем по жопе и воспитывать! Даже если она все будет делать правильно! Чтобы всегда знала свое место!

— Вот и правильно , сынок! Бабское дело – готовить, убираться, заботиться о муже, рожать детей, воспитывать их, молчать, слушать и делать все по первому же приказу мужика. Все ! Больше ее ничего не должно интересовать! А твоя мамаша постоянно лезла во все дырки и стремилась командовать. Ни черта ничего не понимала в моей работе, но все равно пыталась что-то мне доказать.

— Она мнила себя самой умной, хотя на самом деле была дура дурой. Научилась только орать и приказывать! Каждый раз, когда я возражал ей и отказывался что-то сделать, она заставляла делать какую-то работу по дому или что-то вроде. Представляешь? Я делал БАБСКУЮ работу!

— О да! Знаешь, как это было унизительно стоять у плиты и что-то готовить или мыть полы во всем доме! А еще гладить одежду! Покупать продукты! Мне было до смерти стыдно перед мужиками. Как бы они посмотрели на меня, если бы я сказал, что выполняю бабскую работу? Я был готов сквозь землю провалиться от стыда за то, что веду себя как подкаблучник, позволяющий своей женушке командовать мной!

— Мы с тобой были ее слугами! Но зато ее любимый и неповторимый Райан делал все, что хотел, а мать постоянно хвалила его, обнимала и целовала.

— И она никогда не ругала его! Даже в те моменты, когда ему надо было как следует треснуть ремнем по жопе или влепить крепкую пощечину!

— Мать все время защищала его и не позволяла и слово плохое о нем сказать. Даже попытка назвать его идиотом приводила ее бешенство.

— Радуйся, что теперь мы свободны от контроля Женевьевы и можем делать что нам по душе.

— Я ужасно рад, что больше не буду вынужден слышать лекции этой женщины. И отбывать ее наказания!

— Вот поэтому ты с самого начала должен показывать, кто в доме главный, и не давать бабе даже раскрыть рот. Если отпустишь поводок – она сделает тебя посмешищем.

— Не беспокойся, отец, я не позволю ни одной курице командовать мной. Если баба выйдет за меня, то она будет жить по моим правилам. Захочу пожрать – она тут же приготовит вкусную еду. Надо постирать рубашку – она немедленно это сделает. А захочу секса – тут же разденется и раздвинет ноги.

— Умница, сын мой! Я тобой горжусь ! Лошадь должна везти тебя, а не ты – ее.

— Моя баба даже детей не будет воспитывать без моего ведома. Если я скажу им « нет », а она скажет им « да », то сразу же получит кулаком по роже.

— Клянусь, больше ни одна баба не будет помыкать мной! — уверенно заявляет Норман, подняв указательный палец. — Ни одна! Норман Поттер ни в чем не уступит бабе! Я – мужик! Как я скажу, так и будет!

— Я никогда и ни за что не стану прогибаться под бесправное существо, которое во все времена зависело от мужика: отца, брата, мужа, дяди, деда…

— Все было бы правильно, если бы не появились всякие феминистки и прочий сброд. Вот надо было Сеймурам прислать Анну к нам на воспитание. Упустили ее разок, и она решила, что ей все можно. Вместо того чтобы учиться быть порядочной женой и мамой, Сеймур читала сказки о любви и перебирала мужиков как перчатки.

— Да, уже полгорода перебрала… Максимилиан с Лилиан каждую неделю рассказывали нам, что их дочурка познакомилась с очередным хахалем. И более того, некоторым она сама навязывалась. И целовала их первая, и отсасывала по своему желанию…

— Вот только трахаться эта дура и научилась! — хмуро бросает Джулиан. — Наверное, миллион раз бегала голая перед своим голодранцем, когда они жили вместе. Будучи неженатыми !

— Если бы не его измена во время амнезии, эта девчонка и дальше бы ублажала своего благоверного. И до конца своих дней ждала бы, когда он позовет ее замуж.

— В любом случае долго бы они не протянули. Сеймур устала бы ждать свадьбы и пошла бы искать себе нового дурака.

— Да, она не успокоится, пока не найдет себе мужика. Так и будет прыгать из одной койки в другую. И удивляться, почему ее никто не берет замуж. Ха! Да потому что баба должна принадлежать лишь мужу! А эту пигалицу лапала уже сотня мужиков. А то и больше!

— Ничего, отец, я преподал ей отличный урок.

— Вот и посмотрим, как ты справился со своей задачей. Ты сам выберешь ее судьбу. Девчонка обидела тебя, а значит, тебе с ней разбираться.

— Даже если я и позволю ей немного пожить, ее жизнь не будет сладкой. Я буду продолжать воспитывать Сеймур. Дрессировать ее как псину.

— Мне эта девчонка никогда не нравилась. И был не в восторге от мысли, что она стала бы твоей женой.

— По крайней мере, есть хоть какой-то шанс перевоспитать ее, пока она еще соплячка.

— Это верно. Все-таки перевоспитание человека старше тридцати – пустая трата времени, ибо у него уже сформировались характер и привычки.

— Вот об этом я и говорю!

— В любом случае ее судьбу решать тебе. Я даю тебе полную свободу действий.

— Мне уже не терпится с ней покончить.

— Через два дня ты можешь подчинить ее себе хоть сто раз, — хитро улыбается Норман. — Девчонка будет твоя . Я никак не буду мешать твоему веселью.

— Спасибо, отец… — загадочно улыбается Джулиан.

В разговоре на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Джулиан и Норман выпивают еще немного кофе из своих чашек.

— Тем не менее давай мы с тобой еще раз все хорошенько обсудим, — уверенно говорит Норман.

— А чего нам обсуждать? — удивляется Джулиан. — Все и так прекрасно спланировано! Нам нечего беспокоиться, даже если вмешаются голодранец и его дружки или всезнайка Райан.

— Ах! Мне не терпится увидеть лица Сеймуров, когда мы раскроем все свои планы. — Норман хитро и широко улыбается. — Когда они начнут пищать от страха.

— Знал бы ты, какое удовольствие мне приносит издевательства над Анной. Я обожаю видеть, как она страдает. Обожают, когда она валяется у меня в ногах и умоляюще смотрит на меня, будто говоря: « Пощади! Я сделаю все, что ты скажешь! Только не делай мне больно! ».

— Я почувствую то же самое, когда Лилиан с Максимилианом будут умолять меня пощадить их и Анну, — злостно усмехается Норман. — Когда эти два барана будут умолять нас спасти жизнь хотя бы их дочурке.

— И когда их дочурка будет умолять не убивать ее родителей.

— Она ничего не сможет сделать. Моя месть свершится. Я никогда не прощу Сеймуров. Это из-за них мне пришлось приложить много усилий, чтобы не быть вынужденным продавать свой бизнес. Чтобы не погрязнуть в долгах как в шелках. Наша семья могла стать нищей! А лично я этого не хочу! Я не хочу просить милостыню на улице!

— Ничего, отец, удача будет на нашей стороне, — уверенно отвечает Джулиан. — Я в этом не сомневаюсь.

— Они еще не знают, с кем имею дело, сынок, — хитро улыбается Норман. — Немного поиграли с ними и помучили девчонку – хватит. Пора переходить к десерту.

— Я верю в тебя, отец! — с гордо поднятой головой отвечает Джулиан. — У тебя все получится!

— Нет, Джулиан, у нас получится! — восклицает Норман. — Мы сделаем это вместе . Без тебя я не смогу с этим справиться.

— Я обязательно тебе помогу. — Джулиан злостно усмехается. — Ты знаешь, что можешь во всем на меня рассчитывать.

— Через два дня все наконец-то будет закончено, — самодовольно улыбается Норман. — Два дня, сын! Два!

— Займемся делами, чтобы время пролетело быстрее.