Эдвард разворачивается и идет куда-то по коридору, но Терренс быстро догоняет и встает к нему лицом.

— Послушай, Эдвард, я понимаю, что ты злишься на меня, — с сожалением во взгляде говорит Терренс. — Но клянусь, мне правда очень жаль. Я не хотел, чтобы все так закончилось.

— Мне неинтересно слушать твои оправдания, — низким голосом бросает Эдвард.

— Я бы вне себя от злости и не мог контролировать себя.

— О да, это точно! — обиженно бубнит себе под нос Эдвард. — Совсем ахерел! Забыл, с кем говорил, и кто перед тобой стоял!

— Ну да, я реально психанул… Я не должен был так себя вести!

— Да уж… Психанул … — Эдвард нервно усмехается. — Да ты мог запросто грохнуть кого-нибудь! И не пожалеть об этом!

— Нет, это не так! Я бы никогда не…

— Мы все знаем, что ты вспыльчивый человек, Терренс. Но то, что произошло вчера – это уже перебор ! Ворвался к родителям домой и начал откровенно грубить им и мне! Орал как больная истеричка и грозился выгнать нас на улицу! Мол, мы зависим от тебя!

— Я признаю, что был неправ.

— Ты слишком поздно об этом вспомнил! Мозги надо было включать намного раньше.

— Прошу, не воспринимай близко к сердцу все, что я вчера сказал.

— Тебе ведь не о чем жалеть! Твои же слова!

— Я был не в себе, пойми. То, что мне пришлось узнать, вызвало во мне кучу эмоций: я был разбитым, подавленным, обозленным и шокированным.

— Ах, вот как! — с презрением ухмыляется Эдвард. — И это все, что ты хочешь сказать в свое оправдание?

— Я говорю все как есть, — спокойно отвечает Терренс. — Мне очень жаль, и я хочу извиниться. Знаю, что я поступил ужасно и не должен был этого делать. Но увы… Все-таки не смог сдержать себя.

— А тебе бы не мешало хотя бы иногда включать мозги и научиться сдерживать свой импульсивный и взрывной характер.

— Я все понимаю, Эдвард. Но прошу, пойми меня… Пойми, что я почувствовал, когда узнал такую правду. Которую до меня знало еще несколько человек.

— Я тоже все понимаю, но то, что ты вчера сделал, уже слишком. Слишком , Терренс.

— Я не хотел устраивать скандал тебе и отцу с матерью.

— Но устроил же.

— Мне нужно было выплеснуть всю эту агрессию!

— Но не на родителей же!

— Послушай, брат…

— Как у тебя хватило наглости так вести себя? Орал на мать с отцом, в чем-то их обвинял, оскорблял, унижал, упрекал за их грехи! Где уважение к родителям, о котором ты так много говорил? Ты хоть понимаешь, до чего довел нас? Отец с матерью весь остаток дня приходили в себя! А все из-за тебя, придурок!

— Я знаю… — с жалостью во взгляде произносит Терренс.

— Думаешь, раз ты когда-то был звездой на пике славы, то это дает право обращаться с людьми как тебе вздумается?

— Эдвард, пожалуйста…

— А я! — перебивает Эдвард. — Думаешь, мне было приятно? Если родителей ты еще хоть как-то пожалел, то со мной обращался ужасно! Забыл о том, как ты жалел меня, помогал и защищал!

— Я знаю, брат… Мне правда очень жаль…

— Не буду скрывать, что многое из того, что ты сказал, сильно задело меня и даже оскорбило . Да, я знаю, что не идеален и совершил много ошибок. Но мне казалось, что ты обо мне другого мнения.

— Я был слишком зол! И не понимал, что говорю и делаю.

— Значит, без тебя я – ничто? — сухо удивляется Эдвард, сильно нахмурившись и уставив холодный, презренный взгляд на Терренса. — Бесполезный, трусливый щенок? Который живет за твой счет!

— Нет, я…

— Ты, походу, забыл, что я никогда ни о чем тебя не просил. Даже будучи бездомным нищебродом. Хотя мог бы запросто воспользоваться твоим положением! Ты сам предложил мне поработать с группой Джорджа, и присоединиться к « Against The System »! Я тебя об этом не просил!

— Я бы с радостью помог, если бы ты обратился ко мне.

— Ну да, и вчера бы припомнил мне еще и это! Ведь я же – приживалка, до сих пор живущая за чужой счет!

— Послушай, Эдвард…

— И ты говоришь, что я бы грохнул тебя и стал союзником дяди Майкла, не будь Наталии рядом со мной?

— Нет, я… Я вовсе так не думаю! И никогда не думал!

— По-моему, я уже тысячу раз говорил, что никогда бы не пошел на такое даже за самые дорогие богатства мира. Единственный человек, которого я бы смог убить, – это я сам. Я бы выстрелил в себя, но ты не позволил мне это сделать!

— Потому что не хотел потерять тебя, — чуть взволнованно объясняет Терренс.

— Да что ты? — презренно усмехается Эдвард. — Вчера бы ты запросто грохнул меня, если бы у тебя в руках был пистолет!

— Ты очень плохого обо мне мнения.

— И неужели у тебя реально хватило бы наглости выгнать родителей из дома? Выгнать мать, которая одна вырастила тебя! Которой ты и так доставил кучу проблем. Которую постоянно заставлял нервничать из-за своего несдержанного характера и любви к дракам по причине и без!

— Нет, я…

— Ну и что, что дом был куплен тобой? Да, это так! Однако в документах написано, что владелец – не ты, а мама . Ты не имеешь никакого отношения к тому дому.

— Я бы никогда не поступил так с матерью и отцом.

— Но вчера ты хотел это сделать. Хотел , Терренс! Мы все могли оказаться на улице из-за тебя!

— Я был не в себе, пойми ты это!

— И ладно, нам есть куда идти! Мы все жили бы в моем доме! Уж я бы не позволил родителям жить на улице.

— Расценивай мои слова как оправдание моему поступку, если хочешь. Однако я прощу за это прощения.

— Это и правда выглядит как оправдание.

— Пожалуйста, Эдвард, постарайся понять меня. Все, что вчера говорили вы с родителями, абсолютно верно. И я не собираюсь ни с чем спорить.

— Еще бы! — презренно усмехается Эдвард.

— Я не хочу, чтобы вы отвернулись от меня из-за моего поведения, — с жалостью во взгляде отвечает Терренс.

— Прости, Терренс, но ты сам сделал все для того, чтобы тебя возненавидели.

— Нет, не говори так! Прошу тебя!

— Ты хоть знаешь, до чего ты нас довел? До того, что тебя начали бояться ! Ракель боится, мама с папой боятся, я – боюсь!

— Эдвард…

— И клянусь, если бы ты еще на какое-то время продолжил орать и махать руками, то точно отправился бы в психушку! Я бы сам тебя туда отправил!

— Больше такого не повторится! Обещаю, я…

— Разве это нормально, когда родители боятся своего ребенка? Когда девушка боится мужчину и трясется от мысли, что ей придется вернуться туда, где она с ним живет? Бояться, что он залупит ей пощечину, придушит или даже убьет! А может, нормально то, что младший брат не знает, когда, где и как старший захочет разобраться с ним? Ни капли об этом не жалея!

— Нет, Эдвард, не говори так, — с жалостью во взгляде говорит Терренс, качая головой. — Не делай из меня монстра.

— Я говорю правду. Сейчас тебя боится твоя семья, а завтра начнут сторониться друзья. Они будут шарахаться от тебя, если я расскажу всем о твоих вчерашних психозах.

— Я не монстр!

— Ты псих , Терренс. Просто больной псих. Если ты и дальше будешь так себя вести, то от тебя скоро все отвернутся.

— Да, я знаю, что у меня не идеальный характер. Но я работаю над ним.

— Ну да, я вижу!

— Послушай, Эдвард…

— Ахренеть… Просто нет слов! — Эдвард качает головой, пока обескураженный Терренс смотрит на него широко распахнутыми глазами. — Никогда бы не подумал, что буду бояться своего собственного брата.

— Неужели ты боишься меня? — искренне удивляется Терренс и указывает на себя руками. — Меня? Это же я , чувак! Я! Твой брат!

— Не только я, но и Ракель, отец и мать.

— Я не монстр! Не монстр!

— Вчера ты повел себя как настоящий монстр. И сейчас я стою с тобой и боюсь! Не знаю, чего от тебя ждать.

— Перестань, брат, я не сделаю тебе ничего плохого, — уверенно отвечает Терренс и пытается дотронуться до плеча Эдварда.