— Мне очень жаль… Клянусь, я не хотела, чтобы ты и твои родители ругались с ним.

— Мы тоже не хотели, но он вывел нас из себя. Знаешь, сколько всего наговорил мой брат! Вел себя так, будто мы трое живем за его счет. Хотя это совсем не так: отец работает в своей компании и зарабатывает отличные деньги, мама больше не просит Терренса помогать ей финансово, да и я смог более-менее устроиться. Не прося у него помощи.

— Это несправедливо … Я должна была отвечать за последствия… Я…

— Кстати, а как он с тобой обошелся? Терренс не поднимал на тебя руку?

— Нет, но запросто мог убить меня. Он кричал, носился по комнате, бил кулаками об стол, тряс меня… Душил … Таскал за волосы… Бросал на кровать…

— О, черт…

— Я так испугалась … — дрожащим голосом произносит Ракель. — Думала, что не переживу эту ссору… Это был не Терренс. Это был какой-то дьявол . Одержимый злым духом.

— Знаю, Ракель, знаю.

— Я так хочу поговорить с ним, но до смерти боюсь, что он убьет меня. Боюсь попадаться ему на глаза… Мне страшно подумать, что будет, когда он вернется домой.

— Если захочешь, ты можешь куда-нибудь на время переехать. Например, ты пока пожить у меня с родителями или же попросить своего дедушку пустить тебя к себе.

— Не знаю, Эдвард… — покачав головой, тяжело вздыхает Ракель. — Я еще не думала об этом… Но я до смерти боюсь Терренса. Он… Он – замечательный человек, но… Однажды он может убить меня.

— Я всей душой люблю своего брата, но порой его агрессия меня пугает.

— И что же нам делать?

— Ждать. А там посмотрим.

— О, господи…

— Однако Терренс все-таки побаивается родителей. Не будь их рядом, мы бы с ним точно поубивали бы друг друга. Я сам был в бешенстве, когда услышал все, что задело меня за живое.

— Мне очень жаль.

— Самое сложное уже сделано. Теперь нам просто нужно дать Терренсу время успокоиться и принять услышанное.

— Знаю… — Ракель тихо шмыгает носом. — Но я все равно потеряла его… Потеряла … Скоро Терренс подойдет ко мне, потребует покинуть дом и скажет, что бросает меня.

— Нет, Ракель, не говори об этом так уверенно, — уверенно просит Эдвард.

— Даже если он успокоится, твой брат вряд ли сможет простить меня.

— Терренс не бросит тебя. А если у него и хватит ума заявить о расставании, то потом он пожалеет об этом.

— Господи, я еще и поссорила его с тобой и родителями… — Ракель с тяжелым вздохом прикладывает руку ко лбу. — Какой стыд…

— Не беспокойся обо мне и моих родителях, милая. Мы как-нибудь справимся. Точнее, я приму весь удар на себя ради того, чтобы защитить отца и мать. Если Терренс захочет отыграться на мне – пусть.

— Нет, Эдвард, ты не должен страдать из-за моих ошибок.

— Однако я готов помочь! И сделаю все, что смогу.

— А если вы разругайтесь? Наговорите друг другу гадостей и устроите побоище!

— У меня нет выбора . Я не могу защищать Терренса и быть на его стороне. Да, ему неприятно от того, что ты солгала и потеряла ребенка. Но так тоже нельзя.

— Ты злишься на него?

— Нет, не злюсь, но разговаривать с ним не хочу.

— А мистер и миссис МакКлайф?

— То же самое. Но я сделаю все, чтобы они пострадали как можно меньше. Да, отец может взяться за ремень, а мать – прикрикнуть, но я не могу позволить им пострадать.

— А если ты с ним не справишься?

— Не беспокойся, Ракель, я справлюсь.

— О, боже, мне так стыдно, что я втянула тебя и твоих родителей в эту историю, — с жалостью во взгляде говорит Ракель и издает тихий всхлип. — Возможно, Терренс злился бы не так сильно, если бы я не сказала тебе и мистеру и миссис МакКлайф о своем выкидыше.

— Терренс злился бы в любом случае. Ты же прекрасно знаешь, что мой брат очень импульсивный и не умеет сдерживать себя, как бы усердно он ни старался убеждать себя и других в том, что ему это под силу.

— Тем не менее он прав … — Ракель медленным шагом подходит к одному из окошек в комнате. — Я даже не уверена в том, что подхожу на роль жены и матери. Да, я этого хочу, но сомневаюсь в том, что справлюсь.

— И надо признать, что Терренс злится по причине. Извини, Ракель, но я не могу сказать, что ты невиновна, и с пеной у рта защищать тебя.

— Не извиняйся, Эдвард, я все понимаю.

— И да, тебе еще предстоит решить, когда рассказать все парням и девчонкам.

— Знаю…

— Я ничего не скажу до тех пор, пока ты сама не захочешь. И теперь тебя никто не будет торопить.

— А как ты думаешь, может ли Терренс разругаться с девочками и парнями и обвинить их в том же, в чем обвинил тебя и твоих родителей? — шмыгает носом Ракель.

— Мы с родителями говорили об этом. Мы не исключаем, что Терренс может заявиться домой к твоим дедушке с тетей и устроить им такой же скандал. Они… Ведь тоже все знают.

— Нет… — Ракель резко останавливается посреди комнаты. — Нет, я не хочу, чтобы это случилось! Дедушка и тетя точно запретят мне быть с ним! А если дедушка еще и узнает, что твой брат однажды поднял на меня руку, то он точно заставит меня расторгнуть помолвку.

— Давай верить, что Терренс не дойдет до такого. Что скандала с тобой, мной и родителями было ему достаточно.

— Интересно, он вернется домой? Или будет ночевать в другом месте?

— Все может быть.

— Кстати, а он давно ушел после ссоры с тобой, мистером МакКлайф и миссис МакКлайф?

— Нет, минут десять-двадцать назад.

— Черт, мне что-то становится страшно подумать о том, что будет, когда он вернется домой… — с немного тяжелым дыханием приложив руку к сердцу, признается Ракель. — Не знаю… Стоит ли мне оставаться дома… Может, мне и правда стоит переехать в другое место? Хотя бы на время!

— Девчонки, конечно, помогут тебе, но они сразу заподозрят что-то неладное.

— Не знаю, Эдвард… — тяжело вздыхает Ракель. — К дедушке я тоже не могу пойти, потому что не хочу беспокоить его и заставлять нервничать.

— Ну тогда поживи со мной и родителями, — предлагает Эдвард. — Свободная комната у нас есть. Можешь жить с нами столько, сколько захочешь.

— А если Наталия зайдет к тебе домой? Или Питер с Даниэлем?

— Даниэль точно не будет заходить ко мне в ближайшее время, да и у Питера свои дела есть. А Наталия… Ты вполне можешь рассказать ей всю правду.

— Нет! Если и рассказывать, то всем сразу!

— Если ты попросишь Наталию молчать, она все поймет.

— Нет, Эдвард, Наталия всегда была болтушкой. Она может проболтаться про выкидыш даже безо всякого желания.

— Если дело действительно очень важное, то Наталия будет молчать.

— Нет… Я не могу так рисковать.

— Но рано или поздно остальные все равно узнают про ребенка! Ты не можешь скрывать это вечно!

— Знаю, Эдвард, но сейчас я не готова говорить об этом. — Ракель с тихим выдохом проводит рукой по своему лицу. — Я скажу чуть-чуть позже, когда приду в себя…

— Хорошо, поступай как хочешь. В любом случае мы с моими родителями готовы тебе помочь.

— Ох, не знаю, Эдвард… — устало вздыхает Ракель. — Я вообще ничего не соображаю… Я устала… Устала!

— Все будет хорошо, Ракель, — мягко говорит Эдвард. — Ты не одна. Есть люди, которые готовы помочь тебе.

— Мне поможет только одно – прощение Терренса.

— Потерпи, милая, все наладится. Только дай ему немного времени. Терренс не может жить без тебя и сильно пожалеет, если захочет расстаться с тобой. Это будет одной из тех ошибок, которую он никогда себе не простит.

— Если честно, мне уже хочется смеяться над теми, кто говорил, что мы должны быть вместе. Я… Я не уверена в том, что моя жизнь не превратится в ад, если мы с твоим братом поженимся.

— Вы будете вместе, я уверен в этом, — уверенно говорит Эдвард. — Да, отношения у вас, конечно, бурные, но вы не можете друг без друга.

— Ты прав… — Ракель тихо шмыгает носом. — Терренс – мое все. Я готова на все ради него… На месте этого мужчины я больше никого не представляю.