— Да уж, вот тебе и спокойный денек… — задумчиво говорит Эдвард, приблизив чашку с кофе поближе к себе и бросив взгляд на содержимое в ней. — Программа оказалась очень уж насыщенная. Только в плохом смысле.

— Трудно поспорить… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия. — Но я знала , что рано или поздно Анна оказалась бы в больнице.

— Мне было так жаль ее. Я вздрагивал каждый раз, когда Поттер бил эту бедняжку. А самое ужасное – это то, что бил он ее ни за что ! Да еще и его папаша сошел с ума от мести и поддерживает все эти издевательства…

— Неужели она правда выпрыгнула из машины, ехавшей на большой скорости?

— Правда, — кивает Эдвард. — Питер сам это видел. А мы с Терренсом и Даниэлем видели, как она пыталась подняться и убежать. Мы подумали, что она могла запросто разбиться или что-то сломать себе…

— Мое сердце больно сжалось, когда вы сказали это.

— Не знаю, о чем она думала, когда решилась на такое. Да, Анна пыталась спастись, я все понимаю. Но в таком ужасном состоянии она бы далеко не убежала.

— Верно… Ей это не помогло… — Наталия отпивает немного горячего кофе из своей чашки.

— Ей крупно повезло, что мы с парнями проезжали мимо и увидели ее, — задумчиво говорит Эдвард. — Жаль, конечно, что мы не нашли ее раньше. Но слава богу, она все-таки осталась жива и оказалась в руках врачей.

— А она видела вашу с парнями машину, когда выпрыгнула из машины Поттера?

— Видела. — Эдвард отпивает немного горячего кофе из своей чашки. — Анна хотела побежать к нам, и мы готовились посадить ее в машину, но Поттер очень быстро догнал ее и начал безжалостно дубасить.

— О, господи… — тяжело вздыхает Наталия, с грустью во взгляде смотря на отражение в ее чашке с кофе. — Никогда бы не подумала, что она могла бы оказаться в такой ситуации…

— Она бы не оказалась, если бы ее родители вовремя опомнились. Точнее, если бы ее отец очнулся и открыл глаза.

— Только она прекрасно видела, что он за человек, и поэтому не хотела иметь с ним ничего общего. — Наталия запускает руку в свои волосы. — Правда мы с девочками и подумать не могли, что Анна могла стать членом семьи мерзавца, который избил ее до полусмерти.

— Бедная девчонка… — с грустью во взгляде произносит Эдвард и выпивает немного кофе. — Такая хорошая и невинная… Несправедливо, что она так страдает…

— Неужели этот тип так сильно ненавидит Анну и ее родителей? Или же он ходит перед отцом на задних лапках и выполняет все его приказы?

— У него ненависть не только к Анне – для него все девушки и женщины ужасные, безмозглые и бестолковые, — уставив взгляд в одной точке, без эмоций признается Эдвард. — И бесправные…

— Но почему? Чем его так обидел женский пол?

— Да наверняка какая-то девчонка однажды отшила его, а он и обозлился на весь женский пол и возомнил себя повелителем, который может обращаться с женщинами хуже, чем с половыми тряпками.

— Или отшили его отца… Который сам обозлился на женщин и учит этому своего сыночка.

— Кто знает… В любом случае для них женщина – не человек . Просто машина. Которая должна обслуживать их, рожать детей и не вмешиваться в мужские дела.

— Ох, и как отец Анны мог быть настолько слеп и не замечать, что с его дочерью что-то не так? — недоумевает Наталия и выпивает немного кофе. — Она же слала ему сигналы о помощи, которые он игнорировал, думая, что этот мерзавец поможет моей подруге прийти в себя после расставания.

— Да, помог, — тихо хмыкает Эдвард. — Помог девушке в больнице оказаться… Чуть на тот свет ее не отправил…

— Меня до сих пор трясет от того, что нам пришлось увидеть… — с ужасом в глазах качает головой Наталия. — Серьезно, я до смерти перепугалась. Боюсь даже подумать о том, что пережила бедняжка, пока тот мерзавец бил ее.

— Анне крупно повезло, что у нее нет никаких травм. Она… Она и правда родилась в рубашке, как сказал ее врач.

— В любом случае я еще долго не смогу забыть то, что увидела. — Наталия выпивает немного кофе из чашки, которую она держит трясущимися руками. — Это слишком ужасно…

Сделав глоток кофе, Эдвард ставит свою чашку на стол и накрывает своей рукой руку Наталии, мягко сказав:

— Я понимаю, милая. — Эдвард берет руку Наталии уже обеими руками, нежно гладит ее и слегка сжимает. — Поверь, меня тоже сильно трясло, пока я видел, как ее избивали, и наблюдал за ней в палате. Я до сих пор не могу забыть тот ужас.

— Это ужасно … — дрожащим, тихим голосом произносит Наталия. — Ужасно…

— Уверен, что и парни сейчас потрясены до глубины души и сказали бы то же самое. И девчонки тоже напуганы.

— Неужели вы не боялись связываться с таким опасным человеком? — неуверенно спрашивает Наталия. — Не боялись, что Поттер мог сделать с вами что-то ужасное.

— Нет, Наталия, когда дело касается близкого нам человека, мы не будем оставаться в стороне и трусить, — уверенно отвечает Эдвард. — Анна – наша подруга. Близкий нам человек, которого мы любим. К тому же, мы с Питером и Терренсом были обязаны помочь Даниэлю, потому что он не справился бы с ним один.

— В следующий раз вам точно не поздоровится. Поттер не простит вам то, что вы отдубасили его и не оставили ему шансов на победу.

— Ничего, нас четверо, а он один. Даже если он приведет с собой своего папашу, то не сможет резво бегать и бить нам лица. Максимум – будет угрожать оружием. Но если мы обезоружим этих двоих, то в два счета справимся с ними. Уж Джулиан точно не умеет драться. Или просто боится.

— Только умоляю, не надо недооценивать его. Запомни мои слова, в следующий раз этот тип не позволит вам так легко разобраться с ним.

— Не беспокойся, любимая, мы справимся, — с легкой улыбкой уверяет Эдвард, обеими руками гладя руку Наталии со всех сторон. — Сделаем все, чтобы защитить Анну и не позволить этой мрази приблизиться к ней.

— Мы с девочками не хотим, чтобы кто-то из вас пострадал, — с жалостью во взгляде тихо говорит Наталия.

— Никто не пострадает, я тебе обещаю. Мы сделаем все, чтобы все остались живы и невредимы. Того, что произошло в случае с борьбой с Уэйнрайтом, не произойдет.

— Ты уверен?

— Уверен. Тогда мы боролись ради защиты близких нам людей. Я пытался защитить тебя. Но сейчас теперь Даниэль пытается спасти Анну.

— Думаю, он прекрасно понимает твои чувства. Понимает, почему ты боролся с Уэйнрайтом.

— Намного лучше Питера или Терренса. И я прекрасно понимаю, почему он так стремится расквитаться с Поттером. Почему он получал удовольствие, пока дубасил этого отморозка. Даниэль наконец-то дорвался до желания проучить его и с радостью расквитается с ним еще раз. Его цель – защитить Анну и причинить Поттеру настолько сильную боль, насколько это возможно.

— Уверена, он бы сделал это гораздо раньше, если бы знал всю историю семью Анны и по-прежнему встречался с ней. А поскольку она не вдавалась в подробности, то мы и сами мало что знали. И… Может быть, многое расценивали ошибочно. Ведь Анна описывала жизнь со своими родителей так, будто они держали ее под замком, контролировали почти все и сами решали, как ей жить и с кем. Нет… Я не говорю, что такого не было. Напротив – может, раньше такое и было. Но я не думаю, что все было настолько плохо…

— Лично я не вижу в этом ничего странного. Эти люди просто говорили на разных языках и не понимали друг друга. А в порыве злости и возмущения Анна могла немного преувеличить.

— Я тоже так думаю. Ведь ее родители показались мне хорошими людьми.

— Да, они и правда очень хорошие. Сеймуры были очень добры к нам с парнями и уж точно не были настроены враждебно к Даниэлю. И теперь эти люди знают , кто есть кто на самом деле.

— Полагаю, произошедшее с Анной навсегда изменит их мировоззрение. Они уже никогда не будут прежними.

— И я думаю, теперь они точно не будут возражать против ее общения с друзьями и отношений с Даниэлем. И к тому же, я уверен, что если он поможет им и Анне, то мистер с миссис Сеймур будут относиться к нему как к родному сыну. Как, например, к тому же Райану. Видно, что они считают его очень близким себе и искренне любят этого парня.