Путь до нужной палаты длится не так уж долго. Никто не успевает опомниться, как врач поворачивается к ним и указывает рукой на небольшое окошко палаты, в которой сейчас находится бессознательная Анна. Пока парни нервно сглатывают и с сочувствием смотрят на нее, девушки начинают горько плакать, а мистер и миссис Сеймур едва сдерживают желание закричать от ужаса с чувством, что их сердца больно сжимаются. Перед их глазами предстают все ее старые и свежие синяки на открытых участках рук, так сильно выделяющиеся на мертвенно-бледной коже. В изгибы рук воткнуты несколько тонких трубочек, подключенные к каким-то работающим машинам, на носу стоит кислородный катетер, который поддерживает дыхание, ее глаза плотно закрыты, а рыжие волосы уже не выглядят такими ухоженными из-за того, что она давно перестала о них заботиться. Какие-то аппараты издают регулярные звуки и выводят на экран различные данные, которые может понять только врач, а рядом с ее койкой установлена емкость, жидкость в которой по тонкой трубочке медленно перетекает в вену девушки.
— Вы можете наблюдать за ней столько, сколько захотите, — с грустью во взгляде спокойно говорит врач. — Но повторюсь еще раз, до завтра к ней нельзя заходить.
— Мы вас поняли, доктор, — кивает Райан.
— Хорошо… Тогда извините, я вынужден оставить вас. Однако если у вас будут какие-то вопросы, то вы сможете найти меня на самом последнем этаже больницы в кабинете, что находится левее лифта. Хотя не исключаю, что вам придется подождать, потому что я могу совершать обход пациентов.
Врач бросает грустный взгляд на находящуюся в палате Анну и с тихим вздохом шагом уходит куда-то по своим делам. Пока остальные продолжают с ужасом в глазах смотреть на бессознательную, бледную девушку, которой сейчас никак не могут помочь.
— О, господи… — тихим, дрожащим голосом произносит Наталия. — Анна… Подружка …
— У меня нет слов, — с подступающими слезами шепчет Ракель. — Она вся в синяках…
— На ней живого места нет, — Наталия прикрывает рот рукой и тихонько всхлипывает. — Что с ней сделали!
— Какой же этот Джулиан изверг… — с ошарашенными мокрыми глазами качает головой Хелен. — Так избить беззащитную девушку…
— Я была готова к тому, что увижу что-то ужасное, но… — низким голосом произносит Лилиан и издает тихий всхлип. — Но к такому я… Не была готова … Я… Никогда не думала, что когда-нибудь увижу ее в таком состоянии.
— Боже мой… — шепчет Максимилиан, слегка трясясь от напряжения. — Она скрывала ото всех нас все эти синяки… И молча терпела издевательства этого ублюдка…
— Мне страшно за нее… — признается Ракель и тихо шмыгает носом. — Она такая юная и беззащитная… Но уже так страдает…
— Как же хочется подойти и крепко ее обнять, — со слезами на глазах говорит Хелен. — Защитить эту девочку от всего плохого…
— Нет, я не могу на нее смотреть… — качает головой Наталия и прикрывает рот рукой. — Не могу !
Наталия резко отворачивается и прижимается поближе к Эдварду, который гладит ее по голове и шепчет ей что-то успокаивающее. Пока Хелен и Ракель стараются найти утешение у Питера и Терренса, которые крепко обнимают своих любимых девушек.
— Я в шоке … — с широко распахнутыми глазами произносит Райан и прикладывает руку ко лбу. — Никогда не думал, что мой брат способен на такое… Не думал… Что он может так сильно избить слабую девушку.
— И мы столько лет считали эту гадюку хорошей… — качает головой Максимилиан. — А он оказался тварью! Такая же гнида, как и его злопамятный и мерзкий папаша!
— На этот раз Джулиан зашел слишком далеко… Слишком далеко…
— Ничего, это мразь у меня еще получит, — низким, грубым голосом обещает Даниэль, крепко сжав руки в кулаки. — Клянусь, он будет испытывать такую же боль, какую испытала она. Буду использовать его методы против него самого.
Даниэль тихонько рычит, мысленно представляя себе, с каким удовольствием отмутизил бы Джулиана.
«Никакой пощады не будет, больной ублюдок, — сильно хмурится Даниэль, довольно тяжело дыша и напрягая каждую мышцу своего тела. — Любой, кто посмеет сделать с Анной что-то ужасное, дорого за это заплатит. Я закопаю тебя, Джулиан Поттер! Клянусь, сука… Я готов даже убить тебя, лишь бы моя любимая жила спокойной жизнью. По хер, что меня посадят! Зато моя душа будет спокойна от мысли, что Анна не будет шарахаться от страха, что ее захотят отдубасить. Клянусь, Поттер… Ты заплатишь за каждую ее слезинку!»
В какой-то момент все бросают свои полные грусти взгляды на Даниэля, который буквально трясется от того, насколько напряжено все его тело,
«Как же понимаю его… — думает Эдвард, крепко обнимая со спины Наталию. — Я бы чувствовал себя точно также, если бы был вынужден видеть Наталию на месте Анны. Б-р-р, меня трясет от этой мысли! Я не выдержу, если мне придется переживать за свою любимую… Без нее моя жизнь не будет иметь смысла…»
Понимая, как сильно его трясет, Эдвард чуть крепче прижимает Наталию, нежно целует ее в макушку, утыкается в нее носом на пару секунд и проводит тыльной стороной руки по ее слегка влажной щеке.
«Ах, Даниэль, как же я тебя понимаю… — с грустью во взгляде думает Питер, погладив Хелен по голове. — Может, все и так догадываются, о чем ты думаешь, но я знаю это точно. Знаю, как тебе тяжело… Будь я на твоем месте, у меня бы не хватило сил выдержать подобное. Ох… Держись, мужик, ты сильный. Мы все на твоей стороне и сделаем все, чтобы помочь тебе и Анне.»
Тихо выдохнув, Питер чуть крепче обнимает Хелен и целует ее в висок, пока та иногда шмыгает носом, старается как-то держать свои эмоции под контролем и мягко гладит руку мужчины, что обвита вокруг ее шеи.
«Не трудно догадаться, о чем все сейчас думают, — окинув всех печальным взглядом, думает Терренс. — В любом случае я на вашей стороне, ребята. Особенно на твоей, Дэн. Я понимаю твои чувства и знаю, как тебе сейчас тяжело. Но я верю, что все будет хорошо. Ты только держись, старик, держись… Не сдавайся… Ты должен справиться! Потому что у тебя есть сила воли. Раз ты не сломался тогда, когда тебе пришлось резко повзрослеть, значит, справишься и сейчас.»
Терренс прижимает Ракель поближе к себе, нежно целует в щеку и убирает пару прядей с ее глаз, пока по щекам девушки медленно скатываются слезы. А через пару секунд Ракель поворачивается лицом к своему жениху и прижимается поближе к мужской груди, в которую она утыкается носом, обвив руки вокруг его поясницы, продолжая безутешно рыдать и не веря, что все это действительно происходит с ее подругой.
Максимилиан и Лилиан также стоят напротив палаты в обнимку и широко распахнутыми, мокрыми глазами наблюдая за своей дочерью. И не скажешь, что эти двое – разведенные муж и жена, которые никогда не любили друг друга. Мужчина так трогательно обнимает эту плачущую и сильно дрожащую женщину, а та прижимается к нему, будто он – ее воздух… Что-то, что ей нужно для того, чтобы успокоиться… Их сердца разрываются на части от осознания того, что их любимый ребенок сейчас лежит без сознания на больничной койке под капельницей с ужасными синяками по всему телу. Рядом стоящий Райан как может утешает опустошенных родителей Анны, хотя и понимает, что в данной ситуации любые усилия будут бесполезны. Ему ужасно стыдно перед всеми за поступки Джулиана и Нормана, и он боится, что его могут посчитать таким же мерзким и подлым и начать так или иначе сторониться. Даже если сейчас все настроены к нему дружелюбно и прекрасно понимает, что он не должен отвечать то, к чему не имеет никакого отношения.
Все проводят некоторое время в полной тишине, просто наблюдая за Анной. Чуть позже Терренс окидывает всех грустным взглядом, почувствовав, как сердце неприятно сжимается при виде опустошенных мужчин и женщин. Вот Лилиан и Максимилиан крепко обнимают друг друга и мокрыми глазами неотрывно смотрят на свою дочь в надежде, что она придет в себя. Вот Питер прижимает горько плачущую Хелен поближе к груди и мягко гладит ее по голове. Вот подавленные Наталия и Эдвард пытаются утешить обнимающего себя руками Даниэля, которого буквально трясет при виде бессознательной и избитой возлюбленной. А вот Райан старается утешить каждого с помощью слов поддержки или хлопка по плечу и сейчас подходит к Терренсу и Ракель, которые переводят на него свой подавленный взгляд.
