Жаклин аккуратно подтирает слезы под глазами.

— Мне… — слегка дрожащим голосом произносит Жаклин. — Придется признать, что я… Была избалованным ребенком с самого рождения. Родители до сих пор выполняют любое мое желание. Надо всего лишь сказать, что я хочу ту или иную вещь, и они тут же выдают мне нужную сумму денег. Говорят, что я могу идти в магазин и покупать. Они никогда не следили за чем, что именно я покупаю. И сколько покупаю.

— Ты должна радоваться, что у тебя есть такая возможность, — спокойно говорит Ракель.

— Я рада. Но… К сожалению… Я никогда не задумывалась о том, как тяжело могут даваться деньги… Как тяжело они достаются отцу и матери… Никогда не думала о том, что слава может доставаться известным людям не просто так… Что они должны делать хоть что-то, чтобы их заметили. И потратить многие годы своей жизни на то, чтобы чего-то добиться.

— Это правда, — кивает Ракель. — Но особенно тяжело начинать что-то с нуля. Когда у тебя нет никакой помощи… Никакого фундамента… Когда ты сама вынуждена выстраивать его и продолжать в том же духе, чтобы хоть чего-то добиться. И да, на это действительно уходят годы. А кто-то и за всю жизнь не добивается хотя бы чего-то.

— Да… И… Должна признаться… Я только недавно начала задумываться об этом… И… Даже думаю попробовать узнать, что значит – зарабатывать деньги.

— Но чем ты будешь заниматься?

— Не знаю… Пока что я думаю о том, чтобы попросить родителей позволить мне помогать им в бизнесе. Хоть я не особо понимаю, что и как делать… Но… Все же…

— Попробуй, если хочешь. Кто знает, может, у тебя есть огромный талант к тому, чем они занимаются.

— Ко мне начинает приходить осознание того, что я… Должна так или иначе заслужить то, что мне дают. — Жаклин качает головой. — Все-таки я не хочу, чтобы они думали, что я собираюсь сидеть на их шее до самой их смерти или до тех пор, пока не найду себе богатого мужа. Наверное… Мне и правда стоит чем-то заняться. Хотя бы для себя. Чтобы не страдать от безделья. Найти какое-то дело и заниматься им в свое удовольствие.

— Я рада, если ты и правда начала задумываться об этом, — дружелюбно говорит Ракель. — Никогда не поздно начать с малого. Потихоньку ты со всем разберешься и, возможно, даже сможешь продолжить дело своих родителей или открыть свое собственное. По крайней мере, у тебя будут свои собственные деньги, которые ты сможешь потратить на себя. Знаешь, какую гордость ты почувствуешь, когда возьмешь в руки свои первые честно заработанные купюры.

— Знаю… Но вообще-то я… — Жаклин тяжело вздыхает и на секунду опускает взгляд вниз. — Хотела поговорить не об этом… А о том, что произошло в день вашего визита в мой дом…

— Жаклин… — мягко, тихо произносит Ракель.

— Я вела себя слишком высокомерна по отношению к вам, — с грустью во взгляде признается Жаклин. — И мне очень стыдно за то, что я проявила к вам такое неуважение и не сдержалась хотя бы в вашем присутствии.

— Повторю еще раз, у тебя было право на свое мнение. Ты могла думать обо мне все что угодно. Я не могла заставить тебя восхищаться мной. Это не в моих силах.

— Знаю, но я бы хотела, чтобы все было иначе. И хотела бы извиниться перед вами.

— Жаклин, пожалуйста…

— Пожалуйста, Ракель, простите меня за то, что я посчитала вас едва ли не проституткой. За то, что оскорбляла вас, защищая какого-то анонима, который отказывается представиться миру и рассказывать все эти вещи открыто. Теперь я прекрасно понимаю, что ошибалась и была неправа.

— И что же изменило твое мнение?

— Время. Я обдумала всю эту ситуацию еще раз. И тот факт, что аноним не предоставил никаких доказательств, заставил меня усомниться в том, что это правда.

— Если это так, я рада.

— Вряд ли бы вы решились устроить истерику на съемках и кричать на всех углах о том, что вам все обязаны. Сейчас я уверена, что вы совершенно другая. Не такая, какой вас описал тот человек.

— У меня есть некоторые подозрения насчет виновного. И когда я решу проблему с тетей Алисией, то обязательно займусь этим делом.

— Интересно, почему он так поступил?

— К сожалению, есть человек, который решил отомстить мне за то, что я отвергла его, — задумчиво отвечает Ракель. — Его это сильно задело. Он не привык получать отказы. А мое поведение привело его в ярость.

— Ничего себе…

— Конечно, мне еще придется доказать, что это сделал он, но я уверена, что это его рук дело.

— В любом случае теперь я понимаю, что Алисия не зря так усердно защищает вас. Меня это уже не удивляет. Не удивляет и то, что Алексис тоже перешла на вашу сторону. Хотя когда-то она и сама не любила вас.

— Верно. Мы с Лекси поначалу не ладили, но потом решили начать все сначала.

— К тому же… — Жаклин бросает короткий взгляд на Алексис. — Во время нашего с Лекси последнего разговора она сказала, что я веду себя как капризная избалованная девчонка, привыкшая жить на всем готовом. Тогда я не хотела это слушать. Но потом призадумалась … Призадумалась о том, что полезного и хорошего я сделала в своей жизни за свои двадцать два года.

Жаклин качает головой.

— И поняла, что ничего не сделала, — добавляет Жаклин. — Я всю свою жизнь завишу от родителей и трачу деньги, которые они зарабатывают. Ладно, это происходило, когда я была маленькой и еще ходила в школу. Но… Как я уже сказала, мне и правда пора начать узнавать, что значит – зарабатывать деньги.

— Это верное решение, — мягко отвечает Ракель.

— Конечно, я поняла это не в одно мгновение после нашей ссоры. Но все же достаточно быстро… Просто вспомнила все моменты из своей жизни. Поняла, что мне… Стыдно за многие из них…

Жаклин тихо шмыгает носом.

— Порой я вела себя грубо и высокомерно с некоторыми людьми, едва ли не считая их чем-то, на что противно смотреть, — неуверенно добавляет Жаклин.

— Даже с друзьями? — округляет глаза Ракель.

— Даже с друзьями. И… — Жаклин замолкает на пару секунд. — Я удивлена, что многие мои друзья все еще терпят мой ужасный характер и продолжают общаться со мной. Ибо я просто невыносима . И ужасно капризна…

— Хорошо, что ты это признаешь, — дружелюбно говорит Ракель.

— Долгое время все плохие черты перевешивали хорошие. И поэтому я была маленькой наглой сучкой из богатой семьи, которая пользовалась людьми. С удовольствием пользовалась тем, что ей давали. Но ничего не давала взамен.

— И это неправильно. Как недавно сказала Лекси, любовь и дружба требуют взаимности.

— Я знаю. И правда хочу, чтобы все было иначе. Хочу, чтобы меня пересчитали считать плохой. Чтобы все поняли, что я на самом деле умею любить, дружить, сопереживать и выражать сожаление. Я вовсе не каменная. Не думаю только лишь о себе.

— Наверное в тебе есть что-то, за что тебя и любят, раз с тобой все еще кто-то дружит. Что-то, ради чего они готовы закрыть глаза на твой характер.

— Наверное, их привлекает то, что я живу в богатой семье.

— Кто знает. В любом случае с тобой все еще хотят дружить. Твои друзья закрывают глаза на твои недостатки.

— Как бы то ни было, я буду стараться становиться лучше.

— Все в твоих руках, — скромно улыбается Ракель.

— В первую очередь я хочу извиниться перед вами. — Жаклин тихо шмыгает носом, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Мне ужасно стыдно за то, как я повела себя с вами.

— Все хорошо, Жаклин, не переживай, — мягко произносит Ракель. — Я не сержусь на тебя.

— Клянусь, я не хотела, чтобы все так получилось. И я больше не буду верить тому, что о вас пишут те, кто не может ничего доказать. Обещаю.

— Я верю тебе. — Ракель улыбается немного шире.

— Верю твоему сожалению. И уверена, что ты не обманываешь.

— Я правда вас не обманываю, — уверенно заявляет Жаклин. — Я правда хочу извиниться и с этого момента жить с вами в мире.

— Все зависит только от твоего желания.