— Так все! — резко отрезает Фредерик. — Мы с Алисией все сказали! Ты поедешь с нами! Поживешь в моей квартире до тех пор, пока Терренса не выпишут. Вон за Амандой будешь присматривать, пока я работаю, а твоя тетя занимается поисками жилья.

— Но…

— Все, я сказал! Не вздумай мне дерзить!

— Ладно, ребята, давайте немного прогуляемся по больнице, — спокойно говорит Алисия. — Тем более, что нам с мистером Кэмероном хотелось бы поговорить кое о чем.

— Да, вернемся сюда через полчаса, — уверенно добавляет Фредерик. — А потом мы с Алисией заберем ее.

Все молча кивают и медленным шагом покидают палату Терренса. После чего то же самое делают и Фредерик с Алисией, перед этим уверенно посмотрев на Ракель, которая провожает всех слезливым взглядом и тихо шмыгает носом.

— О, боже мой, да чего же она довела себя… — тяжело вздыхает Алисия, вместе со всеми идя по прямому, широкому коридору.

— Мы знаем, миссис Миддлтон, — с грустью во взгляде кивает Питер. — Но, к сожалению, Ракель не слушает нас.

— Ничего, мы с Алисией сами займемся ею, пока Терренс в больнице, — уверенно обещает Фредерик.

— Спасибо большое, мистер Кэмерон, — благодарит Хелен. — Уверена, что вы найдете к ней подход.

— Несомненно, Хелен, не переживай. И мы заставим ее объяснить, почему она уже долгое время такая странная.

— Значит, вы уже знайте, что она странно ведет себя еще со времен суда над Майклом МакКлайфом? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия.

— Это все знают, Наталия, — уверенно говорит Алисия. — Мы все видели, что она была неспокойна. Просто не обращали внимания. Забили тревогу только тогда, когда Ракель не стало лучше даже после суда.

— Слушайте, миссис Миддлтон, мистер Кэмерон, а Ракель ничего вам не рассказывала? — интересуется Хелен. — Вдруг вы что-то знайте?

— Нет, она ничего нам не говорила, — качает головой Фредерик. — А один раз Терренс пришел ко мне домой и умолял дать какой-то совет. Но, к сожалению, я не знал, как ему помочь…

— Ну и дела… — качает головой Питер.

— Жалко мне этого парня. Терренс в отчаянии и изо всех сил держится, чтобы не сойти с ума и не послать мою внучку.

— Мне кажется, Ракель это понимает, раз говорит, что виновата перед Терренсом, — уверено предполагает Даниэль. — Не исключено, есть что-то такое, о чем она боится говорить. Что-то, что приведет его в ярость.

— Но что же такого она сделала? — разводит руками Фредерик.

— Не думаю, что дело в ее чувствах к нему… — предполагает Наталия. — Мы все видим, как сильно Ракель любит Терренса.

— Нет-нет, это исключено! Дело в чем-то другом… Но определенно связанное с ним…

— Кстати, девочки, а Ракель не говорила с вами о чем-то, что показалось вам подозрительным? — хмурится Алисия.

— Нет, ничего такого, — пожимает плечами Наталия.

— Может, она призналась в каких-то желаниях? Может, говорила о ребенке?

— Вы думайте, дело в этом?

— Но ведь Терренс очень хочет стать отцом, — добавляет Питер. — Он часто об этом говорит.

— Ну а Ракель абсолютно здорова и может выносить и родить много малышей, — уверяет Фредерик. — У нее нет никаких заболеваний.

— Я боюсь, что она может быть против ребенка, — выражает опасение Алисия. — Нам она говорит, что хочет, но сама даже не думает об этом. Вдруг Терренс мечтает жениться на ней и стать отцом, но Ракель боится признаться, что она не разделяет его мечту?

— Честно говоря, я никогда не замечал особого блеска в ее глазах, когда разговор шел о детях. Да, Ракель проявляла интерес к девочке, которую вы хотели взять из приюта, но не очень-то стремилась сию минуту познакомиться с ней. Нет у нее такого трепетного отношения к детям, как у вас.

— И меня это пугает . Я не хочу, чтобы она упустила время и не родила хотя бы одного ребенка. Вот я до сих пор жалею, что впустую потратила лучшие годы своей жизни и не выполнила свою предназначение.

— По крайней мере, она никогда не выражала ненависть к детям, — отмечает Хелен. — Хотя Ракель действительно не млеет перед каждым младенцем.

— Да ладно, может, мы все себе придумываем! — восклицает Даниэль. — Может, Ракель любит детей, а ее проблема заключается в чем-то другом .

— Но в чем? — с грустью во взгляде разводит руками Наталия. — Чего ей не хватает для счастья? Построила блестящую карьеру, окружена любовью поклонников, вот-вот выйдет замуж за чудесного мужчину…

— Рано или поздно она во всем признается, — уверенно отвечает Алисия. — Не Терренсу, так нам.

А пока все гадают, что же происходит с Ракель, Эдвард немного отстает и размышляет о секрете невесты своего брата, который как раз связан с ребенком.

«Черт, я не должен случайно проболтаться мистеру Кэмерону и Алисии о том, что знаю секрет Ракель, — со скрещенными на груди руками думает Эдвард. — Я не могу предать ее, даже если очень хочу рассказать все хотя бы своему брату. Но мне не стоит вмешиваться и усугублять ситуацию. Терренс еще больше разозлится, если о гибели своего ребенка он узнает через кого-то.»

Эдвард переводит взгляд на остальных и нервно сглатывает.

«Ох, как же я хочу, чтобы Терренс поскорее покинул больницу и узнал про ребенка… Я хочу, чтобы эта история закончилась. И искренне надеюсь, что мой брат все-таки поймет и простит Ракель. Ведь она не виновата в том, что забеременела в такое неудачное время.»

Эдвард нервно сглатывает, почувствовав, как его сердце неприятно сжимается от воспоминаний о том, как Ракель рассказывала ему про свой выкидыш. От попытки представить себе, как бы он чувствовал себя, если слышал что-то подобное от Наталии. В какой-то момент его друзья в разное время оборачиваются назад и видят, что Эдвард плетется сзади и думает о чем-то своем.

— О, Эдвард опять тонет в море своих грехов, — тяжело вздыхает Хелен.

— Эй, Эдвард! — восклицает Питер, помахав рукой перед лицом Эдварда. — Эдвард… Просыпайся! Хватит уходить в себя!

— Э-э-э, что прости? — неуверенно произносит Эдвард после того, как слегка вздрагивает.

— Оставайся там, где ты есть! — уверенно отвечает Даниэль. — Что за дурацкая привычка уходить в себя каждый раз, когда что-то происходит!

— Вот такой я, — с легкой улыбкой пожимает плечами Эдвард, решив активно поддерживать эту тему. — Задумчивый .

— Не надо уходить в себя, Эдвард, — уверенно говорит Фредерик. — А иначе ты тоже начнешь сходить с ума. Разговаривай с нами, отвлекайся…

— Э-э-э… — Эдвард проводит руками по своему лицу. — Не буду же я все время ныть. Мужик же не ноет. Он… Переживает все в себе.

— Это неправильно, Эдвард, — советует Алисия. — Не надо молчать. Нам всем сейчас тяжело. И мы должны разговаривать друг с другом, чтобы сохранить здравый ум.

— Думаю, мне лучше помолчать. Ибо в последние два дня я слишком много ною.

— Господи, парень, да не переживай ты так, — мягко говорит Фредерик, похлопав Эдварда по плечу. — Расслабься. Потихоньку все наладится.

— Путь к счастливой и спокойной жизни всегда лежит через трудности и неудачи, — отмечает Алисия. — Взлеты и падения – неотъемлемая часть нашей жизни, от которых нам никуда не деться.

— Я знаю… — тихо произносит Эдвард и уставляет пустой взгляд в одну точку.

Раздумывая над ситуацией, Эдвард не замечает, как к нему подходит Наталия и крепко обнимает, обвив руку вокруг его талии и прижавшись поближе к мужчине.

— Ну перестань, любимый, — мягко произносит Наталия и убирает некоторые пряди волос Эдварда со лба. — Все будет хорошо.

— Я пытаюсь… — задумчиво отвечает Эдвард.

— Слушай, мы, конечно, знаем , что ты у нас сентиментальный парень, но чтобы настолько…

— Дело не в этом… Просто пытаюсь представить, что может случиться в будущем…

— Перестань, Эдвард, расслабься. — Наталия мило целует Эдварда в щеку. — Ты слишком напряженный.

— Так, мужик, харе думать о плохом, — похлопав Эдварда по плечу, уверенно говорит Питер. — Давай лучше сходим в кафетерий и выпьем воды.