— Уж теперь-то никто не сможет мне помешать. Ты попался в мою ловушку, а твоя шайка находится очень далеко и не сможет спасти тебя.

— Так это ты издавал звуки? Хотел заманить нас сюда?

— Ага. Увидел, как вы там трясетесь над малышкой Кэссиди, и решил заманить сюда хотя бы одного. — Юджин хитро улыбается. — И мне так повезло, что им оказался ты. Я мечтаю расквитаться с тобой в первую очередь.

— Как и я – с тобой!

— Скоро ты поймешь, что твой братик был прав, когда предупреждал о том, что придя сюда один, тебе придет конец. Но ты его не послушал. Наивно думал, что сможешь расквитаться со мной в одиночку. Вообразить себя героем .

— Я справлюсь. Хоть один, хоть с кем-то, но клянусь, Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ!

Эдвард резко вырывается из хватки Юджина и собирается напасть на него. Однако тот сразу же залупляет ему очень сильную пощечину, после которой он камнем на землю падает, схватившись за щеку.

— НЕ НАДЕЙСЯ! — во весь голос ревет Юджин. — Не надейся, что сможешь одолеть меня, Юджина Уэйнрайта. Какой-то жалкий, бесполезный сопляк не может быть сильнее меня. НЕ МОЖЕТ!

— Я сильнее , чем ты думаешь! — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Эдвард. — Ты еще не знаешь, насколько сильным я могу быть.

— Хватит убеждать себя в том, что ты еще на что-то годен. Ты ни на что не годен, трусливый щенок. Без своей шайки ты – никто. Жалкий кусок дерьма!

— Кто здесь трус, так это ты , Уэйнрайт! Трусость – это не побег от ответственности за свои действия, а ее признание. Ты поистине сильный, если умеешь признавать свои ошибки и слабости. И слабый, если отказываешься это сделать.

— Хватит нести всякий бред! — Юджин со всей силы залупляет Эдварду еще одну пощечину. — Запомни, МакКлайф, я никогда не буду отвечать за то, о чем не жалею. И о чем я уж точно не буду сожалеть, так это о том, что хочу убить тебя.

— Тебе не удастся вечно прятаться, как трус, — грубо говорит Эдвард. — Рано или поздно полиция найдет тебя!

— Даже умственно отсталый идиот не захочет приключений на свою жопу. Только лишь у тебя, дебила, хватило ума припереться сюда и притащить братца и дружков.

— Я не позволю тебе гулять на свободе, ублюдок! Ты отправишься в самую грязную тюрьму уже сегодня же!

— Ой-ой, как страшно! — закатив глаза, дико смеется Юджин. — И что же щеночек мне сделает? Приведет сюда полицию? Или он думает, что сможет заставить меня пойти туда добровольно?

— Я много чего могу! Чтобы заставить тебя заплатить не только за помощь моему больном дядюшке Майклу в его грязных делишках и издевательствах над моей невестой. Ты будешь отвечать еще и за изнасилование Кэссиди. Раз ты издевался над несовершеннолетней девушкой, значит, ты, гребаный педофил, ты получишь еще несколько лет тюрьмы!

— Никто ничего не докажет.

— Наталия уже давно доказала твою вину. Вот и Кэссиди расскажет, как ты, сука, испортил ей жизнь.

— Мертвые не разговаривают, облезлый ты щенок. — Юджин наклоняется к все еще сидящему на земле Эдварду и, больно схватив его за волосы, направляет иглу от шприца к его горлу. — А ты и твои дружки ничего не докажете. Сказать можно что угодно, но доказать это не каждый может. К тому же, ни один человек не поверит наркоманке со стажем. Ибо они все время лгут. И когда их спрашивают о том, употребляют ли они наркотики. И когда им предъявляют обвинения в краже вещей.

— Об этом не беспокойся! — холодно, уверенно восклицает Эдвард. — Мы сделаем все, чтобы ты сидел в тюрьме до конца своей никчемной жизни. Клянусь, Уэйнрайт! Ты отправишься туда, где тебе самое место. Я буду безмерно благодарен твоим сокамерникам, если они изобьют тебя до смерти. А если еще и Кэссиди погибнет по твоей вине, то ее брат тоже разорвет тебя.

— Ее братцу тоже скоро придет конец. Так же, как и тебе. И твоему братцу. И вашему белобрысому дружку.

— Только тронь моих брата и друзей, — сквозь зубы цедит Эдвард. — Или я за себя не ручаюсь.

— Расслабься, малыш! Ты никогда меня не победишь! Я буду жить! Жить! ЖИТЬ! СЛЫШИШЬ, БЛЯТЬ, ЖИТЬ! ВАШИ КРАСОТКИ БУДУТ МОИМИ! Я ЗАСТАВЛЮ ИХ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО Я ХОЧУ! ОНИ МНЕ ВСЕ ОТСОСУТ!

— ТЫ НЕ ДОБЕРЕШЬСЯ ДО НАШИХ ДЕВУШЕК! — во весь голос вскрикивает Эдвард. — НИ ДО МОЕЙ НЕВЕСТЫ, НИ ДО НЕВЕСТЫ МОЕГО БРАТА, НИ ДО ДЕВУШЕК НАШИХ ДРУЗЕЙ!

— Доберусь, МакКлайф, доберусь. Только лишь расквитаюсь с четырьмя ублюдками, которые РУШАТ ВСЕ МОИ ПЛАНЫ.

— Ты сделаешь нам одолжение, если обкуришься и обнюхаешься до смерти! НИКТО НЕ БУДЕТ ЖАЛЕТЬ!

— Нет, малыш, никто не будет жалеть, если ТЫ сдохнешь, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Юджин. — А достопочтенный мистер МакКлайф был бы безмерно благодарен мне за то, что я расквитался с тем, кого он ненавидит больше, чем твоего папашу.

— Я НЕ СДАМСЯ БЕЗ БОРЬБЫ!

— Ну да, зная, что ты – живучая тварь, может, тебе удастся протянуть еще какое-то время. Но как только я вколю все содержимое этого шприца, то ты встретишься со своей смертью. Здесь находится огромная доза. После такой никто не выживет. Так что покойся с этим миром, щенок! ТЕБЕ КОНЕЦ!

Юджин одним нажатием проверяет шприц и с диким смехом уверенно надвигается на Эдварда, который широко распахивает глаза и от страха сжимает голову в плечи. Понимая, что ему сейчас не на кого рассчитывать, мужчина сначала отползает назад, а затем резко перекатывается в сторону, когда преступник хочет вколоть в него шприц. Пока игла застревает в земле, и Уэйнрайт пытается ее достать, МакКлайф-младший быстро поднимается и принимает боевую позицию. Когда Юджин расправляется с иглой, он переводит свои широко распахнутые глаза на парня, с раздраженным рыком налетает на него и снова пытается что-то в него вколоть. Однако Эдвард решительно борется с противником, пользуясь тем, что у него очень хорошая реакция, яростно отбиваясь от него руками, ногами и локтями и не жалея сил, чтобы проучить того, кого ненавидит едва ли не больше, чем дядю Майкла.

***

Тем временем Терренс, Даниэль и Питер начинают все больше волноваться, что прошло уже достаточно много времени, но Эдвард до сих пор не вернулся.

— Слушайте, ребята, вам не кажется, что Эдварда слишком долго нет? — выражает тревогу Питер.

— Черт, только бы он не нарвался на Уэйнрайта, — резко выдыхает Даниэль. — А иначе ему конец.

— Он может добраться сюда и довести дело до конца?

— Этот ублюдок не успокоится, пока не грохнет нас всех.

— Боюсь, нам будет тяжело справиться с ним. Эта тварь сейчас нанюхается всякого дерьма и станет неадекватным.

— Знаю. Мы избавимся от него лишь в двух случаях: если он грохнет себя или если мы грохнем его. Иного выхода нет.

— Черт, да надо просто валить отсюда! Даже если полиция и приедет сюда, пусть они сами ищут этого ублюдка.

— Хотя бы ради Кэссиди. Если мы немедленно не отвезем ее в больницу, она умрет . Мы не знаем, сколько у нас времени, и что эта сука ей вколола.

— Что-то сильнодействующее… Определенно… — Питер бросает короткий взгляд на лужицу неподалеку от Кэссиди. — Ее вон даже тошнило, судя по лужице рядом с ней…

Даниэль ничего не говорит, бросает взгляд на ту самую лужицу, сильно морщится и прижимает бессознательную Кэссиди поближе к себе. Тем временем Терренс начинает как-то тяжело дышать с чувством, будто что-то сильно давит в груди.

— Эй, Терренс, с тобой все в порядке? — слегка хмурится Даниэль. — Ты чего так побледнел?

— Да, приятель, в чем дело? — положив руку на плечо Терренса, беспокоится Питер. — Ты слишком напряженный!

Терренс несколько секунд молчит и качает головой до того, как задумчиво произносит, потрясенным взглядом смотря в одну точку:

— Эдвард … Я начинаю волноваться за него. У меня нехорошее предчувствие.

— Чувак, мы тоже за него волнуемся, — спокойно отвечает Даниэль. — Но он сейчас вернется.

— Нет… С ним что-то происходит, я уверен в этом…