— Но…

— Все, отвали! Я пошел искать Терренса и Эдварда. А ты добирайся домой сам. Мы не намерены лицезреть твою рожу еще пару часов.

Питер резко разворачивается и быстрым шагом направляется по прямой по коридору, но Даниэль тут же начинает следовать за ним, очень уж не желая навсегда терять то, что много для него значит.

— Чувак… — с грустью во взгляде произносит Даниэль. — Чувак, давай поговорим. Я все тебе объясню!

— Пошел на хер, козел! — грубо бросает Питер. — И хватит уже шастать за мной!

— Слушай, мне реально очень жаль, что все так случилось. Знаю, что мне, возможно, еще не скоро простят мою выходку… Но я не хочу терять своих друзей из-за тупости и наивности.

— Ты уже потерял их! Раз и навсегда!

— Нет, я с этим не смирюсь!

— Твои проблемы. Пусть Бланка заменит тебе всех тех, кого ты безжалостно вычеркнул из своей жизни.

— Я никого не вычеркивал! И не собираюсь!

— Оставь меня в покое, Перкинс! — грубым, низким голосом бросает Питер. — Проваливай отсюда, пока я не врезал тебе по роже или по яйцам!

— Нет! Я так это не оставлю и буду искать любые способы заслужить прощение.

— На меня не надейся! На братьев МакКлайф – тоже! А девчонки тем более не простят тебя, ибо они на нашей стороне. Так что можешь исчезнуть из нашей жизни. Никто не будет сожалеть!

— Отказаться от тех, кто стал моей второй семьей? Да лучше еще раз все забыть и пройти через все, что я прошел!

— Не смей называть нас своей семьей!

— Пожалуйста, брат…

— Я тебе НЕ БРАТ! — Питер резко останавливается и разворачивается лицом к Даниэлю, на которого уставляет свои налитые кровью, широко распахнутые глаза. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!

— Я не хотел этого, клянусь! Понятия не имею, о чем я думал, когда решил спустить на тебя всех собак!

— Ты сделал это ОСОЗНАННО ! ПО ПРИКАЗУ СВОЕЙ ЛЮБИМОЙ БЛАНКИ!

— Неправда! Она запудрила мне мозги и наговорила то, что заставило меня поверить именно ей!

— Объясняй это кому-то другому, а я устал тебя слушать!

— Но, Питер…

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

Только Питер замахивается, чтобы залупить Даниэлю сильную пощечину, как тот ловко уходит от удара, перехватив его руку, которую удерживает в паре метров от своего лица.

— Эй-эй-эй, не надо, Роуз, не надо! — громко тараторит Даниэль. — Успокойся! Успокойся, говорю!

— Пусти меня, сволочь! — пытается вырвать руку Питер. — Ты сейчас допрыгаешься! Пусти, блять! Глухой что ли? Или тупой? Клянусь, я убью тебя! УБЬЮ! СЛЫШИШЬ!

— Просто выслушай меня, а потом иди куда хочешь! Я не стану удерживать!

— Мне плевать на то, что ты хочешь сказать!

— Тебе придется. И ты меня, блять, выслушаешь ! — Даниэль резко выпускает руку Питера и отталкивает его от себя, пока тот слишком часто дышит и крепко сжимает руки в кулаки. — Мне очень жаль! Я бы никогда не сделал всего того, что сделал, если бы все помнил. Если бы все-таки прислушался к своим ощущением и доверился не Бланке, а вам с ребятами.

— Ты всегда был тупым бараном – вот и не изменился даже после потери памяти. Которая только больше усугубила ситуацию.

— Пожалуйста, не думай, что я – неблагодарный ублюдок, который даже и « спасибо » не скажет за то, что друзья пытались ему помочь. Я правда благодарен вам всем за то, что вы не бросали меня, даже когда я спрашивал, кто вы такие.

— Ты сам признался в том, кто ты есть.

— Но я хочу это исправить .

— Поздно, Перкинс. — Питер разворачивается спиной к Даниэлю и отходит в сторону, скрестив руки на груди. — Я не хочу ничего исправлять.

— Неужели ты так легко забудешь все годы, что мы дружим? — Даниэль качает головой с широко распахнутыми глазами. — Чувак, мы же тысячу лет знаем друг друга и прошли вместе через многое!

— Ты слишком поздно об этом вспомнил. А я слишком плохо тебя знал. Не знал, что ты на самом деле самая настоящая паскуда. Точнее, не хотел замечать те первые звоночки, когда ты начал поливать меня грязью, прикрываясь желанием пошутить.

— Только не говори, что ты хочешь разорвать нашу дружбу.

— Я этого не хотел. Но после всех твоих поступков – у меня нет выбора.

— Нет, Пит… — с жалостью во взгляде качает головой Даниэль и подходит чуть ближе к Питеру, стоящему к нему спиной. — Прошу, не отворачивайся от меня… Ты мне как брат, которого я не хочу потерять. У меня в жизни не было лучшего друга, чем ты! И вряд ли будет!

— Ох, какие мы стали сентиментальные… — с ехидной ухмылкой закатывает глаза Питер. — Надо поискать платочек у себя в кармане. А то плакать сейчас начну.

— Может, я знал и дружил со многими людьми. Но большая часть предавала меня или просто прекращала общаться со мной. Многие врали мне и подставляли… А порой я мог и сам перестать общаться с ними. Но только не ты. Ты никогда не предавал меня. Никогда не врал. И всегда был готов помочь в трудной ситуации.

Питер молча качает головой, держа руки скрещенными на груди и даже не думая поворачиваться к Даниэлю лицом.

— Я все прекрасно понимаю, — спокойно добавляет Даниэль. — Признаю свои ошибки и сожалею о них. И я не хочу, чтобы все это стало причиной прекращения нашей дружбы. Хотя бы дай знать, что у меня шанс сохранить ее.

— А откуда мне знать, что ты реально все помнишь и не врешь? — низким голосом спрашивает Питер.

— Ладно! А если я скажу то, чего не мог знать при амнезии? Задай мне любой вопрос, и я на него отвечу!

— Ну говори! Удиви меня!

— Ладно! Вот, к примеру, я бы точно не знал, что на прослушивании в группу Альберта ты смог начать играть лишь со второго раза, потому что ужасно нервничал и не был уверен в своей игре. Да и когда всем желающим попасть в группу пришлось играть в группах из нескольких людей, ты тоже не сразу собрался.

— Ну и кто же заставил меня собраться?

— Я! Именно я помог тебе! Хотя ты не очень стремился к общению со мной. Да и с другими не особо разговаривал. Но ты все равно справился и отлично сыграл с теми, кого для нас выбрали. И каков результат? Меня и тебя взяли в группу, а тех двух парней, что играли с нами – нет!

— И кто это знает?

— Только мы с тобой. Мы никогда не говорили Эдварду и Терренсу о таких вещах.

— И под каким номером я выступал? — Питер резко разворачивается и подходит к Даниэлю, уставив на него свой уверенный взгляд.

— Тринадцатым . Многие ребята тогда хихикали и шептались, что тринадцатому номеру не повезет. Но ты сумел заставить их заткнуться вопреки мнению, что тридцать – несчастливое число.

— Ладно… — задумчиво произносит Питер. — А теперь рассказывай все, что знаешь о моих шрамах на руках.

— После того, как ты попытался покончить с собой, у тебя на левой руке остался шрам из-за слишком глубокого пореза. — Даниэль бросает короткий взгляд на левую руку Питера. — Сейчас его не видно, но он до сих пор не зажил. И поэтому ты думал сделать на этом месте татуировку.

— Неплохо. — Питер бросает короткий взгляд на свои браслеты. — А теперь история одного из браслетов на моей руке. Откуда он у меня?

— Тот серебристый … — Даниэль смотрит уже на серебристый браслет Питера. — Мы с друзьями подарили его тебе на день рождения. На нем есть небольшое пожелание, которое ты должен прочитать, если чувствуешь, что сдаешься или находишься на грани. Таковы были наши слова, когда мы подарили его.

— И что это за слова?

— Что бы ни случилось, оставайся таким же добрым, веселым, преданным, сильным, смелым, улыбчивым и уверенным, какой ты и сейчас. Вроде фраза не несет в себе чего-то особенного, но мы с друзьями подумали, что это будет помогать тебе в трудные моменты.

— И кому какое слово принадлежит?

— Мое слово – « веселый ». Я выбрал его, потому что хочу, чтобы ты был по-настоящему веселым, а не притворялся таким. Слово Терренса – « преданный ». Эдвард выбрал слово « уверенный ». Хелен – « смелый », Анна – « улыбчивый », Ракель – « сильный », а Наталия – « добрый ».