«Нет, дети мне неинтересны. А вот девочки-подростки – очень даже. Тем более, что многие сами согласны запрыгнуть в койку с любым мужиком. Некоторые еще и беременеют и становятся мамочками тогда, когда они еще сами дети.»

«На что это ты, сука, намекаешь? — приходит в ярость Даниэль. — Ты еще и сделал ее БЕРЕМЕННОЙ?»

«Нет, мне эти мелкие паразиты не нужны. Никогда не любил этих орущих сопляков. Кое-как свалил из дома, где вместе со мной росло пять детей. ПЯТЬ! И как самого старшего, меня заставляли подтирать этим мелким уродам жопу. А они все время орали на весь район и чего-то требовали. Меня так это заебало, что я твердо решил жить отдельно. Конечно, меня наградили таким эпитетом, как «неблагодарный эгоист, который ОБЯЗАН заботиться о братьях и сестрах». Но мне было вообще по хуй! Я собрал свои шмотки и уехал из Солт-Лейк Сити в Нью-Йорк, лишь бы меня не нашли. И поклялся себе, что у меня не будет детей. НИКОГДА! Так что если я трахаюсь, то никогда не забываю использовать презервативы.»

«Не удивлюсь, если Кэссиди и Наталия – не единственные твои жертвы.»

«Они не жертвы, они доставляют мне удовольствие. К тому же, я не трахаю их сразу же. Сначала я раздеваю этих красоток и очень долго ласкаю их голенькие тела. Мой папаша никогда не спрашивал мамашу о том, хочет ли она трахаться. Он просто валил ее на кровать и делал свое дело. В хорошем настроении мог немного приласкать, а в плохом брал силой. Я все прекрасно слышал, ибо они никогда не парились о том, что дома полно детей. Скажу даже больше, будучи ребенком, я даже видел, как они развлекались.»

«Ну теперь понятно, откуда все пошло. Твой папаша был мудаком и сыночка таким вырастил.»

«Я не вижу в этом ничего плохого. И меня никогда не волновало, хотят ли девки трахаться. Я очень быстро нашел способ сделать так, чтобы они на все соглашались.»

«Не думай, что я все так это так оставлю. Я лично заявлю о еще одном твоем преступлении. За изнасилование несовершеннолетней тебе дадут очень приличный срок. Хотя учитывая, сколько ты всего натворил, тебе вообще надо давать пожизненное. Прямо как Майклу.»

«Ну да, а ты сначала докажи это. Докажи, что я насилую твою сестру. Копы не поверят твоим словам и потребуют доказательств. А Кэссиди не сможет ничего рассказать, ибо она будет находиться под моим присмотром и никуда не сбежит.»

«Не волнуйся, докажу! Сделаю все, чтобы к твоему сроку добавили еще несколько лет! Чтобы Наталии не пришлось пережить то, что происходит с Кэссиди!»

«Этой белобрысой курице просто крупно повезло, что я успел только раздеть ее, пощупать за сиськи и задницу и засунуть пальцы в ее трусики. — Юджин хитро улыбается. — Но ничего, однажды я и до нее доберусь! Когда рядом с ней не будет того тявкающего щенка или кого-то еще, я наконец-то сделаю ее своей. Не только ее, но и всех красоток твоих дружков. И твою миниатюрную красавицу.»

«ЗАТКНИСЬ! — Даниэль со всей силы наносит Юджину пару пощечин. — Только попробуй добраться до моей девушки! А иначе я тебе руки и ноги переломаю. НЕ СМЕЙ ДАЖЕ ДУМАТЬ О НЕЙ! Ты уже испортил жизнь моей сестре! Я не позволю тебе сделать что-то и с моей девушкой!»

«Именно из-за того, что ты и твои дружки точно наваляйте мне, я буду искать ваших девушек тогда, когда они будут одни в безлюдном месте, без вашей защиты, — уверенно заявляет Юджин. — В этом случае никто из вас не сможет мне ничего сделать. И я смогу подчинить себе этих цыпочек.»

«Ни одна из наших девушек не будет ходить одна, пока ты на свободе! — раздраженно заявляет Даниэль. — НИ ОДНА! УЖ Я-ТО ПО СТЕНКЕ ТЕБЯ РАЗМАЖУ, ЕСЛИ ТЫ ПОСМЕЕШЬ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К МОЕЙ ДЕВУШКЕ!»

«Мертвые ничего не могут сделать, Перкинс. Они лишь лежат в земле на кладбище и гниют.»

«Клянусь, я найду свою сестру и спасу ее от тебя. И сделаю все, чтобы защитить свою девушку. ТЫ НЕ ПРИЧИНИШЬ ЕЙ ВРЕДА, УБЛЮДОК! — Даниэль сжимает руку в кулак и со всей силы бьет Юджина прямо в живот, с гордо поднятой головой смотря на то, как тот с истошным криком скручивается от боли. — Скоро ТЫ будешь подыхать в тюрьме! Полиция рано или поздно поймает тебя и вернет туда, где тебе самое место!»

«НИКОГДА! — во весь голос вскрикивает Юджин, дыша словно разъяренный бык. — Ты и твои дружки очень скоро сдохните! Я УНИЧТОЖУ ВАС!»

«Не сомневайся, я пойду в полицию и обвиню тебя в изнасиловании моей несовершеннолетней сестры. Ты, сука, ответишь за все, что с ней сделал!»

«Меня не пугают твои угрозы. Это не остановит меня от того, чтобы мечтать поквитаться с тобой и твоей шайкой ублюдков.»

«Как будто я трясусь перед тобой!»

«И кстати… — Юджин хитро улыбается и резко выпрямляется. — А это место очень хорошее… Для того чтобы грохнуть тебя первым.»

Юджин достает из внутреннего кармана своей куртки черный складной нож и приставляет его к горлу Даниэля, идя на него вперед, пока тот с округленными глазами и затрудненным дыханием идет назад.

«Мне не составит труда зарезать тебя здесь и сейчас, — грубым, низким голосом заявляет Юджин. — И никто не сможет найти тебя, потому что сюда никто никогда не ходит. А поскольку ты забрел сюда в надежде погулять и подышать воздухом, это мне как раз на руку.»

«Э-э-э, послушай, давай обойдемся без этого, — слегка дрожащим голосом произносит Даниэль, приподняв руки на уровне плеч. — Не надо…»

«Что, трусишка, уже в штаны наложил? Вон как резко побледнел! Боишься подыхать. Не хочешь, чтобы я перерезал тебе горло.»

«Я отдам тебе любые деньги, чтобы ты оставил меня, сестру, парней и девушек в покое. Если хочешь, мы даже не будем сообщать о тебе полиции. Но давай ты не будешь причинять кому-то вред…»

«Ха, не пытайся договориться со мной, — презрительно усмехается Юджин. — Ты связался не с тем человеком!»

«Не делай глупостей, Уэйнрайт! — высоким от волнения голосом умоляет Даниэль. — Мы можем договориться!»

«Трусишь, Перкинс, трусишь… А я-то думал, что ты реально такой крутой и дерзкий, каким кажешься. Но на самом деле ты такой же трус, как и МакКлайф-младший. А может, даже и еще трусливее.»

«Просто отпусти мою сестру и перестань мучить ее. Это единственное, что я хочу от тебя. И не смей искать Наталию и девушек моих друзей.»

«Кэссиди моя! И всегда будет моей, как бы тебе это не нравилось. Будет моей вечной рабыней.»

«Я найду способ освободить ее!»

«Ищи, парень, ищи. Но ты ничего не добьешься.»

«Как же я тебя ненавижу, мразь… — сквозь зубы цедит Даниэль, крепко сжав руки в кулаки. — Блять… Да если бы я знал, что это ты погубил Кэссиди, то сделал бы все, чтобы защитить ее от тебя. С удовольствием выступил бы в суде против тебя и рассказал, как ты издевался над моей сестрой.»

«Ты можешь только мечтать об этом.»

«Теперь я буду еще больше поддерживать Эдварда в желании навалять тебе. Он будет мстить за Наталию, а я – за Кэссиди.»

«Что ж, у тебя есть такой шанс, — пожимает плечами Юджин. — Хотя я сомневаюсь, что ты выйдешь победителем из этой битвы. Потому что ЮДЖИНА УЭЙНРАЙТА НИКТО НЕ МОЖЕТ ПОБЕДИТЬ!»

Юджин со всей силы наносит Даниэлю неожиданный удар в челюсть. Тот не может сохранить равновесие и падает на колени, почувствовав привкус крови во рту. Ему не хватает времени прийти в себя и отдышаться, потому что Уэйнрайт хочет проткнуть его позвоночник ножом. Но Перкинс вовремя уходит от атаки, и в итоге нож противника попадет в землю. Юджин быстро вытаскивает его, отбрасывает в сторону, с тяжелым дыханием бьет Даниэля локтем прямо по ключице. Тот окончательно падает на землю и пару секунд не может ничего делать. Но этого времени хватает Уэйнрайту, чтобы атаковать противника, навалившись на него сверху и начав бить в голову, руки, лицо, нос, грудь, челюсть. Впрочем, Даниэль не теряется и защищается как может, закрывая лицо и голову и нанося преступнику больные удары во все части тела руками, ногами, локтями и кулаками. У него на лице уже появляются кровоподтеки и начинается носовое кровотечение, а глаза сильно слезятся от удара кулаком по носу. Жгучая боль пронзает каждую часть его тела после того, как крепкий кулак со всей силы куда-то врезается.