— Знаю. Но обещаю, что больше не буду так делать.
— Смотри, Хелен, парни возлагали на тебя большие надежды, — уверенно напоминает Наталия. — И ты должна оправдать твои ожидания.
— Я помню . Пусть они не переживают.
В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время Сэмми развлекает девушек некоторыми выкрутасами и радостным лаем и напрашивается на небольшую порцию ласки.
— Кстати, Наталия, как там у тебя дела с аллергией? — интересуется Хелен. — Я смотрю, ты больше не чешешься.
— Все отлично, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Вчера я получила результаты анализа и сходила ко врачу. Он подтвердил, что у меня обнаружена аллергия на тот сок из апельсинов.
— А что с той пудрой? — спрашивает Ракель.
— Не знаю. Но чтобы не рисковать, я выбросила ее. Лучше поищу свою любимую пудру в магазине или куплю в Интернете.
— А ты как себя чувствуешь сейчас? — интересуется Хелен.
— Отлично. Намазала руку специальной мазью – и жизнь стала намного лучше. — Наталия бросает взгляд на свою руку, на которой есть едва заметные покраснение и волдыри. — Покраснение потихоньку проходит.
— Да уж, оказывается, аллергия у тебя не только на одних кошечек… — задумчиво говорит Ракель. — Тебе и цитрусовые нельзя…
— Знаю… Но, по крайней мере, на собак у меня аллергии точно нет. А если бы была, то сильно бы расстроилась. Ведь я так обожаю Сэмми…
Сэмми негромко подает и подставляет свою морду Наталии, чтобы та немного поласкала его. Пока Ракель и Хелен скромно улыбаются, глядя на счастливого пса, не перестающего вилять хвостом, и также уделяют ему немного внимания.
— Ох, девочки… — с грустью во взгляде произносит Ракель. — Меня совсем не радует все, что происходит в последнее время. Если мы пока что решили забыть о Даниэле и позволить ему жить как он хочет, то ситуация с Анной пугает меня.
— Не только тебя, Ракель, — тихо вздыхает Наталия. — Меня бросает в дрожь от мысли, что какой-то отморозок безжалостно издевается над нашей маленькой, беззащитной девочкой.
— Даже мистер Джонсон не может помочь нам. Чтобы что-то предпринять, нам нужны доказательства и люди, которые знают, как помочь нам.
— Верно, — кивает Хелен. — Выход был бы, если бы мы знали родителей Анны. Ну или если бы Даниэль все вспомнил и сказал нам, как найти ее мать и отца…
— Но, как вы понимайте, на этого глупца нам не стоит надеяться.
— Слушайте, а ваши родственники не могли знать родителей Анны? Вот моя бабушка точно не знает их! Но вдруг кто-то из вашей семьи как-то пересекался с ними?
— Нет-нет, мой дедушка не знает их, — уверенно качает головой Ракель.
— Мои родители – тоже, — спокойно говорит Наталия. — Да и вообще, родители Анны не очень общительные, так скажем…
— По-моему, они даже не особо общались с родителями ее одноклассников, — слегка хмурится Хелен. — Если другие как-то контактировали между собой, то Сеймуры – никогда.
— Слава богу, что из-за этого к Анне не относились как-то пренебрежительно, — уверенно отвечает Ракель. — Хотя и не сказать, что она была близка с кем-то еще, кроме нас.
— Но конфликтов у нее и правда ни с кем не было, — кивает Хелен.
Все девушки бросают грустные взгляды в разные стороны, а Сэмми очень тихо скулит, наблюдая за каждой из них.
— Знайте, вот вроде бы хочется тоже отложить решение этой проблемы до лучших времен, — признается Хелен. — Но… Мы не можем позволить Анне страдать от рук этого типа! Она – наша подруга, и мы должны помочь ей. Если не спасти ее, то она может серьезно пострадать.
— Мне очень неприятно это говорить, но боюсь, нам придется это сделать, — неуверенно отвечает Ракель, крепко сцепив пальцы. — Сейчас мы ничего не можем сделать. И в ближайшее время никакого решения не предвидится. Как бы мы того ни хотели, нам придется ждать удачного момента.
— Да и мистер Джонсон сказал примерное то же самое, — отмечает Наталия. — Мол, подождите и отдохните немного… Когда-нибудь все разрешится.
— Только вот надежда у меня не очень-то и большая.
— Мистер Джонсон – очень умный человек, который не будет что-то советовать зря, — уверенно говорит Хелен. — Раз он говорит ждать – значит, нужно ждать. Да сами подумайте – что мы можем сделать? Да ничего ! Все пути ведут к Перкинсу. А без него мы не можем сделать даже меньше половины.
— Самое противное в любой ситуации – то, что ты ничего не можешь сделать и просто вынужден сидеть без дела, — резко выдыхает Наталия. — Когда все зависит не от тебя.
— Кстати, Хелен, пока не забыли… — задумчиво говорит Ракель. — Нож и кольцо… Которые вы с Питером и Сэмми нашли возле Даниэля в тот день, когда на него напали… У кого они сейчас: у тебя или Питера?
— Нож и кольцо? — переспрашивает Хелен и слегка прикусывает губу. — Э-э-э… Да, я помню… Кажется, эти вещи у Питера.
— Он забрал их с собой? — спрашивает Наталия.
— Не знаю… Но вроде бы я отдала их ему. — Хелен начинает накручивать прядь волос на палец. — И потом не спрашивала Роуза о тех вещах после визита в больницу… Да и, честно говоря, я только сейчас вспомнила о них…
— Мы тоже… — задумчиво говорит Ракель.
— А что? Разве они вам нужны?
— Не нам, а мистеру Джонсону, — уверенно отвечает Наталия. — Он хочет взглянуть на те вещи, чтобы узнать, могут ли они принадлежать кому-то, кто фигурирует в каком-то деле.
— Э-э-э… Это вам лучше обратиться к Питу… У меня этих вещей нет. По крайней мере, я не видела их с того дня…
— Кстати, мистер Джонсон не рад, что мы не показали эти вещи Даниэлю, — признается Ракель.
— А был бы толк? — разводит руками Хелен. — Мы столько всего рассказали и показали Перкинсу, но он сумел вспомнить только лишь то, что Питер пытался покончить с собой.
— Ну он считает, что эти вещи были найдены там по причине. А раз так, значит, надо было показать их Даниэлю и узнать, что он может сказать.
Сэмми в знак согласия пару раз подает голос, сидя рядом с Хелен и внимательно слушая разговор девушек.
— Возможно, он прав… — задумчиво отвечает Хелен. — Сэмми никогда ничего не приносит без причины. И не будем забывать, что это он привел нас с Питером к Перкинсу.
— Да, но теперь уже поздно говорить об этом, — тяжело вздыхает Наталия. — Поскольку наш уважаемый мистер Перкинс злится на нас, то мы не сможем показать ему эти вещи.
— Да, жаль, что мы не догадались сделать это раньше. Может, он хотя бы вспомнил, что с ним произошло.
— Вы думайте, ни одна из этих вещей не принадлежит ему? — слегка хмурится Ракель.
— Вряд ли, — качает головой Хелен. — Питер говорит, что Даниэль никогда не носил никаких колец и не любит их. Если бы мы нашли браслет, то можно было бы что-то сказать. Но кольцо… Нет… Оно не его.
— Анна говорила об этом, — вспоминает Наталия.
— И нож, скорее всего, тоже не его. Сами подумайте, зачем он ему? Вряд ли Перкинс стал бы носить с собой нож, пистолет или что-то вроде.
— В любом случае надо показать эти вещи мистеру Джонсону и узнать, что он скажет, — уверенно говорит Наталия. — Терренс с Эдвардом обещали поговорить с Питером и попросить его отдать им эти вещи. Либо они сами свяжутся с тем полицейским, либо мы все к нему сходим.
— Не думаю, что это может здорово помочь нам, но надо все пробовать, — устало вздыхает Ракель. — Любая информация также даст нам причину порассуждать.
Хелен и Наталия кивают, а в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Сэмми негромко подает голос и подставляет девушкам свою морду, чтобы те погладили и почесали ему шерстку.
— Кстати, Наталия, а как у тебя дела с Эдвардом? — осторожно спрашивает Ракель. — Вы уладили свои разногласия?
— Нет, мы уже несколько дней не разговариваем, — с грустью во взгляде признается Наталия.
— Слушай, Рочестер, а не рановато ли вы начали говорить о свадьбе? — интересуется Хелен. — У нас и так проблем много, а вы еще и решили поругаться из-за того, о чем мы все должны думать в последнюю в последнюю очередь.
