— В большей степени просто не замечает. А когда эта женщина пытается заговорить, то та грубо ей отвечает.

— Ну слава богу, хоть руку не поднимает.

— Черт, вот и что мне делать? — недоумевает Питер. — Как достучаться до твоей подруги и заставить ее проснуться? Еще немного – и ее бабушка точно в больницу попадет. Или Хелен вообще решит бросить меня.

— Думаешь, она может?

— Я не удивлюсь. Хотя я и сам близок к тому, чтобы послать ее к черту. Серьезно, Тэйлор! Я больше не могу терпеть ее капризы!

— Но ты ведь любишь ее!

— Люблю, но если так будет и дальше, то я предпочту бросить ее и позволить жить как ей хочется. Я делаю для Хелен все, а она в ответ дает вот такую « благодарность ».

— Ох, Питер… — тяжело вздыхает Джессика. — Я бы очень хотела помочь, но не могу. Сомневаюсь, что Маршалл будет меня слушать. Да и встречаться со мной она явно не хочет.

— Ты разве хотела?

— Да. Недавно я позвонила ей и предложила где-нибудь встретиться, но она отказалась и придумала какую-то глупую отговорку.

— Да уж…

— Эй, а как она общается с другими девочками? Или они у нее тоже виноваты?

— Вроде общается, но тоже не слушает их, когда они пытаются достучаться до нее. Парни, скорее всего, тоже не смогут прочистить ей мозги. Так что ситуация безвыходная .

— Господи, вот заклинило девчонку!

— Не то слово! — Питер подходит к одной из полок, берет что-то, кладет к себе в корзинку и продолжает идти рядом с Джессикой. — Хелен непреклонна ! Что бы ей ни говорили, она никого не слушает и винит всех в том, что ее родители отказались от нее.

— Лично я прекрасно понимаю, что ей больно и обидно, что родители отказались от нее, а бабушка с дедушкой скрывали правду, — спокойно отвечает Джессика. — Но нельзя же злиться на невинных людей, вроде тебя или ее бабушки. Пусть обижается на своих мать с отцом, раз они сбежали и сбагрили ребенка своим родителям.

— Ей уже сто раз об этом сказали, но она будто закрыла уши и слышит только себя.

— Да уж, Маршалл не такой уж божий одуванчик, каким кажется…

— Я уже даже начинаю терять надежду, что она придет в себя в ближайшее время. Хотя мне очень больно. И страшно… Страшно за Сэмми. Этот пес очень тоскует без Хелен и тоже впал в депрессию. Почти ничего не ест, не играет, плохо спит, постоянно скулит, все время сидит в уголке как мышь…

— Ох, бедный песик… — покачав головой, тяжело вздыхает Джессика. — Наверное, если бы не ты и миссис Маршалл, с ним уже давно что-то случилось бы.

— Мы с миссис Маршалл делаем все, чтобы он не чувствовал себя одиноким, но это не помогает. Сэмми по-прежнему очень плохо…

— Кстати, а с кем он сейчас остался?

— С миссис Маршалл. Я попросил ее посидеть с ним пару часиков.

— А ты забираешь его к себе домой или приезжаешь к Маршаллам домой?

— Иногда я забираю Сэмми к себе домой на весь день, потому что этой женщине тяжело все время быть с ним.

— Небось, твои соседки во всю бьют копытом из-за того, что ты приводишь домой Сэмми.

— О, еще как! — восклицает Питер. — Но мне плевать! Пусть делают что хотят. И радуются, что Сэмми ведет себя очень тихо и не лает на весь дом, когда чувствует, что где-то рядом находятся кошки.

— Да уж…

— В любом случае сложившаяся ситуация меня очень расстраивает . Обидно, что ты хочешь как лучше, а получается черт знает что.

— Я прекрасно понимаю тебя, Роуз. — Джессика хлопает Питера по плечу. — Но думаю, что ты поступаешь правильно, не вмешиваясь в это дело и считая, что Маршалл лучше пока оставить в покое.

— Да, но в то же время я знаю, что должен быть рядом с Хелен и поддерживать ее вопреки всему. — Питер резко выдыхает. — Обидно, что она меня не слушает… И не понимает, что я хотел сделать как лучше.

— Знаешь, как бы я ни уважала миссис Маршалл, мне стоит признать, что она в какой-то степени тоже неправа , — неуверенно признается Джессика. — Эта женщина знала, что рано или поздно ей пришлось бы признаться в этом, но тянула до последнего. До тех пор, пока Хелен узнала тайну своего рождения не при самых лучших обстоятельствах. Да еще и решила рассказать обо всем сначала тебе. Хотя ее внучка должна была узнать обо всем первая.

— Эта женщина и сама винит себя в том, что не сделала этого раньше. Жалеет, что они с мистером Маршаллом всю жизнь лгали Хелен, что ее родители погибли, когда они на самом деле вполне могут быть живы и жить своей жизнью.

— Ну хотя бы она это понимает… Уже хорошо …

— Но с другой стороны, было ли бы лучше, если Хелен узнала бы обо всем, будучи ребенком или подростком? Как бы она это перенесла? Я не думаю, что легко! Уверен, что твоя подруга тоже бы долго дулась и злилась. Я так говорю, потому что у одного человека была немного похожая ситуация.

— Правда?

— Да, у моей подруги. Которая, к слову, невеста Терренса.

— Невеста Терренса? Ракель Кэмерон?

— Да, она. Та девушка, с которой училась Хелен, и которая терпела унижения своих одноклассников.

— Надо же… Неужели от Ракель тоже отказались родители?

— Нет, там ситуация другая. От нее пытались скрыть смерть ее родителей.

— Смерть ее родителей?

— Ее дедушка не хотел травмировать Ракель. Ведь правда об их смерти очень неприятная – они погибли в автокатастрофе. Сначала все думали, что во всем виноваты они сами, но недавно выяснилось, что авария была подстроена .

— О, боже мой… — ужасается Джессика.

— Ракель узнала об этом, когда она была еще очень маленькая, и долго злилась на мистера Кэмерона… Правда сейчас моя подруга говорит, что жалеет об этом, и не должна была так вести себя.

— В любом случае всему этому можно найти оправдания. И дедушка Ракель поступил нехорошо, и миссис Маршалл была неправа. Но я могу понять, почему они так поступили.

— Ох, теперь это уже неважно, — тихо вздыхает Питер, снова что-то берет с одной из полок, к которой подходит, и кладет в свою корзину. — Сейчас правда вышла наружу, и я думаю, что нет смысла кого-то осуждать или хвалить. Хочется лишь одного – чтобы Хелен успокоилась, перестала так обращаться со мной и миссис Маршалл и наконец-то вспомнила о Сэмми, который страдает без нее.

— Скорее бы уж… Я хочу встретиться с ней, но она отказывается…

— Когда-нибудь все это закончится.

К этому моменту Питер и Джессика подходят к еще одной полке, берут одно и тоже и кладут в свои корзины, пока между ними проходит семья: мужчина, женщина и маленький ребенок, с интересом осматривающийся вокруг.

— Ну ладно, что мы все о Хелен, да о Хелен, — переводит тему Джессика. — Лучше расскажи про себя. Как ты поживаешь?

— Легко догадаться, что не очень, — задумчиво отвечает Питер.

— Эй, а что насчет группы? Я что-то очень давно не видела твоих друзей… И где-то читала, что с Даниэлем произошло что-то плохое.

— Ох, Джессика… — устало произносит Питер. — Лучше не спрашивай, что происходит с Даниэлем… Этот парень подкинул нам много проблем… Да и он сам, походу, здорово влип, зная, при каких обстоятельствах все произошло.

— Не хочешь поделиться? Хотя пару-тройку слов!

— Пару-тройку слов? Без проблем! Больница, амнезия и обвинение в доведении до попытки самоубийства.

— Не фига себе! — округляет глаза Джессика.

— И самое обидное – мы ничего не можем сделать.

— Подожди, то есть, ты хочешь сказать, что Даниэль чего-то не помнит?

— Он вообще ничего не помнит!

— Но откуда у него появилась амнезия? Что с ним произошло?

К этому моменту Джессика и Питер подходят к кассе, у которой уже давно стоит далеко не маленькая очередь. Впрочем, это нисколько не пугает молодых людей и поэтому подходят к ней и занимают место за человеком, который стоит последним, стараясь говорить довольно спокойно.

— Некоторое время назад его сбила машина, — объясняет Питер. — И ему диагностировали сотрясение мозга, которое привело к частичной амнезии.