— Кстати, а правда, что ты однажды приходил ко мне домой и разговаривал с девчонками? — решает перевести тему Терренс.

— Правда, — кивает Даниэль. — Хотел поговорить с тобой, но тебя не было дома. По крайней мере, девчонки так сказали.

— А тебе удалось что-нибудь вспомнить про них?

— Я… Помню, как человек, который был со мной в тот момент, когда мы нашли Питера в ванной, говорил что-то про девушку по имени Ракель.

— Про Ракель?

— Да, я рассказал ей об этом, и она объяснила, что означали слова того человека.

— А о чем они были? — слегка хмурится Эдвард.

— Э-э-э… Что-то такое, из-за чего ее пришлось приводить в чувство… Она сказала, что это было связано с сильным волнением.

— Верно, — кивает Терренс. — Так и есть.

— А ты помнишь Ракель? — спрашивает Питер. — Ту девушку, чье имя было упомянуто?

— Нет… — качает головой Даниэль. — Не помню…

— Ладно, а что-то ты вообще помнишь о девчонках? О Ракель? О Наталии? О Хелен? Об Анне?

— Э-э-э… — неуверенно произносит Даниэль. — Может быть, только то, что та блондинка – это Валерия. Ой… Или Наталия…

— А Анна? — интересуется Терренс. — Ты помнишь ее?

— Это… Вроде бы девчонка с рыжими волосами? Ее цвет волос бросается в глаза, и это единственное , что я помню о ней.

— Да, это она.

— Я бы хотел поговорить с ней. И узнать, почему я ни разу не видел ее с тех пор, как был в больнице. Почему она ни разу со мной не заговорила, а в какой-то момент вообще перестала приходить.

— Понимаешь, приятель, дело в том, что Анна куда-то пропала , — неуверенно признается Эдвард. — Мы бы с радостью дали тебе шанс поговорить с ней, но она резко оборвала все контакты с нами.

— Да, девочки вроде бы говорили. Но почему? Что с ней произошло?

— Мы бы и сами хотели знать… — устало вздыхает Терренс.

— Может, кто-то из вас обидел ее? Или… Я обидел?

— Мы точно не обижали ее, — уверенно отвечает Питер. — И всегда прекрасно относились к этой девушке.

— Жаль, что я не могу с ней пообщаться.

— Даниэль, скажи, а у тебя не было никакого чувства вины перед ней, когда она была у тебя в больнице? — задумчиво спрашивает Терренс, приложив палец к губе. — Может, ты чувствовал, что должен извиниться перед ней? Или понимал, что она как-то обидела тебя?

— Да, было такое чувство… — прикусив губу, кивает Даниэль. — Мне почему-то казалось, что я как-то обидел ее… Очень хотелось извиниться… Правда не знаю, за что… Э-э-э… Ну хотя бы за то, что я не могу вспомнить ее. За то, что заставил ее плакать.

— Думаешь, вы сильно поругались до того, как ты оказался там, где тебя нашли? — слегка хмурится Питер.

— Не знаю, наверное, — пожимает плечами Даниэль и на пару секунд замолкает. — Возможно, она не хочет общаться со мной как раз из-за этого.

— По крайней мере, мы не замечали, чтобы вы ругались, — пожимает плечами Эдвард. — Конечно, вы могли промолчать и не выносить ссор из избы, но… Все-таки вы хорошо ладили.

— Но если я и правда обидел ее, то хотел бы извиниться перед ней. Даже если не знаю, почему она злится на меня и не общается со мной.

— А каковы твои ощущения? — спрашивает Терренс. — Как ты думаешь, насколько сильно она на тебя обиделась?

— Мне кажется, сильно .

— Ты должен был очень сильно обидеть Анну, чтобы заставить ее покинуть твой дом, игнорировать все звонки и сообщения и не интересоваться тобой, — предполагает Питер.

— Ничего не могу сказать… — качает головой Даниэль.

— Жаль… — с грустью во взгляде произносит Эдвард. — Сейчас только Анна могла бы сказать, что между вами произошло. Но увы, она не общается с нами… Как будто и мы перед ней виноваты.

— Наверное, да… — смотря в одну точку с грустью во взгляде, отвечает Даниэль. — Хотя не могу отрицать, что она красивая … Очень красивая…

Даниэль может чувствовать, как от упоминания имени Анны его сердце начинает биться намного сильнее, у него появляются какие-то приятные чувства, а он сам хочет улыбаться. Терренс, Питер и Эдвард переглядываются друг с другом, скромно улыбаясь и жалея, что Анна не хочет помочь им вернуть ему память. А через какое-то время к их столику подходит невысокая темноволосая девочка подросткового возраста с небольшим рюкзачком за спиной и с легкой улыбкой смотрит на Питера, Терренса и Эдварда.

— Эй, молодые люди, а вы случайно не из группы « Against The System »? — вежливо спрашивает девочка.

— Да, это мы, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— О, боже, боже! — Девочка улыбается еще шире и, радостно подпрыгивая, хлопает в ладони. — Я вас обожаю! Как здорово, что я встретила вас здесь!

— Вы уже слушали наш сингл? — интересуется Питер.

— Да, он просто потрясный ! Я целыми слушаю его в своем iPod ! А еще мне очень понравился клип на него. Уже сто раз пересмотрела его.

— Спасибо большое, нам приятно слышать подобные вещи, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард.

— Вы все нереально талантливые, парни! — радостно признается девочка. — Я жду не дождусь, когда вы наконец-то выпустите свой первый альбом! Обязательно куплю его в первый же день продаж.

— Благодарим, — искренне благодарит Питер. — Мы долго работали над ним и надеемся, что он вам понравится.

— Послушайте, парни… — Девочка складывает руки перед собой, как будто она жутко стесняется. — А вы не могли бы расписаться на моем диске с вашим синглом? Ну пожалуйста-пожалуйста! Обещаю, что я приду на ваш концерт, если он будет проходить в Нью-Йорке.

— Конечно, с удовольствием подпишем его, — с легкой улыбкой вежливо отвечает Терренс.

Девочка тут же достает из рюкзачка диск и черный маркер и протягивает их парням. Терренс забирает эти вещи и собирается оставить свою подпись. Но в последний момент Эдвард получше присматривается к диску, сильно хмурится и резко выхватывает тонкую коробочку от компакт-диска из рук брата. На лицевой стороне можно увидеть обложку, на которой изображены братья МакКлайф, а также Даниэль с Питером, одетые в черную кожаную одежду и фотографированные с некоторой высоты. Название сингла « Electric x Magnetic » написано простым тонким шрифтом белого цвета в нижней части обложки, а логотип « Against The System » – на верхней. Казалось бы, что все хорошо, но Эдвард обнаруживает, что обложка диска немного испорчена. Точнее, испорчено изображения Даниэля. Его лицо порезано ножницами и разукрашено черным фломастером. МакКлайф-младший находит это неуважением к своему приятелю по группе, но не решается спросить об этом напрямую и просто неуверенно говорит:

— Ой, простите… Кажется, обложка немного испорчена…

— Это я порезала и раскрасила ее, — холодно заявляет девочка, скрестив руки на груди.

Питер резко выхватывает диск из рук Эдварда и внимательно рассматривает, действительно замечая, что лицо Даниэля на снимке действительно порезано и разукрашено черным цветом.

— О, вы это сделали? — неуверенно спрашивает Питер, слегка нахмурившись и бросив короткий взгляд на девушку.

— Да, я, — сухо отвечает девочка.

— Но почему? — недоумевает Терренс. — Почему вы испортили именно фотографию Даниэля?

— Таким тварям, как этот человек, не место не только в вашей группе, но и на этом свете. Я терпеть не могу, когда один человек без причины подвергает другого психологическому насилию, бьет, оскорбляет, унижает, угрожает и даже доводит до желания покончить с собой.

Пока девочка говорит, Питер, Эдвард и Терренс переглядываются друг с другом широко распахнутыми глазами, заметно нервничая и поглядывая на Даниэля, который начинает чувствовать себя не в своей тарелке, понимая, что статья про его конфликт с Роузом может быть правдой.

— Боже, девушка, что вы такое говорите? — ужасается Эдвард.

— А то вы не знайте! — грубо говорит девочка и бросает презренный взгляд на растерянного Даниэля. — Все знают, что вы прикрывайте задницу этого ублюдка по команде своего менеджера. Вам запрещают говорить о том, как он унижает парня, который ничего ему не сделал.