— А может, есть что-то еще? А, милая? Ты уже давно какая-то странная! Сколько бы я ни пытался узнать, что с тобой происходит, ты всегда говоришь, что все хорошо.
— Нет… — неуверенно произносит Ракель, пока ее глаза нервно бегают из стороны в сторону, а она, нервно перебирая пальцы, резко отводит взгляд в сторону и вытирает слезы с лица. — Нет… Все хорошо… Правда…
— Нет, Ракель, это не так. Я точно знаю, что есть что-то, что ты не хочешь мне рассказывать.
— Я… Я бы рассказала, если бы… Если бы что-то произошло…
— Не в этот раз. В этот раз ты что-то от меня скрываешь.
— Я просто переживаю из-за происходящего. Вот и все.
— Да, но извини меня, нельзя переживать настолько сильно! Чтобы видеть кошмары и по ночам падать в обмороки. Наши проблемы не настолько шокирующие, чтобы так остро реагировать на них. Ситуация сложная – не отрицаю. Но это неправильно!
— Но я же не все время падаю в обморок. Я просто до смерти перепугалась из-за кошмара, в котором ты умер у меня на руках. Вот и причина!
— Ты и так медленно изводишь себя. Хотя и никому не говоришь. Сейчас видишь кошмары и падаешь в обмороки, а завтра что? Начнешь голодать? Резать себя? Наглотаешься таблеток или выпрыгнешь из окна? Мы что, все станем свидетелями повторения случаев с Наталией или Питером?
— Нет, я не собираюсь это делать!
— Если ты и дальше продолжишь себя изводить, все может закончиться именно этим.
Ракель ничего не говорит и лишь склоняет голову, все еще продолжая тихонько плакать и трястись от страха и холода.
— Пожалуйста, Ракель, прекрати губить себя и заставлять меня переживать за тебя, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс и мягко берет лицо Ракель в руки. — Мне больно смотреть на тебя в таком состоянии. Я до смерти боюсь, что у тебя может появиться желание причинить себе вред или покончить с собой. Как будто что-то медленно убивает тебя и забирает все твои хорошие эмоции.
— Ты напрасно переживаешь, Терренс, — дрожащим голосом неуверенно отвечает Ракель. — И придумываешь себе бог знает что.
— Прошу, скажи мне чего ты боишься, и как я могу помочь тебе. Откройся мне и расскажи о том, что травит твою душу. Я – твой жених. Мы – близкие друг другу люди. Что бы это ни было, я обещаю, что поддержу тебя и сделаю все, чтобы помочь тебе.
— Я знаю…
— Клянусь, я не брошу тебя. Вон из кожи полезу, чтобы сделать что-то, что поможет решить твою проблему.
Ракель смотрит на Терренса так, будто чувствует какую-то вину перед ним. Она вроде бы хочет излить ему свою душу, но боится, что он не поймет ее, осудит или даже бросит. Но понимая, что мужчина может не отстать от нее, девушка решает признаться ему в том, что чувствует что-то не очень хорошее из-за того кошмара, который ей приснился.
— У меня нехорошее предчувствие, Терренс, — с испугом в глазах признается Ракель. — Я боюсь за тебя…
— Боже, Ракель, что ты такое говоришь, — качает головой Терренс.
— Это знак . Знак, что с тобой может случиться что-то ужасное, если ты не будешь осторожнее. Я не знаю, что именно, но что-то может плохо для тебя кончиться.
— Дорогая…
— Все это произошло по причине. — Ракель тихо шмыгает носом. — Это знак . Мой сон – предвестник чего-то ужасного. И я уверена, что очень скоро должно случиться что-то плохое.
Зная, как много раз предчувствия Ракель оказывались верными, Терренс и сам начинает немного нервничать и думать о самом худшем, чувствуя, что ему тяжеловато дышать, и будучи все больше одержим чувством тревоги и мыслью, что сон девушки – некий знак. Предвестник какой-то беды… Впрочем, мужчина, видя плачевное состояние своей невесты, решает сделать вид, что она зря переживает.
— Ракель, прошу тебя, перестань так говорить, — спокойно говорит Терренс, берет лицо Ракель в руки, приподнимает его и уверенно смотрит в мокрые и красные глаза девушки. — Это всего лишь плохой сон. Он ничего не означает. Тебе может присниться что угодно. Такая белиберда, что диву будешь даваться.
— Ты мне не веришь? — удивляется Ракель и тихо шмыгает носом. — Не веришь, что я предчувствую что-то плохое?
— Твои опасения – следствие шока. Ты слишком сильно перенервничала.
— Пожалуйста, Терренс, поверь мне! — с жалостью во взгляде умоляет Ракель.
— Все хорошо, милая, не надо придумывать себе всякие страшили и думать, что меня кто-нибудь подстрелит.
— Не только подстрелить! Может случиться что угодно ! Я могу в любой момент потерять тебя, если ты не будешь осторожен.
— Ну и от кого мне следует ждать подобного? — медленно выдыхает Терренс. — Уэйнрайт или дядя Майкл сбегут из тюрьмы? Или Элеанор восстанет из мертвых?
— Не знаю, дорогой, но ты должен быть очень осторожен. — Ракель нежно гладит Терренса по щеке, жалостливо смотря на него со слезами на глазах. — Вспомни, сколько раз я была права, когда у меня было какое-то предчувствие. И ты никогда не прислушивался ко мне! Я же столько раз говорила, что всегда умела предчувствовать что-то плохое! Совсем как моя мама.
— Знаю, но если тебе приснился кошмар, это не означает, что должно случиться что-то подобное. Сновидения – это глупость! Я никогда не поверю, что они могут дать какие-то знаки. Это все сказки .
— Вот ты мне не веришь, а я знаю , что должно случиться что-то плохое, — издает тихий всхлип Ракель. — Что-то, из-за чего я могу потерять тебя. Я пытаюсь спасти тебя от беды, но ты не веришь мне. Думаешь, что я брежу. Схожу с ума! Все себе придумываю! Хотя это правда ! Я хочу спасти тебя, но ты смотришь на меня как на сумасшедшую. И не хочешь прислушаться ко мне.
Ракель сгибается пополам, все также горько плача и будучи не в силах избавиться от сильного напряжения, из-за которого все ее тело дрожит. Терренс же смотрит на нее жалостным взглядом, качает головой и гладит ее по спине, прекрасно понимая, что она права, но не решаясь говорить об этом из-за желания успокоить взволнованную девушку.
— Пожалуйста, милая, постарайся успокоиться, — мягко просит Терренс и кладет руку на колено Ракель. — Ты делаешь мне больно… Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии.
— Прошу, не говори, что мои предчувствия бредовые, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Вот увидишь, ты вспомнишь мои слова, когда поймешь, где тебя будет ждать опасность. Когда ты не должен делать ту или иную вещь.
— Просто не думай об этом. Если будешь накручивать себя и вбивать в голову подобные мысли, что-то точно случится.
Ракель ничего не говорит около двух-трех секунд и медленно переводит заплаканный взгляд на Терренса, решая не продолжать эту тему, ибо думает, что будет бесполезно убедить мужчину в ее правоте.
— Мне холодно, очень холодно… — тихим, дрожащим голосом произносит Ракель, пытаясь согреть холодные руки с помощью растирания. — Обними меня…
Терренс без лишних слов обнимает Ракель и крепко прижимает ее к себе, замечая, что она действительно очень холодная и дрожит не только по причине шока.
— О, черт, какая же ты холодная… — тихо говорит Терренс и пытается согреть Ракель, растирая руками ее спину и руки, пока она сама крепко жмется к нему. — Девочка моя…
Терренс нежно гладит Ракель по голове и целует ее в висок, в какой-то момент слегка улыбнувшись, как будто он верит, что позитивный настрой передастся девушке, чья голова покоится у него на груди, а ее руки то гладят, то нежно царапают его спину.
— Ну почему ты так расклеилась? — удивляется Терренс. — Что с тобой происходит? Ты же у меня сильная и храбрая! Вот уже начала падать в обморок из-за ночных кошмаров! Когда ты стала такой чувствительной и уязвимой? Где та дерзкая и решительная девушка, которую я встретил?
— Просто тяжело … — шмыгает носом Ракель. — Очень тяжело…
— Ах, Ракель… — Терренс гладит Ракель по голове и запускает пальцы в ее волосы, перебирая спутанные, распущенные волосы девушки с легкой улыбкой на лице. — Вот вроде ты – взрослая девушка, а вроде еще такой ребенок… Ребенок, о котором хочется заботиться, защищать, обнимать и прижимать к себе. Эдвард часто говорит подобное о Наталии… Он всегда это говорит. Для него эта девушка – тоже малышка, которую хочется защищать от этого мира и заботиться как никто другой. А она будет гораздо впечатлительнее тебя.
