— Может, ты что-нибудь хочешь? Давай я принесу то, что мы сейчас пьем с девочками?

— А что вы пьете?

— Лимонад.

— Э-э-э… Ну ладно… Давай. С радостью выпью.

— Сейчас принесу. Девчонки, поболтайте с ним.

Пока Ракель направляется на кухню, Сэмми встает рядом с Даниэлем и начинает практически неотрывно смотреть на него. Тот скромно улыбается и снова начинает гладить пса по голове, чуть позже потрепав его за уши.

— До чего же милое создание, — с легкой улыбкой говорит Даниэль.

— Да, мой мальчик такой, — дружелюбно отвечает Хелен.

— Мне понравился этот песик сразу после того, как я увидел его дома у Питера. Он тогда все время крутился возле него. Куда шел блондин – туда шел и этот пес.

— Просто Сэмми очень любит Питера и успел привязаться к нему за несколько месяцев.

— Думаю, и сам Питер любит его.

— Сэмми все любят. Этот песик может покорить сердце любого человека.

— Мое он точно покорил.

В воздухе на несколько секунд воцаряется небольшая пауза, во время которой Даниэль с удовольствием чешет Сэмми за ухом, чувствуя себя вполне комфортно в компании девушек и не хочет уйти от них так, как вчера мечтал уйти от Бланки и ее семьи. А вскоре в гостиную возвращается Ракель и приносит мужчине полный стакан свежего лимонада с тонкой соломинкой.

— Спасибо большое, — вежливо благодарит Даниэль.

— Ну что, Даниэль? — интересуется Ракель и присаживается рядом с Наталией напротив Даниэля. — Как ты себя чувствуешь?

— Вполне неплохо. Намного лучше, чем несколько дней назад. Голова уже меньше побаливает.

— А тебе что-нибудь удалось вспомнить?

— Увы, пока нет. — Даниэль вытягивает немного лимонада через соломинку, оставшись удовлетворенным вкусом этого напитка. — Все по-прежнему…

— Знакомо, но не можешь ничего вспомнить?

— Типа того.

— И даже не можешь припомнить ни чего из того, что с тобой произошло? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия.

— Нет… Хотя я пытаюсь…

— Даже нет никакого чувства?

— Мне известно лишь то, что кто-то угрожал мне. И… Хотел убить…

— А словесно или с помощью какого-то предмета? — уточняет Хелен. — Ну… Например, ножом… Пистолетом…

— Не могу сказать… — качает головой Даниэль.

— Но тогда почему ты так уверен, что тебе угрожали? — удивляется Наталия.

— Не знаю… Просто… Мне так кажется …

— Может, ты просто вбил это себе в голову, а на самом деле все не так?

— Нет-нет, я точно знаю, что мне кто-то угрожал. Это не моя фантазия…

— А кто это мог быть? — слегка хмурится Ракель. — Ты можешь хотя бы смутно вспомнить того, кто на тебя напал? Или ты думаешь, что знаешь того, что побил тебя или сбил на машине?

— Не знаю… Ничего не могу сказать… Но точно знаю, что кто-то хотел сделать со мной что-то плохое.

— Ничего себе…

— Я не придумываю, девушки. — Даниэль выпивает немного лимонада из своего стакана. — Понятия не имею, кому я понадобился, но это правда…

— Хорошо, Даниэль, мы верим тебе, — спокойно говорит Хелен. — Хоть ситуация и странная, мы можем полагать, что с тобой и правда случилось что-то ужасное. Иначе бы тебя не нашли в ужасном состоянии там, где почти никто не бывает.

— Я уверен в этом. Так же, как и в том, что знаю о попытке Питера покончить с собой.

— Да, мы знаем, что ты вспомнил об этом, — мягко говорит Ракель.

— Слушайте, а правда, что в день попытки суицида Питера со мной был еще кто-то? — слегка хмурится Даниэль. — Все парни сказали, что это был Терренс, старший из тех черноволосых братьев.

— Верно, — уверенно кивает Ракель. — Это был Терренс.

— Да, Даниэль, вы оба были со мной и моей подругой Джессикой до того, как Питер сказал вам о своих планах, — добавляет Хелен.

— Джессика? Кто такая Джессика?

— Наша с Питером подруга и его одноклассница.

— А, точно! Питер вроде бы упоминал это имя…

— Это крашеная блондинка, которая немного повыше меня. У нее еще были неокрашенные темные корни. Она никогда не носила женственную одежду и иногда может быть немного резкой.

— Э-э-э… — Даниэль слегка хмурится и напрягает мозги, чтобы попытаться вызвать воспоминания о крашеной блондинке Джессике, а затем качает головой. — Нет, не могу вспомнить… Имя знакомое, но я не помню, как выглядела та девушка…

— Ты вспомнишь ее, когда к тебе вернется память, — уверенно отвечает Хелен. — Самое главное – это то, что человек, с которым ты оказался в квартире Питера, был Терренс.

— Я знаю, что был не один. Но не могу вспомнить, с кем именно.

— Это и был Терренс! — восклицает Ракель. — Мой жених, с которым ты сейчас хотел поговорить.

— Черт… — тихо ругается Даниэль, делает большой глоток лимонада и ставит стакан на журнальный столик. — Все напрочь забыл! Мне уже начинает становиться стыдно за себя!

Сэмми тихонько поскуливает, с жалостью смотря на Даниэля, проводящего руками по своему лицу.

— Слушай, Даниэль, а может, ты хотя бы смутно помнишь внешность того человека? — интересуется Наталия. — Высокий, низкий… Стройный, худой… Со светлыми волосами или темными…

— Э-э-э… — запинается Даниэль, слегка прикусив губу. — Я… Мне… Почему-то кажется, что у того мужчины темные волосы… И… Он был высоким …

— Терренс ведь у нас тоже высокий, — отмечает Хелен. — Метр девяносто три… Почти два метра…

— Мне это ни о чем не говорит.

— Попробуй хорошенько подумать, приятель, — мягко говорит Наталия, крепко сцепив пальцы.

— Клянусь, девушки, я не помню. Вы думайте, я не пытаюсь ничего вспомнить? Да я только этим и занимаюсь целыми днями, чтобы узнать, кто я такой, кто вы все такие, и что со мной вообще произошло!

— Мы знаем, Даниэль, — тихо произносит Ракель.

— Хорошо, а ты помнишь то, что тогда сказал тот мужчина? — спокойно спрашивает Хелен. — Питер сказал, что ты помнишь какие-то обрывки фраз.

— Да… — кивает Даниэль. — Тот человек говорил что-то вроде… Питер не может умереть… Он еще живой, но его пульс слабый… Начал кричать, требуя немедленно вызвать скорую. Был очень взволнованным…

— А какие-то имена? — спрашивает Ракель. — Кроме имени Питера. Ты помнишь упоминание каких-то имен? Может, кто-то упомянул имя Хелен или той самой Джессики…

— Нет, эти имена он вроде бы не произносил… Я точно помню, что он называл лишь мое имя и имя Питера… Помню, что тот человек обращался ко мне, когда… Кричал, чтобы… Я не падал в обморок… Ибо мне стало плохо … Плохо от вида крови…

— А может, прозвучали еще чьи-то имена? — интересуется Наталия. — Может, у тебя есть чувство, что тот человек произнес какое-то имя? Не знаю… Вдруг где-то прозвучало имя Эдварда? Имя Наталии? Имя Ракель? Или…

— Погоди-ка… — Даниэль резко замолкает на пару секунд и переводит более широко распахнутые глаза на Ракель. — Ракель … Мне кажется, или… Кто-то произнес твое имя?

— Ты что-то вспомнил? — удивляется Ракель и ставит свой стакан на столик после того, как делает из него глоток. — Обо мне?

— Я… Я вспомнил… Как… Тот человек вроде бы назвал твое имя… Да… Имя Ракель … Это было… Точно…

— Когда оно было упомянуто?

— Как раз тогда, когда я и кто-то еще увидели Питера, лежащего на полу… — Даниэль качает головой. — Кажется… Тот человек сказал что-то вроде… Не вздумай падать в обморок, потому что… Потому что « я вчера уже насмотрелся на Ракель, и мне не хватало приводить в чувства еще и тебя »…

Сэмми подает голос с тихим подвыванием, все также смотря на Даниэля с грустью во взгляде.

— Ты только что это вспомнил? — спрашивает Наталия.

— Да… — тихо произносит Даниэль. — Про Ракель я начал что-то припоминать лишь сейчас… И некоторые обрывки фраз стали одним целым… То есть… Я знаю , что было тогда сказано.

— Ну вот! А ты говорил, что не помнишь!

— Значит… — слегка покачивает головой Даниэль. — Я знаю не только Питера, но еще и Ракель… И может быть, даже и того самого Терренса… Точнее, знал до потери памяти…