— Вот как… — слегка улыбается Даниэль, в очередной раз призадумавшись над ситуацией с Бланкой.

«Этот парень тоже говорит о своей любимой девушке с искренним восхищением, — думает Даниэль. — Его глаза горят. Все то же самое, что и в случае с его братом. Неужели именно это и есть любовь? Если я ничего не чувствую к Бланке, это значит, что никакой любви нет?»

— Слушай, Дэн, а почему ты спрашиваешь об этом? — слегка хмурится Эдвард. — Сначала меня расспрашивал о моих чувствах к Наталии, а теперь и Терренса просишь рассказать о любви к Ракель.

— Действительно, Перкинс! — восклицает Терренс. — Ты что забыл, как любить?

— Думаю, что да… — неуверенно отвечает Даниэль.

— Да уж… — Терренс чешет затылок и приглаживает волосы. — Тяжелый случай…

— Да ладно, Даниэль, не переживай, — с легкой улыбкой подбадривает Эдвард. — Память не вернется к тебе сразу.

— Ты лучше скажи « спасибо », что последствия травмы головы не привели к чему-то еще худшему, — уверенно добавляет Терренс.

— Я могу сказать « спасибо » только за то, что могу сам себя обслуживать, — резко выдыхает Даниэль и делает глоток из своего стакана. — Что обо мне не надо заботиться как о ребенке.

— Ничто в этом мире не происходит мгновенно. Порой требуется очень много времени, чтобы что-то понять, добиться каких-то успехов и исполнить свою заветную мечту.

Даниэль ничего не говорит и лишь пожимает плечами, пока Эдвард осматривается вокруг себя и где-то вдалеке видит свободный столик. Тот самый, за которым сидели в тот день, когда впервые собрались все вместе.

— О, слушайте, парни, а давайте сядем за столик? — предлагает Эдвард и указывает на приглянувшийся ему столик. — Вон тот как раз только что освободился! Не буду же я стоять рядом с вами все время.

— Отличная мысль! — соглашается Терренс, встает из-за барной стойки и берет свой стакан с портвейном в руки — Посидим в более тихом местечке.

— Было бы неплохо, — задумчиво говорит Даниэль и тоже встает, взяв свой стакан с небольшим количеством Coca-Cola. — Охота облокотиться на что-нибудь…

Эдвард, Терренс и Даниэль спокойно направляются к свободному столику, проходя мимо подвыпивших молодых людей. И пока Перкинс идет где-то сзади, иногда осматриваясь вокруг, братья МакКлайф идут немного впереди и переглядываются между собой.

— Ничего нового, — пожимает плечами Эдвард. — Все время повторяет одно и тоже. Все кажется знакомым, но воспоминаний – никаких. Да еще и имена никак не может запомнить.

— Да уж, — спокойно отвечает Терренс. — Случай слишком уж тяжелый.

— И я, если честно, не знаю, что нам делать.

— Я тоже. Чувствую, что все это надолго затянется.

— По крайней мере, он знает о попытке Питера умереть. А это уже хоть что-то.

— Знает о попытке, но не вспомнил его самого.

— Да… Интересно…

— Но учитывая, что он тогда чуть в обморок не свалился, пока смотрел на кровь Питера, это воспоминание реально очень сильное. Тот случай здорово встряхнул его.

— Не только тогда. Роуз же сказал, что Перкинс и вчера чуть не вырубился от волнения.

— Да уж… Хоть и ничего не помнит, но продолжает бояться крови и падать из-за нее в обмороки.

— Не помнит мозг – помнит тело.

Эдвард ничего не говорит и лишь кивает, пока он, Даниэль и Терренс подходят к нужному им столику. Молодые люди садятся так, как они и сидели в день их первого совместного времяпрепровождения: братья устраиваются рядом друг с другом, а Перкинс – напротив них. И он сразу же начинает испытывать что-то странное, подозрительно косясь на пустое место рядом с собой и на братьев МакКлайф, которые сидят так же, как и в событии из прошлого.

« Как странно… — слегка хмурится Даниэль. — Такое чувство, что когда-то произошло что-то подобное… Хотя кажется, что рядом со мной должен был сидеть еще кто-то… »

— Готов поспорить, ему опять все кажется знакомым, — уверенно говорит Эдвард, наклонившись к Терренсу, чтобы тот лучше слышал его, пока в помещении играет музыка, заглушающая любые другие звуки.

— Так оно и есть, — соглашается Терренс. — Посмотри, как он осматривает все вокруг себя. Точно думает, что кого-то не хватает.

— Но чувствую, от этого не будет никакого толку. Так и будет говорить, что все знакомо, но вспомнить ничего не может.

— Ничего, рано или поздно он все вспомнит. Перкинс не останется дурачком, который ошарашенными болтами оглядывается вокруг себя.

Эдвард резко выдыхает и бросает взгляд в сторону, пока Даниэль выпивает немного Coca-Cola до того, как неуверенно обращает на себя внимание:

— Эй, ребята… А я могу спросить вас кое о чем?

— Да, конечно, — пожимает плечами Эдвард. — Говори.

— Понимайте… Э-э-э… — Даниэль слегка прикусывает губу. — Вчера я был дома у… Питера… Того блондина…

— Да, мы знаем, — уверенно отвечает Терренс. — Питер рассказал нам об этом.

— И сказал, что ты вспомнил о его попытке покончить с собой, — добавляет Эдвард.

— Можно и так сказать… — неуверенно отвечает Даниэль. — Это произошло, когда я пошел в ванную… Мне показалось, что… Я видел светловолосого парня, лежащего на полу в луже крови… И… Еще кого-то, кто пытался ему помочь.

— Это были ты и Терренс. Вы пытались помочь Питеру.

— Да, тот парень говорил… Подтвердил, что это был он. И сказал, что со мной был Терренс, которому он позвонил незадолго до попытки покончить с собой.

— Все правильно, — уверенно кивает Терренс. — Я действительно был с тобой в тот момент, когда Питер прямо заявил о желании умереть и попрощался.

— Пит даже написал предсмертную записку, которую повесил на дверную ручку, — добавляет Эдвард.

— Да. В ней он извинился за свой поступок и сказал, что больше не может жить.

— Кажется, Питер говорил… — задумчиво произносит Даниэль, обеими руками обхватив стоящий перед ним стакан. — И… Я все больше убеждаюсь в том, что это правда… В тот момент мне было страшно… Я буквально чувствовал все, что происходило с кем-то из моего воспоминания… Слышал некоторые обрывки фраз… Даже стало плохо, когда я смотрел в пол и видел кровь, которой там не было… Меня тошнило… Кружилась голова… Было трудно стоять…

— И ты правда не помнишь, с кем ты был в тот день? — удивляется Терренс.

— Питер говорит, что это был ты. Хотя я совсем не помню тебя. Ни твоего лица, ни твоего голоса…

— Однако это и правда был я . Мы вместе пытались помочь Питеру.

— Если честно, то поначалу я думал, что схожу с ума… Что у меня галлюцинации… Это было реально жутко… Так разволновался, что даже стало трудно дышать… Успокоился лишь тогда, когда Питер вывел меня из ванной…

— В любом случае ты можешь быть уверен – это не галлюцинация, — уверенно и мягко отвечает Эдвард. — Ты видел то, что произошло на самом деле. Да, это ужасно , но увы… Мы и правда едва не потеряли Питера.

— И раз я знаю, что он хотел умереть, то начинаю быть уверенным в том, что… Я знаком, по крайней мере, с ним.

— Вы с Питером знайте друг друга намного дольше, чем мы с Терренсом знаем вас.

— Он сказал, мы – очень близкие друзья. Почти как братья.

— Это правда, — слегка улыбается Терренс. — Вы с Питером и правда очень близки. И дружите на протяжении очень долгого времени.

— В любом случае он кажется мне неплохим парнем.

— Пит – классный человек, — со скромной улыбкой говорит Эдвард. — С ним всегда интересно и весело.

— Слушайте, а почему он вообще хотел покончить с собой? — складывает руки перед собой Даниэль. — Питер сказал, что ему очень неприятно об этом вспоминать. Только лишь признался, что долгое время отказывался от отношений.

— Ты прав, эта история действительно неприятная, — с грустью во взгляде кивает Терренс. — У Питера было очень тяжелое детство, а некоторые люди не слишком любили его…

— А однажды он влюбился в одну девчонку, которая воспользовалась этим и унизила перед многими людьми, — добавляет Эдвард. — Как раз после этого он начал резаться. И поэтому не хотел ни с кем встречаться.