— Это турник, — объясняет Питер. — Чтобы подтягиваться. Правда для этого нужны крепкие руки.

— И ты занимаешься?

— Конечно. Я регулярно на нем занимаюсь, чтобы оставаться в форме. И не только. Я также занимаюсь в спортзале или делаю какие-то упражнения дома, если нет времени мотаться по фитнес-клубам.

— Хм… Говоришь, подтягиваться… — Даниэль на пару секунд задумывается, приложив руку ко рту. — О, кажется, я знаю…

Даниэль уверенно подходит к этому турнику, поднимает руки, подпрыгивает, хватается за поручень и пробует подтянуться, сделав это довольно легко. После этого мужчина подтягивается несколько раз, а затем спрыгивает на пол и стрясает что-то с ладоней.

— Это было удивительно легко, — с легкой улыбкой говорит Даниэль.

— Только ты пока поосторожнее с такими занятиями, — советует Питер. — Сначала тебе надо окончательно поправиться.

— Врач советовал прислушиваться к себе. Если плохо – надо лежать в кровати. А если нормально – можно и встать. Но мне, если честно, уже надоело лежать. Належался в больнице всю неделю.

— Понимаю. Но так нужно.

— Знаю.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Сэмми очень тихо подает голос и обращает на себя внимание Даниэля.

— Кстати, тут возле входа сидели какие-то женщины, — задумчиво говорит Даниэль, приложив палец к губе. — Забыл, как их звали, но похоже, что они живут здесь.

— Я понял тебя, — кивает Питер. — Это мои соседки сверху. Марта и Хилари.

— Я не совсем уверен, но мне показалось, что они обсуждали тебя. Не в лучшем свете. И меня удивило, что эти женщины указали пальцем на меня и спросили, почему я не поздоровался с ними, когда проходил мимо.

— Ах, эти старые клуши снова сидят на скамейке, как сладкая парочка, и обсуждают, кто что делает, — тихонько хихикает Питер. — Хотя что еще остается делать бабулям, у которых нет ни мужей, ни детей.

— А ты что не ладишь с ними?

— Да, у меня с ними не очень хорошие отношения, и они постоянно обсуждают меня в ужасном свете. Но больше всего я конфликтую именно с Мартой. Она должна была быть в очках с толстыми линзами.

— Да, припоминаю. А что вы не поделили?

— Ничего. Просто меня уже задолбали ее чертовы кошки, которые жрут всякую дрянь, постоянно травятся и орут как во время брачного периода.

— Они даже хотят, чтобы ты съехал отсюда.

— О, да! Эти бабули спят и видят тот великий день. Спорю, что Марта закатит пир в честь моего переезда, если он когда-нибудь состоится.

— А еще им очень не нравится этот песик.

— Только потому, что Сэмми громко лает, а ее кошки прячутся по углам, когда Хелен приводит сюда этого бандита.

Сэмми громко лает после того, как слышит упоминание о кошках.

— И ты хочешь, чтобы она отдала их кому-то? — спрашивает Даниэль.

— Нет, пусть они живут у нее, раз кошаки заменяют ей мужей и детей, — отвечает Питер. — Я бы и слова не сказал про этих кошек, если бы она следила за ними. Но моя соседка позволяет им бродить по подъезду или вообще выпускает на улицу и разрешает есть то, что они находят в мусорных пакетах или на помойке. А потом они травятся всем этим, начинают блевать и гадят во всем подъезде. И по утрам они часто не дают мне спать и будят черт знает во сколько своими громкими мяуканьями.

— О, сочувствую… — с грустью во взгляде произносит Даниэль.

— Я ничего не имею против кошек и отношусь к ним хорошо. Но меня раздражают конкретно эти кошки. Которые задолбали не только меня, но и весь дом. Но увы, на эту женщину ничто не действует.

— Ясно… — Даниэль снова осматривается вокруг себя, пока на пару секунд в воздухе воцаряется тишина. — Эй, я вроде бы слышал, что эти женщины говорили о какой-то группе… В которой ты играешь…

— Да, у нас есть группа, — с легкой улыбкой отвечает Питер.

— У нас ?

— Конечно. Ты тоже являешься ее частью.

— Я являюсь частью группы?

— Да, я играю на ударных, ты – на бас-гитаре, Терренс – на ритм-гитаре, а Эдвард – на соло-гитаре. И мы все поем.

— О, вау! — с легкой улыбкой произносит Даниэль. — А кто такие Терренс и Эдвард?

— Наши друзья. У них обоих черные волосы. Один – самый высокий из нас, а второй – пониже, но повыше нас с тобой.

— Да-да, кажется, я помню… Правда путаю их между собой. Они очень уж сильно похожи.

— Они – родные братья. С разницей в два года. Терренс, который повыше, старший, а Эдвард, который пониже, – младший.

— Надо же… — Даниэль снова окидывает взглядом всю гостиную и указывает пальцем на какие-то вещи, лежащие где-то в углу. — О, а что там лежит?

— Это оборудование для записи песен, — задумчиво отвечает Питер, почесав затылок. — Ну там… Э-э-э… Микрофоны, поп-фильтры, гитара, кахон, еще кое-что…

— И зачем тебе это?

— Хочу оборудовать у себя дома студию. Правда пока что оборудование лежит без дела, хотя у меня на компьютере есть все нужные программы. У меня есть опыт в работе над музыкой благодаря работе в студии и шансу поэкспериментировать с настройками.

— Здорово! А что мешает тебе сделать это?

— Соседки, конечно же! — Питер тихонько усмехается. — Они и так до смерти ненавидят меня, а если я начну громко петь и играть на инструментах, то эти люди точно подожгут мою квартиру вместе со мной. Марта уж точно устроит против меня всемирный заговор и пойдет на мою квартиру с горящим факелом в руке.

— Ты думаешь, она сможет? — тихо хихикает Даниэль.

— Поверь мне, Перкинс, я знаю эту женщину много лет и всегда был уверен, что у нее не все дома. Может, были бы у нее муж и хотя бы один ребенок, то все было бы иначе. Но увы, она – одинокая старушка, скрашивающая одиночество кошками.

— Ну по крайней мере, та женщина, с которой ты говорил, относится к тебе нормально.

— Это так. Кларисса – единственная из соседей, с кем у меня нормальные отношения. Я всегда могу прийти к ней и что-то попросить. Эта женщина тоже живет одна, но правда муж очень давно бросил ее, а дети уже выросли и живут своей жизнью.

— Понятно…

В воздухе воцаряется пауза, которая нарушается лишь негромким лаем Сэмми, что бегает вокруг Питера, не скрывающий своей тихой ухмылки.

— Эй, в чем дело, пушистик? — спрашивает Питер, с легкой улыбкой почесывая Сэмми за ухом. — Чего ты такой веселый? А, приятель?

А пока Сэмми наслаждается этим почесыванием, энергично виляя хвостом, Даниэль недолго о чем-то думает, еще раз окинув взглядом всю комнату.

— Слушай… — задумчиво говорит Даниэль. — о… Опять забыл, как тебя… П… П… Педро …

— Питер, — с легкой улыбкой поправляет Питер.

— Да, Питер… Прости…

— Ничего, все нормально.

— Слушай, Питер, а если мы все-таки знакомы, то ты не мог бы рассказать что-нибудь о себе? Или остальных?

— А что конкретно ты хочешь услышать?

— О, честно говоря, я даже не знаю, с чего начать… — неуверенно отвечает Даниэль, осматриваясь по сторонам и почесывая затылок. — Ну… Для начала расскажи, как я познакомился с тобой и остальными парнями и девушками.

— Ну лично я познакомился с тобой, когда мы оба проходили прослушивание в группу, в которую в итоге были приняты.

— Мы играли в группе?

— Да, но совершенно другой. Не той, в которой играем сейчас. С нами тогда пела одна противная девчонка по имени Марти Пэтч. Она была жуткой задирой и самой настоящей эгоистичной стервой, которая считала, что ей все должны. Вела себя ужасно практически со всеми.

— С нами тоже?

— О, нас она на дух не переносила. Кстати, именно из-за нее мы покинули ту группу после нескольких лет работы. Марти тогда еще заставила нас заплатить деньги за пару уничтоженных вещей. Мы заплатили и навсегда попрощались с ней.

— Ясно… А как мы попали в другую группу?

— На самом деле это была твоя идея. Ты предложил нам обоим попробовать создать группу. Ради развлечения.

— Значит, в группе было лишь два человека?