— Да и у меня было много воздыхателей… Но везло лишь единицам.

— Это такая редкость, когда мужчины влюбляются по-настоящему сильно, и готовы жениться… Вон сколько пар сейчас разводятся! А раньше развод считался едва ли не позором, и их практически никогда не было. Ну а сейчас что? Женятся, живут немного и разбегаются.

— Не умеют они быть мужьями и женами. Не умеют. Все стали слишком эгоистичными и требовательными.

— Еще как! — соглашается Марта, — Господи, что же происходит с этим миром? Что в нем останется после нашей смерти? Я смотрю на нынешнюю молодежь и просто прихожу в шок. Взять того же Роуза и его компанию! Вот что станет с миром из-за таких, как они? Что?

— Кстати, как бы я не хотела это говорить, но должна признаться, что подружка Роуза довольно неплохая, — задумчиво отмечает Хилари. — Всегда здоровается и ведет себя очень скромно. Ее научили быть вежливой и женственной.

— Ну не знаю… Вдруг мы плохо ее знаем! Может, на самом деле она любит выставлять свои прелести на всеобщее обозрение. Расфуфырится как проститутка и снимается голой!

— Даже если это и так, то Роуз явно не против. Он и сам тот еще бесстыдник и запросто может ходить без трусов. На радость маленьким девочкам, которые восхищаются им.

— Да уж… Вот что значит расти сам по себе… Разве может мать-алкоголичка дать своему ребенку что-то хорошее? Да ничего! Разве что научить пить водку, да старшим грубить!

— Что он и делал, когда был в депрессии. Помнишь, как две его подружки однажды убирали квартиру Роуза и выносили огромные мешки с гремящими бутылками? Да он точно пил каждый день по бутылке без остановки!

— Ничего, Хилари, — уверенно произносит Марта. — Рано или поздно он точно кончит плохо. Нажрется водки как свинья и замерзнет где-нибудь под забором до смерти. Вот пойдут дела его группы плохо – и Роуз точно запьет! От горя. Ведь он же не хочет устроиться на нормальную работу! Для него это будет катастрофа !

— Увы, Марта, пока по его группе сходят с ума всякие соплячки, у нее все будет хорошо. Правда не будем забывать, что большая часть этих фанаток сходят с ума по актеру из этой группы. Ну, которого распиарили так, словно он – Бог! Говорят, в начале двухтысячных он был на пике славы.

— Да уж, и что в нем особенного? Вот станет этот актеришка старым, то он уже никому не будет нужен, а все эти малолетки найдут себе нового кумира. Они же у них меняются едва ли не каждый год.

— Всему свойственно кончаться. Вот и слава этого актера не будет вечной. И красота тоже. Если уж кто-то думает, что она у него есть.

— Согласна.

Даниэль все это время стоит неподалеку и слушает разговор Марты и Хилари, немного смутившись, когда одна из этих женщин указывает на него пальцем и начинает охотно обсуждать его со своей подругой. Мужчина еще несколько секунд стоит на том же месте, а потом неуверенно подходит поближе к зданию, стараясь не замечать их и желая не мешать им. Однако когда он хочет зайти внутрь, его громко окликает Хилари:

— Эй, парень! Опять пошел в гости к своему дружку?

Растерянный Даниэль несколько секунд смотрит куда-то в одну точку, а потом неуверенно переводит взгляд на Марту и Хилари.

— Э-э-э… — запинается Даниэль. — Что, простите? Это вы мне ?

— А кому же еще? — тихо усмехается Хилари. — Ты здесь единственный парень.

— Э-э-э… — Даниэль неуверенно осматривается по сторонам. — Да… Кажется…

— А что же ты с нами не здороваешься? — слегка прищурив глаза, спрашивает Марти. — А, парень? Тебя родители разве не учили здороваться со старшими?

— Или ты, твой дружок Роуз и еще двое из вашей группы так ослеплены славой, что для вас вежливое отношение к старшим – это что-то нечто недостижимое? — холодно спрашивает Хилари.

— Э-э-э, простите, мэм, а разве я вас знаю? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— Вот это заявление! — громко восклицает Марти, слегка приоткрыв рот и удивленно смотря на Даниэля. — Совсем уже зазвездились молодые! Никакого уважения к пожилым! А мы еще хотим, чтобы после нас было достойное поколение.

— Это точно! — возмущается Хилари. — Теперь уже и решили делать вид, что не знают нас!

— Э-э-э, простите, но я не очень понимаю вас… — неуверенно отвечает Даниэль.

— Да, и чему вас только родители учили в свое время? — недоумевает Марта. — Или вы все сами по себе были, прямо как ваш дружок Роуз? Папаши вообще не было, а мамаша переживала только из-за того, как бы ей достать бутылку спиртного, а потом вообще ушла и не вернулась.

— Не знаю… Наверное… Э-э-э… — Даниэль испуганно осматривается вокруг, немного тяжело дыша. — Простите, но… Я спешу… Мне нужно идти … Раз уж я вас знаю, то добрый день… До свидания… Ой… То есть, добрый день… Э-э-э… В общем, я пойду…

Немного взволнованный Даниэль быстрым шагом направляется ко входу в здание, пока Марта и Хилари провожают его вопросительным взглядом, переглядываются между собой и пожимают плечами.

— Такой странный, — отмечает Марта. — Точнее, еще более странный, чем раньше.

— А глаза-то потерянные … — с хитрой улыбкой говорит Хилари. — Видела? Он какой-то слишком рассеянный…

— Есть такое… У меня такое чувство, что он где-то ударился головой, и у него отшибло память.

— Возможно… Ведь этот парень ведет себя так, будто находится здесь впервые. Точнее, забыл, что уже миллион раз бывал в этом месте.

— Я тоже это заметила.

Марта и Хилари продолжают сидеть на скамейке рядом со входом в здание и обсуждать странности в поведении Даниэля, иногда окидывая взглядом все, что происходит у них перед глазами, и наслаждаясь теплой солнечной погодой.

А тем временем сам Даниэль внимательно осматривается вокруг, все больше удивляясь тому, что прекрасно знает, куда идти, как будто уже бывал здесь ранее. Мужчине даже не приходится ломать голову над тем, куда идти, потому что ноги сами ведут его в нужном направлении. Через несколько секунд он вызывает лифт и заходит в него, видя, что здесь уже находится какой-то мужчина в возрасте, очень заинтересованно читающий газету. Он не обращает внимания на брюнета, который бросает ему свой короткий взгляд, нажимая кнопку нужного этажа.

И пока лифт едет на нужный этаж, Даниэль облокачивается спиной о стенку и неуверенно осматривается вокруг себя. Он начинает испытывать какое-то странное чувство, стоя на этом месте, в этом лифте… Нет, Перкинс не испытывает страха перед лифтами или клаустрофобии… Это что-то совершенно другое, не похожее на какую-то фобию… Но это странное, знакомое чувство почему-то вызывает у него чувство тревоги и заставляет понимать, что ему немного тяжело дышать.

« Черт, почему я так странно чувствую себя, пока стою здесь? — удивляется Даниэль. — Не понимаю… Неужели есть что-то, с чем это связано? Какая-то причина? Может, что-то случилось со мной в этом лифте? »

Вскоре лифт останавливается на нужном этаже, Даниэль немного неуверенно выходит, а незнакомец с газетой жмет кнопку и поднимается выше, странно смотря на молодого парня до тех пор, пока кабина не закрывается. Мужчина осматривается вокруг и продолжает куда-то уверенно идти куда-то, прислушиваясь к своим ощущениям и позволяя своим ногам вести его куда нужно. Пройдя по небольшому коридору с множеством различных дверей, Даниэль подходит к месту, где есть несколько ведущие в разные квартиры. Дверь одной из них сейчас открыта, а на ее пороге стоят какая-то низкорослая женщина с седыми короткими волосами и высокий блондин, одетый в серо-черную толстовку с закатанными на четверть рукавами и серыми штанами. Его пшеничные волосы немного взъерошены, а он сам держит в руках какие-то вещи, с легкой улыбкой разговаривая с женщиной.

— Спасибо большое, миссис Ларсон, — с легкой улыбкой благодарит Питер. — Мне это нужно всего на один день. Обещаю, я завтра же верну вам эту вещь.

— Пользуйся на здоровье, Питер, — дружелюбно отвечает женщина. — Я все равно пользуюсь ею только в редких случаях.