Спустя несколько секунд в палату кто-то стучится. Пока Бланка резко отстраняется от Даниэля с широко распахнутыми глазами, сюда заходит лечащий врач мужчина, который видит девушку и сильно хмурится.
— Бланка? — сердится врач. — А ты что здесь делаешь? Опять занимаешься чем угодно, но только не своей работой?
— О, синьор … — дрожащим голосом неуверенно произносит Бланка. — Я… Я…
— Хочешь, чтобы кто-то опять пожаловался на тебя? Тебе ведь ясно сказали, что еще одно замечание – и ты будешь уволена!
— Por favor, señor, lo siento, lo siento [29]… — Бланка резко отстраняется от Даниэля и поправляет свои слегка растрепанные волосы. — Просто я хотеть узнать, как он себя чувствовать.
— Хватит уже шляться по палатам пациентов и болтать с ними! Им покой нужен, а ты беспокоишь всех своей болтовней на ужасном английском.
— Простите, синьор, я не хотеть…
— Живо работать! — немного грубо командует врач. — Полы во всей больницей опять грязные из-за того, что уборщица снова прохлаждается!
— Я понимать все… Понимать…
— Живо, Морено! И запомни: еще одно предупреждение – будешь уволена ! Больше никто не станет терпеть такую ленивую и наглую работницу.
— Si, si, señor [30], я идти… Идти… Идти…
Бланка встает с койки и, заправляя прядь волос за оба уха, спешно покидает палату, пока врач смотрит ей вслед.
— Вот ленивая девчонка, — хмуро бубнит врач. — Еще и грубиянка! Шляется непонятно где и ничего не хочет делать! А работать кто будет и полы мыть? Уже несколько человек пожаловались на нее!
— Простите за мое любопытство, доктор, а почему она будет уволена? — неуверенно спрашивает Даниэль. — Что сделала эта девушка?
— Лучше не спрашивайте! Бланка не выполняет свою работу и постоянно слоняется по больнице как на прогулке. Другие уборщицы делают за нее большую часть работы, а эта бездельница только сидит с телефоном в руках, постоянно что-то ест в кафетерии и действует всем на нервы разговорами о какой-то группе. Или каком-то певце. Я так и не понял!
— А почему вы назвали ее грубиянкой?
— Да грубит она всем! Люди спрашивают у нее что-то, а она всех грубо посылает или запутывает так, что они теряются. Короче говоря, от нее одни только проблемы! Да еще и испанка, которая едва говорит по-английски! Не понимаю, как ей вообще дали работу…
— Ясно…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а затем врач слегка хмурится и переводит взгляд на Даниэля.
— Кстати, мистер Перкинс, а что она от вас хотела? — интересуется врач.
— Не знаю, — пожимает плечами Даниэль. — Зашла в палату без стука и начала что-то говорить… Я… Понял не все, честно говоря.
— Я вроде бы видел ее вчера возле вашей палаты. Она к вам не заходила?
— Бланка сказала, что заходила. Хотя я забыл об этом.
— Ну понятно… — резко выдыхает врач. — Ладно, я потом разберусь с этой девчонкой… А по-хорошему ее вообще надо уволить. Платят деньги ни за что! За то, что она жутко ленивая и работает только после нескольких хороших пинков.
— Она… Какая-то… Даже не знаю, как сказать… — Даниэль начинает нервно перебирать пальцы. — Приставучая ! Она слишком усердно мне навязывается…
— Вы не хотите, чтобы она приходила сюда?
— Да нет, пусть приходит, раз хочет… Но мне не очень комфортно в ее обществе… Бланка сильно давит… Понимайте …
— Не беспокойтесь, мистер Перкинс. Если я еще раз увижу Морено возле вашей палаты, то лично подниму вопрос о ее увольнении.
— Спасибо, доктор.
— Кстати, как вы чувствуйте себя сегодня? — спрашивает врач, подходит к Даниэлю и проверяет реакцию его зрачков с помощью своего фонарика, который он достает из кармашка на белом халате.
— Чуть лучше, хотя временами чувствую головную боль.
— Хотите, чтобы я дал вам болеутоляющее?
— Было бы неплохо… — почесывая затылок, задумчиво отвечает Даниэль.
— Хорошо, я позабочусь об этом… А что-нибудь еще беспокоит?
— Тошнит немного… И все еще сильная слабость…
— А глаза не болят на свету?
— Уже меньше.
— Хорошо. Как я уже сказал, при хорошем отдыхе и соблюдении указаний врача вы быстро поправитесь. У вас сильное сотрясение мозга, но не слишком критичное. Нужно всего лишь не перенапрягаться.
— Значит, я смогу быстро восстановиться?
— Ну быстро ничто не происходит. Думаю, один-два месяца точно уйдет на восстановление. А может, и больше.
— Надо же…
— Не отчаивайтесь, сэр. Вы молодой и крепкий парень, организм у вас хороший… Молодые всегда легче переносят какие-то недуги. Вот и вы сможете жить прежней жизнью уже через некоторое время.
— Вы даете мне надежду.
Врач кладет свой фонарик в кармашек на белом халате и бросает Даниэлю мимолетную улыбку, пока тот бросает взгляд на окно, сложив руки перед собой.
— Кстати, мистер Перкинс… — задумчиво произносит врач. — Я обратил внимание на ту рыжую девушку, которая была здесь со своими друзьями. Она говорила, что вы – ее возлюбленный.
— Почему-то ее я запомнил лучше тех людей, что приходят сюда, — признается Даниэль. — Ну… Может, припоминаю еще и парня со светлыми волосами… А остальных забываю после того, как они уходят.
— Значит, вы все-таки помните этих двоих?
— Не совсем… Просто… Мне кажется, что я уже видел их раньше. Мне они кажутся более знакомыми, чем другие.
— А что насчет других?
— Они тоже кажутся знакомыми, но я не уверен. — Даниэль медленно выдыхает. — Честно говоря, я запутался … Я хочу вспомнить хоть кого, но пока что могу рассказать что-то лишь про самого себя.
— Вы не вспомните все сразу. Память будет возвращаться постепенно . Сейчас вы помните о себе, а завтра вспомните и ту рыженькую девочку, и того блондина.
— Кстати, должен признаться, что та девочка очень красивая, — слегка улыбается Даниэль. — И… Я чувствую себя как-то странно, когда думаю о ней… И когда она приходит в палату… Я не имею в виду, что мне противно. Наоборот, я хочу оказаться ближе к ней.
— Мозг не помнит, но ваше сердце – да. Оно уж точно знает , кому принадлежало до того, как вы потеряли память.
— Да, но меня огорчает то, что она молчит. Пока те люди все время что-то говорят, та девушка не сказала ничего . Я слышал ее голос лишь пару дней назад. Пытался спросить ее о чем-то и заговорить, но она молчала.
— Она просто шокирована, мистер Перкинс. Но не переживайте, вскоре эта девочка придет в себя и заговорит с вами. Ваши друзья тоже были в глубоком шоке после того, как узнали про вас. Они и сейчас не верят, что вы ничего не помните, но уже в состоянии помогать вам.
— Все так сложно … Моя голова разрывается ото всего, что мне приходиться слышать и узнавать. И самое обидное – я не могу полностью довериться этим людям. Да, кажется, что они хотят помочь, но… Не знаю… Я сомневаюсь …
— Мой вам совет, молодой человек, — мягко говорит врач, присаживаясь на койку напротив Даниэля. — Не отказывайтесь от помощи этих людей. Я абсолютно уверен, что они говорят правду.
— Вы думайте, я смогу вспомнить их?
— Уверен. Когда вы покинете больницу, проводите с ними больше времени. Возможно, вам удастся вспомнить что-то об этих людях. Я уже попросил их рассказать вам о себе и показать места, с которыми вас что-то связывает. Это должно хоть немного помочь вам.
— А я точно не останусь таким навсегда? Я действительно все вспомню?
— Нет, мистер Перкинс, амнезия, как правило, длится лишь какое-то время. Может, сейчас вам не удастся вспомнить кого-то, но через некоторое время вы вспомните все. Это может произойти в любой момент. Не ждите. Просто живите, проводите время с этими людьми и восстанавливаетесь после травмы. И когда вы немного оправитесь, вам будет намного легче вспомнить все, а мозг начнет правильно функционировать.
— Я бы очень хотел вспомнить все и узнать, кто врет, а кто – говорит правду.
