Однако в какой-то момент я поняла, что так больше не может продолжаться… Мне нужно было вырваться из его рук любой ценой. И бежать… Бежать как можно дальше. Так что… Именно поэтому после долгих попыток сопротивляться этому человеку я схватила стеклянную вазу… Это было первое, что я имела у себя под рукой. И затем… Ударила того мужчину по голове. Ваза мгновенно разбилась об его голову на мелкие осколки… От нее практически ничего не осталось… Момент удара произошел для меня как будто в тумане… Я едва помню, как сделала это… Но некий адреналин в крови заставлял меня не сдаваться… Сработал какой-то инстинкт самосохранения…
Однако я очень хорошо помню тот момент, как тот мужчина резко отпустил меня и замертво упал на пол. Он был весь в крови… Я все еще помню его глаза… Они были широко раскрытыми, но стеклянными и… Неживыми. А его голова… Она была вся в крови! На полу было очень много крови… Это было ужасное зрелище… Я никогда прежде не видела столько крови, сколько было тогда! Господи… Я захотела кричать во все горло от страха и ужаса, которые овладели мной.
В тот момент я очень сильно испугалась. До смерти боялась, что в самом деле убила его. Кому же хочется становиться убийцей? Особенно если кто-то не собирался делать это намеренно! Я молилась кому только можно, когда подошла к нему и начала проверять его пульс. Но к моему ужасу не нащупала его. Сколько бы раз ни пыталась сделать это в разных местах. И тогда-то я пришла в ужас от осознания того, что он мертв. Шансов спасти его уже не было! Он был мертв… Убит мной… Мной, Алисией Томпсон…
Тогда я не могла поверить, что поневоле стала убийцей. У меня не было желания убивать его. Да, этот мужчина приставал ко мне и хотел изнасиловать, но я не собиралась его убивать… Клянусь, в тот момент я от стыда захотела сама убить себя за это. Всерьез испугалась за свою жизнь и за то, что со мной будет. Ведь я прекрасно понимала, что мне грозила тюрьма за убийство и довольно приличный срок. Я могла выйти из тюрьмы уже старухой, чья жизнь уже давно потеряла всякий смысл.
Однако я так испугалась, что окажусь в тюрьме, что не придумала ничего лучше, кроме как попытаться сбежать. Да-да, тогда я решила бежать! Бежать, куда глаза глядят. Бежать в чем я осталась после той попытки изнасилования. И потом очень долго не могла найти в себе мужество признаться в содеянном и ответить за свой поступок. Просто струсила… Страх заставил меня воспользоваться шансом избежать наказания за убийство человека, и я поддалась ему.
Так что… Я просто взяла свои вещи и унесла ноги. Хотя об уничтожении улик тогда не подумала, ибо я была в таком состоянии, что мне едва удавалось что-то соображать. Мне повезло, что я вообще сумела сбежать так, что меня никто не смог найти. Повезло, что я смогла сбежать оттуда, от куда меня буквально могли лишь вынести вперед ногами. А иначе бы я угодила за решетку намного раньше. Ибо мне не позволили бы оставаться на свободе после убийства того мужчины.
Те дни, что я скрывалась от правосудия, были ужасны: по ночам мне снились кошмары, а я видела окровавленную голову того мужчины и его озлобленное лицо… Я как будто заново переживала все это… Просыпалась в холодном поту и заливалась слезами. Мне было так плохо, как еще никогда не было плохо. Я не чувствовала себя так ужасно даже тогда, когда узнала о смерти своей младшей сестры и пошла на ее похороны.
Все это время я страдала от угрызений совести. Внутренний голос ругал меня за то, что я решила скрыться с надеждой, что все это просто так забудется. Я буквально потеряла сон и аппетит… Сильно похудела… Начала страдать от панических атак… А ночные кошмары буквально сводили меня с ума. Все напоминало мне о том, что я стала убийцей. Куда бы я ни пошла, перед глазами всегда стояло окровавленное лицо того мужчины. А долгое время после случая с Инес я в своих ночных кошмарах видела еще и ее. Она погибала на месте и до дотягивала до приезда скорой. Какие-то люди называли меня убийцей и требовали идти в тюрьму. Если бы ситуация была иной, то я могла бы стать убийцей уже двоих людей. Господи… Меня бросает в дрожь от одной мысли, что это могло произойти.
После убийства Гильберта мне было ужасно стыдно… Перед своей семьей… Перед семьей покойного… Перед Богом, в которого я искренне верю… И который до сих пор наказывает меня за этот страшный грех… Я так и не смогла вымолить у Него прощения… Мне было так плохо, что я порой задумывалась о том, чтобы покончить с собой. Потому что жить с таким грехом на сердце казалось нереальным испытанием. Я хотела, чтобы Господь решил мою судьбу и отправил меня в ад, где горят все грешники… Я действительно едва не сделала это. Приготовила пачку сильнодействующего снотворного, на которое тогда буквально подсела. Была готова выпить все таблетки… Но в последний момент меня что-то остановило… Не знаю, что. Однако я вдруг поняла, что мое время помирать еще не пришло. Как будто Бог держал меня за руку и не давал совершить самосуд и наказать саму себя.
Увы, тогда у меня не было никого, кто мог бы поддержать меня… Потому что я ото всех скрывалась. Впрочем, знали бы мои живые еще на тот момент родители, что я сделала, то они бы отказались от меня как от дочери. Ибо им было бы стыдно быть отцом и матерью той, что убила человека… А как было стыдно моей младшей сестре Элизабет и моему деверю Джексону , которые погибли незадолго до того, как я стала убийцей! Они бы и сами не стали общаться со мной, если бы были живы.
Впрочем, через некоторое время полиция все-таки арестовала меня. Нет, не поймала… Я просто не выдержала этой ноши, сама пришла в полицейский участок и заявила о том, что убила того мужчину. Да, я все-таки сдалась полиции, сделав чистосердечное признание. Я абсолютно честно рассказала следователю обо всем, что тогда произошло. И меня сразу же арестовали.
Мне пришлось три адских месяца просидеть в тюремной камере, прежде чем начался суд, который решил бы мою судьбу. Однако эти месяцы казались мне целой вечностью. Условия были просто ужасны, едва отвратительная, соседки по камере не давали мне спокойной жизни… А еще меня постоянно водили на допросы и встречи с Себастьяном , адвокатом, которого полиция предоставила мне для защиты. Да еще и пришлось встретиться с семьей погибшего, которого проклинала меня и наговорила мне много всего обидного.
Все это очень сильно вымотало меня… Я успела потерять, наверное, половину своего веса. А из-за резкого похудения я была похожа на какой-то скелет, обтянутый кожей. Когда-то в детстве мальчишки дали мне прозвище « Тощая куколка », потому что я была очень худой… Но во время судебных разбирательств я выглядела настолько ужасно, что боялась саму себя… К тому же, мой организм настолько ослаб, что я стала часто болеть. За те три месяца ко мне приводили врачей, наверное, раз сто. Я могла легко заболеть даже из-за легкого прохладного ветра. Хотя до этого у меня всегда было крепкое здоровье, и я знать не знала, что такое простуда.
И вот спустя три месяца все-таки начался судебный процесс, на котором решали мою судьбу. Я никогда не забуду те озлобленные лица родственников этого человека, среди которых и была Элеанор Вудхам , та самая женщина, которая и потребовала у меня деньги за лечение ее подруги. Она – его дочь. И требовала наказать меня за то, что я убила ее отца. Как она думала, намеренно. Хотя это неправда, и я честно об этом сказала.
Правда, несмотря на мою честность, вся семья того мужчины желала мне сгореть в аду и требовала, чтобы суд дал мне едва не пожизненное наказание. Да и их адвокат Адриан поддакивал им и активно поливал меня грязью и рассказал судье столько всего ужасного, что я даже и вспоминать не хочу. Меня выставили едва ли не самой мерзкой женщиной на этом свете. Наверное, если бы было возможно, они бы с радостью добились для меня смертной казни. И злорадствовали, видя, как кто-то убивает меня…
Весь этот процесс длился где-то месяц или два. А потом настал тот долгожданный день… Тот день, который я никогда не забуду. Тринадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто восьмого года… Тогда суд посчитал, что я убила человека по неосторожности и действительно защищала себя. Поэтому меня признали не виновной в этом преступлении. За что я от всей души поблагодарила своего адвоката Себастьяна , который сделал все, чтобы спасти меня от тюрьмы… Родственники покойного были ошеломлены этим приговором и начали проклинать не только меня, но еще и судью и всю коллегию присяжных и моего адвоката… Мол, убийце нужно было дать пожизненное, а вы ее отпустили… Однако решение уже было принято и не подлежало обжалованию…
