— Да-да, точно! — восклицает Даниэль. — Мы разберемся с ними и дадим понять, что вы отказались общаться с прессой.

— Спасибо, ребята, — слегка улыбается Наталия. — Думаю, вы найдете, что сказать им, чтобы они остались довольны.

— Все будет хорошо, — уверяет Хелен. — Мы с Анной тоже попробуем поговорить с ними.

— Говорите все как есть, — советует Терренс. — Скажите, на сколько посадили дядю Майкла и его сообщников, и дайте понять, что в зале никаких происшествий не произошло.

— Мы все сделаем, — обещает Анна.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой мимо них проходят какие-то женщины и мужчины в деловых костюмах с папками в руках.

— Кстати, ребята, спасибо вам за то, что вы пришли поддержать нас, — устало говорит Наталия. — Хотя вы имели полное право не делать это.

— На то мы и друзья, чтобы поддерживать друг друга в любых ситуациях, — с легкой улыбкой отвечает Анна.

— В любом случае спасибо вам огромное, — дружелюбно говорит Терренс.

— Да, спасибо большое, — благодарит Эдвард. — Здорово, что у нас была такая потрясающая поддержка. Нам было намного легче справиться со стрессом и выдержать это испытание длиной почти в три месяца.

— Мы в долгу перед вами, — дружелюбно говорит Ракель.

— Мы сделали это ради дружбы, — с легкой улыбкой отвечает Питер.

— Ради таких классных друзей можно встать с петухами, — скромно хихикает Даниэль. — Хотя вы знайте, что я ненавижу рано просыпаться.

— Считайте это еще одним шагом к дружбе, — слегка улыбается Хелен. — Не знаю, насколько я успела сдружиться с вами, и привыкли ли вы все ко мне, но хочу верить, что все-таки это случилось.

— Конечно, случилось, — мягко, уверенно отвечает Ракель. — Тебя все очень сильно любят.

— Рада это слышать. Я благодарна вам, девочки, за то, что вы предоставили мне шанс подружиться с вами, а вам, парни, за то, что вы поняли, что от меня можно не ждать ничего плохого.

— Вот и прекрасно! — восклицает Питер, крепко обняв Хелен обеими руками. — Здорово, что вы наладили отношения.

— Чего не сделаешь ради любимых мужчин, — с легкой улыбкой говорит Анна, на секунду положив голову Даниэлю на плечо. — Хотя мы сделали это не только ради вас, но и ради желания начать все сначала.

— А как вы думайте, уже можно издавать радостный возгласы с криком «Лучшие друзья навсегда»? — скромно интересуется Эдвард.

— Предлагаю проверить, — загадочно улыбается Терренс и выставляет руку вперед.

Ракель кладет свою руку поверх руки Терренса первой, а затем все остальные по очереди делают то же самое, переглядываясь между собой с легкой улыбкой на лице.

— Лучшие друзья навсегда! — уверенно произносят Терренс, Ракель, Эдвард, Наталия, Даниэль, Анна, Питер и Хелен.

Все немного приподнимают свои руки, отпускают их и устраивают групповые объятия, которые заставляют всех улыбнуться намного шире. Но через несколько секунд они отстраняются и просто молча смотрят друг на друга до тех пор, пока Эдвард не нарушает паузу, устало выдохнув:

— Ладно, давайте уйдем отсюда. А то меня уже тошнит от этого места, если честно…

— Да, больше здесь делать нечего, — тихо отвечает Ракель. — Или можно зайти в кафетерий и выпить кофе.

— Я бы выпил, но не взял с собой деньги, — неуверенно признается Питер. — Ни наличку, ни карточку. Но если кто-то очень хочет, то может накормить меня за свой счет. А я потом все верну.

— Нет-нет, давайте лучше уйдем, — качает головой Терренс. — Эти стены меня уже и правда начинают бесить.

— Сейчас ты начнешь беситься из-за журналистов и репортеров, которые начнут совать микрофоны и камеры прямо в лицо, — уверенно отвечает Ракель.

В этот момент Ракель, Анна, Хелен и Наталия уходят немного вперед и начинают спокойно идти по коридору, а Терренс, Даниэль, Питер и Эдвард следуют за ними.

— Как-нибудь прорвемся, — выражает надежду Эдвард. — Главное – добраться до наших тачек.

— А прорвемся и уедем отсюда – ты отправишься домой, как следует постираешь и погладишь мой костюм и завтра вернешь его в идеальном состоянии, — уверенно отвечает Терренс.

— Что?

— Что слышал. Я дал тебе поносить его только на время суда. А поскольку он прошел, то будь добр вернуть пиджак, брюки и рубашку. И ботинки. Так и быть, я закрою глаза на то, что мне пришлось выбросить предыдущие рубашку с пиджаком после твоего ранения, но этот костюм должен вернуться ко мне в целости и сохранности.

— Хоть я не люблю костюмы со школьных времен, когда всех заставляли носить специальную форму, должен признаться, что мне понравилось мое отражение в зеркале. Мне определенно идут пиджаки. Я не прочь носить его, если меня не заставят напялить галстук, который ненавижу еще больше.

— Ничего не знаю! Чтобы завтра мой костюм был у меня!

— Слушай, Терренс, а может, подаришь мне его?

— Да? Может, мне еще и свой дом на тебя переписать?

— Ты же сам сказал, что уже давно не надевал его! Ну а я буду поддерживать традицию заставлять младших детей донашивать шмотки за старшими.

— Поверь мне, Эдвард, тебе он больше не пригодится. Я-то могу найти, куда надеть костюм, а тебе он совсем ни к чему.

— Пф, да у тебя этих костюмов полно! Ты как раскрыл свою гардеробную, так я обомлел от количества костюмов разных цветов.

— Отвали, крысеныш, я не собираюсь дарить тебе свои шмотки. И если я позволяю тебе поносить что-нибудь свое, это не значит, что ты имеешь право забирать это навсегда.

— Да ладно, МакКлайф, не видишь, что твой маленький братик полюбил этот костюмчик? — слегка улыбается Питер.

— А костюмчик-то реально классный, — хитро улыбается Эдвард. — Сидит на мне как влитой. Сто процентов мой размерчик.

— Не вынуждай меня снимать с тебя этот костюм прямо здесь и заставлять добираться до машины голым, — угрожает Терренс. — Вот репортеры обрадуются, увидев тебя в таком прекрасном виде. В миг забудут про Майкла и его дружков.

— Только вместе с тобой. — Эдвард резко переводит взгляд на ухмыляющихся Даниэля и Питера. — И с вами тоже, придурки. Один я позориться не собираюсь.

— Господи, да хватит вам, — скромно хихикает Наталия.

— Ага, все пищали, что устали, а сами снова за свое, — добавляет Ракель. — Эдвард жалуется, что он все еще слаб после ранения, а сам буквально прыгает здесь как козочка.

— Ой, да ну их, девочки, пусть делают что хотят, — машет рукой Анна. — Будем считать, что это защитная реакция от негативных эмоций.

— Только если вы реально выбежите к репортерам голыми, то мы сделаем вид, что не знакомы с вами, — обращается к парням Хелен. — Потому что такой позор я не вынесу.

Никто из парней ничего не говорит, и они лишь скромно улыбаются. Девушки же качают головой и вместе с ними продолжают идти по коридору, спускаться по лестнице на первый этаж и готовиться к тому, что им предстоит пройти как-то мимо журналистов и репортеров.

***

Гулящие по пляжу Эдвард и Наталия так глубоко погружаются в воспоминания о том дне, что совершенно забывают о том, что находятся рядом друг с другом. Хотя они и продолжают гулять босыми ногами по белому песку в обнимку. Мужчина крепко прижимает возлюбленную к себе, закинув руку вокруг ее шеи, а та кладет голову ему на плечо, одной рукой обвивает его талию и приложив вторую к крепкой мужской груди, через которую она может отчетливо чувствовать сильное сердцебиение. В какой-то момент Эдвард возвращается в реальность и переводит взгляд на Наталию, замечая, что ее глаза прикрыты, а лицо украшает блаженная улыбка. Девушка быстро чувствует, что на нее смотрит, переводит взгляд на мужчину и улыбается намного шире.