— Я уже начал жалеть, что тогда не проявил твердость и не дал уверенный отказ, — без эмоций отвечает Эдвард.
— Но ты ведь был так счастлив в тот момент, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Когда ты пел… Когда народ пел и танцевал вместе с тобой… Когда все начали бурно аплодировать тебе и оставлять деньги… Та радость в твоих глазах была искренней . Ты был ужасно рад, что на тебя обратило внимание столько людей.
— Послушай, Наталия, я не хочу разочаровывать тебя и кого-либо еще, но у меня не хватит смелости. Я только все испорчу.
— Пожалуйста, Эдвард, сыграй с ребятами… Хотя бы ради меня… Я ведь так хочу услышать, как ты будешь звучать с ребятами. Перестань бояться и стесняться. Все обязаны узнать о твоем необыкновенном таланте. Разве то, что тебе аплодировало столько людей, – это показатель того, что ты прекрасно поешь и играешь на гитаре?
— Я не хочу облажаться. Особенно сейчас, когда парни хотят поразить вас. Их первое исполнение после конфликта не должно быть испорчено каким-то жалким сопляком.
— Эдвард, умоляю…
— Эй, Эдвард, можно тебя на пару слов? — уверенно вмешивается Терренс, снимая с себя ремешок ритм-гитары, которую он отдает Даниэлю, и подходит к Эдварду. — Давай-давай, иди сюда. Я хочу поговорить с тобой.
Пока Терренс берет Эдварда под руку и отводит в сторону, все остальные с грустью во взгляде переглядываются между собой.
— Да… — резко выдыхает Даниэль. — Тяжелый случай…
— Когда я только пришла сюда, он выглядел поувереннее, — слегка хмурится Хелен.
— Во всем виноват Майкл, — тихо говорит Наталия. — Этот тип настолько грубо и часто унижал и оскорблял Эдварда, что он совсем потерял веру в себя. Хотя с ним ужасно обращались все, кому не лень… Его отцу было плевать на него, когда он был маленьким. В тюрьме сокамерники и следователь устроили ему адские пытки. Да еще и дружки его дядюшки не были скупы на оскорбления.
— И то, что он сейчас так ведет себя, совсем не удивляет, — задумчиво отвечает Анна. — Тяжело поверить в себя, когда тебя унижали половину твоей жизни. Эдвард никогда не слышал ничего хорошего и доброго о себе – одни лишь оскорбления.
— Удивительно, что Эдвард сумел остаться нормальным и не озлобился, — отмечает Питер, встав с табуретки, отойдя от ударной установки, взяв в руки соло-гитару и пальцами едва дотронувшись до струн, которые издают тихий звук. — А то ведь мог бы стать подобием Майкла и мстить тем, кто не виноват в его неудачах.
— Увы, но Эдвард еще нескоро сможет окончательно поверить в себя и перестать бояться показать все, на что он способен, — задумчиво говорит Ракель. — Да, он уже делает небольшие шажки к этой цели, но на все это уйдет куча времени.
— Вы думайте, Терренсу удастся убедить своего братца сыграть с нами? — окидывает всех взглядом Даниэль.
— Возможно, — пожимает плечами Наталия. — Терренс имеет на Эдварда огромное влияние и может помочь ему решиться на что-нибудь и стать увереннее в себе.
— Было бы здорово, если бы он все-таки сыграл с вами, — задумчиво говорит Хелен. — Мне очень понравилось то, как Эдвард пел на тех видеозаписях. Уверена, что он и правда смог бы привнести в вашу группу что-то особенное.
— Мы и сами этого хотим, Хелен, — устало вздыхает Питер, перебирая струны и зажимая некоторые на грифе на соло-гитаре. — Если честно, мы буквально одержимы мыслью взять Эдварда в группу.
— Но пока что просто хотим посмотреть, что будет, если он сыграет с нами, — добавляет Даниэль. — Хотя мое чутье подсказывает мне, что мы не прогадаем.
— Вы бы стали только лучше, если бы Эдвард присоединился к вам, — с легкой улыбкой говорит Анна и переводит взгляд на склонившего голову Эдварда и Терренса, что-то ему говорящего и активно работающего руками. — Только надо, чтобы Терренс уговорил его…
— Думаю, он и сам этого хочет, — предполагает Наталия. — Но не может побороть свою неуверенность. А так бы Эдвард с удовольствием поиграл с вами и буквально умер бы от счастья, если бы вы предложили ему стать четвертым участником группы.
— Ему стоит только начать, — говорит Хелен. — А дальше Эдвард раскрепостится и забудет о скромности. На видео он тоже поначалу был зажатым, но потом расслабился.
— Ох, ну давай же, МакКлайф, уговори своего братца согласиться, — просит Ракель, переведя взгляд на Терренса, взявшего Эдварда за плечи и продолжающего что-то ему говорить, пока тот иногда неуверенно вставляет пару слов. — Я тоже хочу, чтобы вы сыграли все вместе.
— Может быть такое, что он согласится на это лишь для того, чтобы мы отвязались от него, — предполагает Даниэль.
— Не думаю, — качает головой Питер и возвращает гитару на то место, где она была. — Наталия права: Эдвард действительно хотел бы сыграть с нами, но жутко стесняется и боится облажаться. И Терренс правильно говорит, что этого парня нужно немного подтолкнуть, чтобы заставить его сделать то, на что он не может решиться.
— Дать ему пинка? — слегка хмурится Хелен.
— Да, типа того. Конечно, можно попробовать пообещать ему шоколадку, ибо Эдвард у нас сластена, но в данном случае это вряд ли сработает. Тут нужен пинок помощнее .
— Эй, Наталия, может, тебе стоит подойти к парням и попробовать поговорить с Эдвардом? — предлагает Ракель. — Тебя он тоже послушает, если ты попросишь его о чем-нибудь.
— Мне кажется, это не нужно, — задумчиво отвечает Наталия, видя, что Эдвард кивает, когда что-то говорит Терренсу, который в ответ на это слегка улыбается. — Похоже, что парни хотят вернуться сюда.
Все остальные переводят взгляд на братьев МакКлайф и видят, что те явно о чем-то договорились. Терренс хлопает Эдварда по плечу и с легкой улыбкой приобнимает его, когда они возвращаются к парням и девушкам.
— Я все уладил, ребятки, — с гордо поднятой головой сообщает Терренс. — Эдвард сыграет с нами.
— Ты уговорил его? — округляет глаза Наталия.
— Я же говорю, что ему нужен небольшой пинок, чтобы он что-то сделал.
— Черт, на что я соглашаюсь? — устало стонет Эдвард.
— Все чики-пуки, приятель! — бодро восклицает Питер. — Ты – красавчик! У тебя все получится!
— Сейчас ты покажешь всем высший класс! — с широкой улыбкой подбадривает Даниэль.
— Это точно! — соглашается Терренс и негромко хлопает в ладони. — Так что, ребятки, не будем терять время. Все по местам! Давайте-давайте! Быстрее!
Терренс забирает у Даниэля ритм-гитару и перекидывает ее ремешок через плечо, сам Перкинс с бас-гитарой в руках возвращается к своему микрофону, а Питер снова садится за ударные и берет в руки барабанные палочки. Эдвард же берет соло-гитару и медиатор со стола и черепашьими шагами подходит к свободному микрофону, неуверенно окинув всех взглядом и замечая, что все сидящие на диване девушки скромно улыбаются с целью подбодрить его.
— Ну что, попытка номер два? — слегка улыбается Даниэль.
— На счет « три »! — уверенно произносит Терренс.
— Раз! Два! — начинает стучать палочками друг об друга Питер. — Раз! Два! Три! Гитарное соло!
Поскольку назад пути уже нет, Эдвард резко выдыхает и начинает играть исполнять гитарное соло, медиатором перебирая нужные струны и зажимая некоторые на грифе, чтобы взять аккорд. Через несколько мгновений r нему присоединяется Питер, а затем к ним и Даниэль с Терренсом. После небольшого вступления МакКлайф-старший начинает петь в микрофон первым, так же как и его друзья, широко улыбаясь с осознанием того, что они снова начали играть после вынужденного перерыва.
Ракель, Анна, Хелен и Наталия начинают покачивать головой в ритм музыки и с легкими улыбками на лице наблюдать за своими возлюбленными, высоко оценивая красивый, сильный и звонкий голос Терренса. Который с легкой улыбкой смотрит на Эдвард и кивает после того, как исполняет свои строчки. Продолжая перебирать струны соло-гитары и смотря на всех широко распахнутыми, испуганными глазами, парень начинает неуверенно петь. Но нежно улыбается Наталии, которая всем видом дает понять, что она наслаждается его пронзительным, чарующим и мелодичным голосом. Она и ее подружки уверены в том, что голоса братьев звучали бы очень гармонично, если бы они спели вместе. Вскоре Даниэль начинает демонстрировать свои вокальные данные после того, как Эдвард переводит на него свой взгляд. Взять любимую бас-гитару, заиграть на ней и начать петь – невероятное счастье для него. Но еще большую радость ему доставляет то, что Анна наблюдает за ним с широкой улыбкой и явным восхищением в глазах. Она всегда была без ума от низкого, чарующего и сильного голоса ее возлюбленного, разительно отличающийся от голосов Эдварда и Терренса, но придающий им особую изюминку.
