Данный ответ приводит всех парней в ступор, поскольку они и предположить не могли подобного исхода событий.
— Вы учились вместе? — округляет глаза Эдвард.
— Да, — отвечает Ракель. — Но Анна тоже знакома с ней.
— Ничего себе, — слегка улыбается Терренс. — Парни, это что получается, мы все встречаемся с девчонками, которые знают друг друга еще со школы?
— Получается, так.
— И раз вы учились вместе, значит, жили в одном и том же маленьком городке… — неуверенно говорит Даниэль.
— Да, мы все жили в Кингстоне, когда были маленькими, — тихо говорит Хелен.
— Класс! — слегка улыбается Даниэль. — Значит, нам и не надо переживать, что вы не подружитесь. Потому что вы и так знакомы уже много лет.
— Да, но мы с Хелен не были подругами… — неуверенно признается Ракель.
— То есть, как это? — слегка хмурится Питер.
— Хелен была одной из тех, кто принимал участие в издевательствах над Ракель, — неуверенно отвечает Анна. — И… Принимала в этом активное участие…
— Что? — ужасаются Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер.
В гостиной на несколько секунд воцаряется напряженная тишина, во время которой потрясенные парни качают головой, прикрывают рот рукой или просто широко распахивают полные ужаса глаза.
— Твою ж мать… — тихо произносит Даниэль.
— Не могу поверить… — ужасается Терренс.
— Вы знали об этом? — слегка хмурится Эдвард, окидывая Даниэля, Терренса и Питера взглядом. — Знали, что эта девушка – обидчица Ракель?
— Откуда, черт возьми, мы могли это знать? — удивляется Даниэль. — Мы и думать не думали, что все так сложится!
— Блять, походу, мы зря все это затеяли… — запустив руку в волосы, с тревогой говорит Питер. — Это не кончится ничем хорошим…
— Так вот почему… — слегка хмурится Анна и переводит взгляд на Даниэля, Терренса, Питера и Эдварда. — Вот почему вы так усердно скрывали от нас личность подруги Питера.
— Точно! — восклицает Ракель. — Вы знали, что это была Хелен. Девушка, ставшая одной из тех, из-за кого я страдала.
— Нет-нет, девчонки, это не так! — с жалостью во взгляде мотает головой Даниэль. — Клянусь, мы ничего не знали о том, кто такая Хелен на самом деле.
— Но вы все скрывали от нас и наотрез отказывались что-либо объяснить, — хмуро отмечает Наталия.
— Мы ничего не говорили, потому что забывали, — оправдывается Терренс. — И сейчас понимаем, что это было нашей ошибкой.
— А я вообще здесь не причем! — восклицает Эдвард. — Я ничего не знал про Хелен. Мы с ней только сейчас познакомились.
— Тебе, Эдвард, мы верим, — спокойно говорит Анна и хмуро смотрит на Терренс и Даниэля. — А вот вам двоим придется все объяснить.
— Пожалуйста, Анна, поверь нам, — умоляет Даниэль. — Если бы у нас было хоть малейшее подозрение на то, что вы знайте Хелен, то мы бы расспросили вас про ваши школьные года. Откуда мы могли знать, что эта девушка училась с вами, да еще и издевалась над Ракель?
— Пожалуйста, девчонки, не обижайтесь, — с грустью во взгляде просит Терренс. — Мы правда ничего не знали. И нам жаль, что мы промолчали.
— Боже мой, Хелен… — с ужасом в округленных глазах произносит Питер. — Я… Я поверить не могу!
— Я м-могу все объяснить… — дрожащим голосом взволнованно говорит Хелен.
— Черт возьми, Хелен, что все это значит? — недоумевает Даниэль. — Неужели девчонки говорят правду?
— Да, это правда… — Хелен виновато склоняет голову. — Я действительно принимала участие в издевательствах над Ракель и Наталией.
— Но почему? — недоумевает Питер. — За что ты так не любила Ракель и Наталию? Они ведь такие хорошие девушки и еще никому не сделали ничего плохого!
— И почему ребята не любили их обеих? — удивляется Терренс. — Нет… Про Наталию мы более-менее знаем… Знаем, что ее начали гнобить только из-за того, что она перестала их поддерживать. А вот причина ненависти к Ракель нам не понятна. За что можно было не любить такого чудесного человека, как моя невеста?
— Пожалуйста, ребята, позвольте мне все объяснить, — с жалостью во взгляде отвечает Хелен. — Мне очень жаль, что все так случилось. Ракель и Наталия не заслужили всего того, что они натерпелись от ребят.
— Да, но ты издевалась над ними, — отмечает Эдвард. — Значит, у тебя была какая-то причина для ненависти.
— Клянусь, Эдвард, я никогда не ненавидела их обеих. Во всем виновато стадное чувство. Была одна девчонка… Кто-то вроде королевы школы… Она рулила буквально всем. Если кто-то смел пойти против нее, то этому человеку было бы очень плохо. Или даже если кто-то не понравился бы лично этой девчонке просто так, то ему уже не видать спокойной жизни. Так вот я и дружила с Эшли и делала все, что она скажет.
— Значит, ты дружила с ней из-за страха быть изгоем? — удивляется Питер.
— Я делала вид, что дружу. Она никогда не была моей подругой. Эшли всегда была жутко капризная, невыносимая и слишком эгоистичная. Привыкла, что вокруг нее всегда кто-то крутится. И она никогда не стеснялась выражать это открыто. Как и все, я боялась идти против нее из-за страха, что она что-нибудь со мной сделает. Поэтому и начала делать вид, что до смерти люблю ее и предана ей. Однако быть ее подругой невыносимо тяжело. Эшли было все равно, каким образом для нее сделают то или иное. Ты должен был выполнить ее желание немедленно.
— Ладно, мы поняли, — спокойно говорит Терренс. — Ну а чем вам Ракель не угодила?
— Ничем. Она не делала никому ничего плохого. Но Эшли возненавидела Ракель с самого первого дня нашей учебы. Тогда она была обычной серой мышкой в старой, поношенной одеждой… Жутко неуверенная в себе, слишком тихая… Гадкий утенок, одним словом!
— Разве внешность – причина ненавидеть человека? — недоумевает Даниэль. — Какая разница, как выглядела Ракель!
— Моя « подруга » терпеть не могла таких. Она дружила только с избранными, крутыми, уверенными в себе и красивыми… Выбирала друзей именно по внешности и тому, на что они были бы готовы сделать ради нее. И если ты не проходил хотя бы одному пункту – все, твоя жизнь превратится в ад!
— Неужели та девчонка сумела настроить абсолютно весь класс против Ракель? — удивляется Эдвард. — Включая и тебя?
— К ней никто не испытывал сильной ненависти, хотя народ был и сам не прочь посмеяться над ней. Ведь она все время сидела с учебниками в руках и никогда не стремилась стать красивее и увереннее в себе. Ракель продолжала носить старомодную одежду, которую она одалживала у соседей, чьи дети уже выросли. Они с мистером Кэмероном, ее дедушкой, жили бедно и не могли шиковать. Из-за этого у нее никогда не было новомодных вещей, пока Эшли всегда следила за трендами. Однако ее травили исключительно по указке нашей капризной королевы школы. Это было что-то вроде стадного чувства… Все делают – и ты делаешь. Вы ведь знайте, что в большинстве случаях никто не любит тех, кто отдаляется от других и хочет быть непохожим.
— И вы никак не пытались повлиять на ситуацию? — удивляется Даниэль. — Вас же было много, а она одна!
— Мы боялись. Осмелели лишь тогда, когда немного повзрослели и начали понимать, что были идиотами.
— Хелен говорит правду, — с грустью во взгляде тихо говорит Ракель. — Я не делала ничего плохого, но меня не взлюбили с первого дня. Безуспешно пыталась подружиться если не со всеми, так с некоторыми… Всегда следовала советам дедушки, который говорил мне никогда им не отвечать. Правда, от этого становилось только хуже. У меня не было никакой поддержки и защиты. До того момента, как к нам из другой школы перевелась Наталия.
— И насколько я знаю, ребята сразу же подружились с Наталией, — задумчиво говорит Эдвард.
— Да, Наталия понравилась той девочке, и она сама предложила ей дружить, — спокойно отвечает Хелен. — Вот уж кто, но она всегда была красавицей. Высокая, стройная, модная… Все восхищались ее длинными белокурыми волосами… Девчонки постоянно просили ее рассказать все секреты ухода за ними. А еще она лучше всех разбиралась в моде. Даже Эшли не знала столько, сколько Наталия. Хотя это неудивительно, ведь работа ее матери и отца была связана с этим делом. А самое главное – Наталия всегда была душой компании и с легкостью вливалась в компании. От нее всегда веяло легкостью и позитивом.
