— Не беспокойся, папа, — с легкой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Пока тебя с мамой не будем рядом, я лично позабочусь о своем маленьком братике.

— И я прослежу за тем, чтобы мой большой братик не нашкодничал, — скромно хихикает Эдвард.

— О, боже мой! — с доброй ухмылкой качает головой Джейми. — Я воссоединился со своей семьей! Мне до сих пор трудно поверить в это! Наша семья снова вместе !

— И надеюсь, что больше нас ничто не разлучит.

— Никакие дяди Майклы и всякие злые люди, — добавляет Терренс.

— Ах, мальчишки вы мои неугомонные… — с широкой улыбкой произносит Джейми.

Джейми одновременно обнимает Эдварда и Терренса, погладив каждого по голове и задержавшись в групповых объятиях еще несколько секунд. Затем все трое немного отстраняются друг от друга и переводят взгляд на Ребекку, которая наблюдает за своими любимыми мужчинами с широкой улыбкой на лице и слезами на глазах.

— Иди к нам, мама! — делает подзывающий жест Терренс.

— Да, иди сюда! — добавляет Эдвард. — Чего ты там стоишь?

Ребекка пару секунд колеблется и подходит к Джейми, Эдварду и Терренсу, тут же оказавшись вовлеченной в групповые объятия и приобняв младшего сына и мужа, между которыми сейчас стоит. А через несколько секунд все члены семейства МакКлайф отстраняются друг от друга и обмениваются широкими улыбками, словно маленькие дети радуясь их долгожданному воссоединению. В какой-то момент Ребекка приобнимает сначала Терренса и Эдварда и целует их в щеку, а затем и Джейми, который нежно чмокает ее в макушку.

— Не могу поверить, что наша семья воссоединилась, — радостно признается Ребекка. — Господи, спустя больше двадцати лет мы вновь обрели друг друга!

— Да, мне только лишь надо дождаться, когда мои документы с новым именем будут готовы, — отвечает Эдвард.

— Ты хочешь поменять имя?

— Хочу. Я намерен вновь стать Эдвардом Робертом МакКлайфом и покончить с историей Эдварда Локхарта. Ибо это тот, кем я всегда являлся. Ну и не хочу казаться белой вороной рядом с вами.

— Ну и правильно! — восклицает Терренс. — Все уже знают, кто ты такой. Так что маскарад-шоу можно заканчивать.

— Я покончил с ним еще в день ареста дяди. А очень скоро Эдвард Локхарт останется лишь в воспоминаниях.

— Боже, вы себе даже не представляйте, как я сейчас счастлива! — широко улыбается Ребекка. — Я навсегда запомню этот день! Восьмое октября! День, когда все встало на свои места.

— Ах, дорогая, как я с тобой согласен! — широко улыбается Джейми. — И счастлив не меньше тебя. Я помечу красным маркером этот день как самый важный в моей жизни.

— А я отмечу все дни, когда помирился с теми, кто для меня важен, — скромно хихикает Эдвард.

— И если суд над дядей пройдет более, чем отлично, то не забудьте отметить день вынесения приговора, — бодро добавляет Терренс. — Потому что тогда история Майкла МакКлайфа закончится навсегда.

— Уверен, что все будет хорошо, — махнув рукой, уверенно отвечает Джейми. — Виктор уверяет меня в этом, и я верю ему. У полиции много доказательств вины Майкла. И все наши показания будут очень важны. Этот подонок и все его дружки ответят за каждое свое грязное дело.

— Кстати, ты все так здорово продумал! Скрывался ото всех так, что никто бы не смог найти тебя, но был в курсе всего, что здесь происходило.

— Все это ради желания нанести Майклу неожиданный удар в спину. Как следует ошарашить его. Чтобы он не думал, что я глупый и наивный.

— А какая была месилка, когда вы сцепились!

— О да, я никогда не забуду тот момент! — щелкнув пальцами руки, с широкой улыбкой восклицает Эдвард. — А какое блестящее завершение этой битвы! Как здорово ты врезал дяде! Вырубил его одним ударом по лицу!

— Серьезно? — удивляется Ребекка и вопросительно смотрит на улыбающегося Джейми. — Джейми? Ты не говорил об этом!

— Это правда, я врезал этому ублюдку, — с хитрой улыбкой гордо заявляет Джейми. — Так долго мечтал об этом! И вот наконец-то мне представилась такая прекрасная возможность!

— Надо же… — Ребекка тихо усмехается. — Хотела бы я посмотреть на его реакцию.

— Да какая у него могла быть реакция! Вытаращил глаза и камнем грохнулся на пол. Лежала его старая тушка до тех пор, пока в кабинет не пришли полицейские, привели этого подонка в чувства, подняли на ноги и увели с собой.

— Тебе бы точно понравилась эта сценка, — уверенно и бодро говорит Терренс. — Мы все были в восторге.

— Ага, только этот старый хрыч что-то слишком сильно утомил нас, — отмечает Эдвард. — Все жаловался, что у него больные ноги, и он едва ползал, а сам распрыгался по всему кабинету как молоденький мальчишка.

— О, сейчас он как обезьяна прыгает по той тюремной камере, куда его посадили, — скромно хихикает Джейми. — Ждет наш Майки, когда ему вынесут приговор.

— Хотел бы я поржать над этим зрелищем.

— Я поржу над ним, когда его приведут в зал суда. — Джейми радостно потирает руки с хитрой улыбкой на лице. — Уж очень я хочу увидеть своего братца в наручниках. Одетого в тюремную робу. Сидящего на скамейке подсудимых.

— Держу пари, он опять начнет поливать нас всех грязью, — задумчиво предполагает Эдвард. — Или захочет наброситься на нас, когда мы начнем предъявлять ему свои обвинения.

— Или захочет разыграть целый спектакль и сделать вид, что ему плохо, — добавляет Терренс. — Схватится за сердце и будет во всю глотку орать, чтобы ему вызвали скорую.

— Да никто ему не поверит! Если человеку плохо с сердцем, то он вообще не может говорить.

— Вот именно! — восклицает Джейми. — Мы только лишь посмеемся над ним, а полицейские вызовут не скорую, а врачей из психбольницы. Сделают ему укольчик, чтобы он угомонился.

— О да, пара уколов успокоительного в его старый зад ему не помешает.

— Ничего, этот гад никогда не денется. Виктор сказал, что за ним сейчас очень внимательно присматривают, чтобы он не выкинул какой-нибудь фортель.

— Я тоже так думаю, — соглашается Ребекка. — А то, что он будет говорить, нас не должно волновать. Все равно это ему не поможет. На нашей стороне так много людей, да и сама ситуация тоже складывается в нашу пользу. Пусть Майкл попробует доказать, что он не ограбил нашу семью, не пытался убить нас и не сделал еще кучу грязных делишек.

— Не только одного дядю будут судить, — отмечает Терренс. — Полагаю, его дружки тоже появятся в зале.

— Конечно, будут. Раз они все – фигуранты данного дела, то тоже будут ждать вынесения приговора и давать показания.

— Меня беспокоят только Эрик Браун и Юджин Уэйнрайт, — задумчиво говорит Эдвард. — Я особенно хочу, чтобы им дали приличные сроки. Но больше всего я хочу, чтобы обидчик Наталии ответил за то, что он пытался сделать с ней.

— Он виноват не только в этом, — отмечает Терренс. — Уэйнрайт еще и причастен к попытке убийства отца. Ракель говорила, что мистер Джонсон рассказал ей о фотороботе, составленный на основе показаний свидетеля того случая.

— Знаю этого подонка, хотя видел его не так часто, — хмуро отвечает Джейми. — Очень неприятный тип. Всегда выглядел как бездомный. Вечно немытый, вонючий, непричесанный… С сальными волосами и огромным шрамом на лице.

— С рожей как у орангутанга, — грубым низким голосом говорит Эдвард, скрестив руки на груди.

— Он буквально кружил вокруг Майкла, когда мы с братцем встретились в назначенном месте.

— И надеюсь, что врачи из психбольницы хорошенько осмотрят его. Этот тип может быть реально опасен для окружающих. Особенно для девушек. Если его не остановить, Наталия может стать не единственной его жертвой.

— Не беспокойся, Эдвард, с Юджином у нас не будет проблем. Доказательства его вины есть. И та девушка предоставила полиции все, что смогла, чтобы доказать обвинение в попытке изнасилования. А свидетель моей попытки убийства придет в суд и даст против него показания.

— Хотелось бы верить…