— На самом деле твои бабушка с дедушкой любили Майкла и никогда не плевали на него, как утверждает этот человек. Но поскольку он доставлял им сплошные хлопоты, не хотел учиться и не обладал талантами, то все внимание было приковано ко мне. Я был гордостью своих родителей. А Майкл всегда завидовал, что все доставалось мне. К тому же, к семи годам он привык, что был единственным ребенком. Но тут мать шокировала его новостью, что скоро у него родится брат. Не знаю, возможно, родители не учли, что он может не принять меня. А может, твой дядя стал неисправимым эгоистом и стал еще хуже после того, как я родился и буквально украл все внимание твоих бабушки и дедушки. Маленький ребенок постоянно в этом нуждается, а Майкл был уже достаточно взрослым для того, чтобы самому о себе позаботиться.

— А дедушка с бабушкой не пытались подружить вас?

— Конечно, пытались. Все время объясняли Майклу, что я еще маленький, и он должен относиться ко мне с уважением и любовью. Но этот человек продолжал портить мне жизнь. Сначала начал с малого: крал мои игрушки и вещи, прятал и ломал их и делал вид, что понятия не имеет, о чем шла речь. Но с каждым годом пакости становились все серьезнее и серьезнее. — Джейми на пару секунд замолкает. — Поначалу я не понимал Майкла и спрашивал себя, за что он меня так ненавидит. Пытался подружиться с ним, был у него на побегушках и делал все, что он хотел. Но потом мне это надоело, и я начал понимать, что все это было бесполезно. Мой брат стал настоящим эгоистичным чудовищем к подростковому возрасту, и я в итоге сам возненавидел его.

— Мне жаль, что все так случилось. Я бы и сам не позволил своим детям враждовать. Никогда не любил бы одного больше другого. Проявлял бы ко всем одинаковую заботу, несмотря на любые их поступки.

— Это правильно, — с легкой улыбкой мягко отвечает Джейми. — Я всегда любил тебя, Эдварда, Джереми и Уильяма одинаково сильно и никогда не выделял кого-то одного. Для меня не существовало разницы между старшим, средним и младшим ребенком. И… Сейчас я уже не представляю свою жизнь без детей. Я могу лишиться всего и был раздетым до гола, но не смогу жить, если у меня не будет моих сыновей.

— Я знаю.

— Когда у тебя будут дети, ты поймешь, что твоя жизнь без них не имеет никакого смысла. Они станут для тебя всем миром. Ты отдашь им последнее, а сам будешь ходить голодный и босой и трястись от холода. Я нисколько не сомневаюсь, что из тебя получится прекрасный любящий отец.

Терренс ничего не говорит и просто скромно улыбается, в какой-то момент склонив голову.

— Э-э-э… — запинается Терренс и неуверенно смотрит на Джейми. — Отец… А я могу… Сказать тебе кое-что? Точнее… Попросить кое о чем…

— Конечно, Терренс, — с легкой улыбкой уверенно говорит Джейми — Проси у меня что хочешь.

Терренс замолкает на несколько секунд, настраивая себя на то, что он уже давно должен был сделать. А затем он резко расслабляет плечи, уверенно смотрит в глаза Джейми и говорит слегка дрожащим голосом:

— Я хочу попросить у тебя прощения… За то, что я столько лет считал тебя ужасным человеком и верил какому-то больному проходимцу. Пожалуйста, отец, прости меня за то, что почти десять лет игнорировал тебя и не хотел ничего слышать о тебе. За то, что был слишком упрямым и отказывался поговорить с тобой. Уверен, все было бы иначе, если бы я рассказал тебе, почему так поступал с тобой. Мама поступила правильно, когда позволила тебе самому объясниться. Клянусь, я бы не стал бегать от тебя, если бы знал, что ты на самом деле не избивал маму. Мне очень жаль, что все так получилось…

Не веря своим ушам и едва дыша от переизбытка эмоций, Джейми качает головой. Пока Ребекка и Эдвард с легкими улыбками переглядываются между собой.

— О, боже мой… — слегка дрожащим голосом произносит Джейми. — Терренс… Боже мой… Ты… Ты себе даже не представляешь, как я счастлив это слышать. Господи… Я ждал этого почти десять лет!

— Я был несправедлив к тебе все это время, — с жалостью во взгляде признается Терренс. — И когда я узнал всю правду от дяди, то хотел сгореть от стыда. А уж когда ты появился в кабинете, то мне было ужасно неловко находиться с тобой. Не потому, что увидел тебя впервые в своей жизни. А потому, что мне было стыдно смотреть тебе в глаза. Ведь я уже узнал, что якобы погибший отец Эдварда был и моим отцом тоже. Хотя мне и сейчас стыдно смотреть на тебя.

— Не надо стыдиться, Терренс, ты ни в чем не виноват. Это останется только на совести Майкла.

— Я считал маму сумасшедшей из-за того, что она так легко простила столь ужасного человека. Но теперь понимаю, почему несмотря ни на чьи-либо слова, она всегда пыталась обелить тебя.

— Просто твоя мама не умеет долго сердиться и легко прощает людей. И я считаю, что она поступает верно. Чем тяжелее груз обид, тем больше он травит твою душу и тянет тебя вниз. Тем сложнее тебе наслаждаться жизнью и фокусироваться на том, что действительно важно.

— Ты прав.

— Знаешь, вообще-то, я хотел извиниться перед тобой первым. Но… — Джейми на пару секунд замолкает и с еще большей жалостью смотрит на Терренса. — Я тоже прошу тебя простить меня. Пожалуйста, Терренс, прости меня за то, что я бросил тебя и Ребекку на произвол судьбы, разлучил с твоим братом и не интересовался твоей жизнью почти пятнадцать лет. За то, что столько лет скрывался от своей первой семьи. Пока Виктор и Лидия, его жена, буквально вытаскивали твою мать из депрессии и заставляли ее жить хотя бы ради тебя.

— Ничего страшного, я все понимаю.

— Не думай, что я стал хорошеньким и спустя много лет пришел к тебе и Ребекке, решив быстренько загладить вину. Это не так. Я действительно очень жалею о прошлом и хочу наладить с тобой отношения. Хочу быть рядом с тобой и Эдвардом до конца своих дней, утешать вас в трудные времена и помогать в любых ситуациях.

— Уверен, что смогу сблизиться с тобой.

— Я хочу доказать, что никогда не был таким ужасным. Что я умею любить и проявлять чувства. Уж теперь я буду проявлять их гораздо чаще и более открыто.

— Я верю, отец, — с чувством облегчения скромно улыбается Терренс. — И не надо переживать: я уже давно простил тебя и больше не буду в чем-то винить. Ведь ты оказался невиновен в том, в чем тебя обвинили.

— Спасибо, сынок.

— Ты уж прости своего глупого и наивного сына, который столько лет верил твоему злейшему врагу, — скромно улыбается Терренс. — Я не хотел обижать тебя.

— Нет, ты вовсе не глупый! — возражает Джейми. — А наивным я когда-то и сам был… Ничего страшного. Все мы ошибаемся. По крайней мере, ты всегда оставался смелым, преданным, заботливым и уверенным в себе человеком.

— Приятно это слышать.

— Ракель очень повезло иметь такого прекрасного жениха. И я очень надеюсь, что она это понимает.

— Конечно, понимает.

— И я хочу, чтобы ты помнил одну вещь. Несмотря ни на что, я всегда буду любить тебя и гордиться тобой. Мне совсем не стыдно заявить всем, что я – твой отец. Ты – мой первенец. Ребенок, рождение которого разделило мою жизнь на до и после.

— Ну а я горжусь иметь таких чудесных родителей, — с гордо поднятой головой широко улыбается Терренс. — Что у меня есть такая потрясающая мама, которая является самым добрым, заботливым и нежным человеком из всех, кого я знаю. И не менее потрясающий отец, чьи смелость и решительность заставляют меня восхищаться им. Я до сих пор в восторге от того, как уверенно ты держался во время борьбы с дядей. Это было изумительно .

— Я сделал все это ради семьи. Ради ее спасения и благополучия.

— А поскольку ты доказал это своими поступками, то я считаю, что ты заслуживаешь второй шанс. Которым, как я надеюсь, ты воспользуешься вполне разумно. И не будем вспоминать прошлое. Все совершают ошибки. Нет совершенно идеального человека. Жизнь – это опыт, опыт – это ошибки, а ошибки – это вкус, который может быть сладким, приятным и хорошим или горьким, противным и ужасным.