— Все будет хорошо.
— Клянусь, если что-то пойдет не так, то я наплюю на все, сопру пушку и прострелю себе голову к чертовой матери.
— Нет, не смей так говорить! — громко, взволнованно восклицает Терренс и заключает Эдварда в крепкие объятия. — Пожалуйста, брат, больше не говори о подобных вещах.
— Прости, но у меня нет сил… — сильно дрожащим голосом отвечает Эдвард, крепко обняв Терренса. — Я не выдержу… И никогда не стану лучше… Слова дяди все время будут крутиться в голове и не давать мне почувствовать себя более уверенным, смелым и нужным.
— Ты справишься . — Терренс легонько хлопает Эдварда по голове. — У тебя огромная сила воли. Раз ты столько всего пережил и не сломался, то почему должен сломаться сейчас?
— Потому что я грани, — еще более дрожащим голосом отвечает Эдвард. — Я близок к нервному срыву.
— Все будет хорошо, Эдвард. — Терренс отстраняется от Эдварда и переводит на него свой грустный взгляд, держа его за бицепсы. — Ты все переживешь.
— Не знаю… — Эдвард на пару секунд закрывает лицо руками и проводит ими по волосам. — Я ничего не знаю…
— Эй, брат, чего ты расклеился? Все же пока идет хорошо!
— Вот именно, что « пока »! А если случится что-то такое, что обернется против нас или меня? Мне, блять, светит перспектива провести двадцать с лишним лет за решеткой! Но я совсем не хочу туда возвращаться! Если я и покину тюрьму, то только в качестве трупа!
— Я еще раз повторяю, мы не оставим тебя в тюрьме и сделаем все, чтобы ты вышел оттуда, — уверенно обещает Терренс. — Полезем вон из кожи, чтобы невинный человек не остался за решеткой.
— Я уже ни в чем не могу быть уверенным.
— Так, ладно, приятель, давай-ка мы не будем больше об этом говорить. А иначе ты сведешь себя с ума и точно не сможешь дожить до суда.
— Хотел бы я забыть об этом как можно скорее или вообще стереть из своей памяти. Но не могу.
— Я знаю, что это сложно. Но прошу, потерпи немного.
— Стыдно говорить это, но я слишком чувствителен к всему происходящему и не могу спокойно принять какие-либо события. Или громко радуюсь, как дебил, или впадаю в глубокую депрессию и не могу думать ни о чем, кроме моих проблем.
— Мы все постараемся говорить об этом как можно меньше. Я обещаю, что заговорил об этом в последний раз. Больше ты не услышишь от меня ничего подобного.
— Ты про суд над дядей и мной или про факт, что я едва не грохнул тебя и почти что разочаровал своих близких?
— И то, и другое. Я не буду напоминать тебе о том, что причиняет тебе боль, и еще больше давить на больную мозоль.
— Я верю, брат, — едва заметно улыбается Эдвард и отводит взгляд в сторону. — Прости, что веду себя как размазня… Понимаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать.
— Не надо этого стыдиться. Я не собираюсь осуждать тебя. Наоборот, это круто, что ты хочешь быть собой и не стремишься притворяться. Даже если ты – сентиментальный и чувствительный парнишка. Все люди разные. Не все мужики непробиваемые и бесчувственные.
— Это я, Эдвард. — Эдвард бросает мимолетную улыбку. — Сентиментальный, чувствительный и трусливый мальчишка.
— Ну все, братец, успокойся, — слегка улыбается Терренс и снова крепко обнимает Эдварда, похлопав его по спине и голове. — Мы со всем справимся.
— В любом случае огромное спасибо за поддержку.
— Ты сильнее, чем тебе кажется, — уверенно говорит Терренс, отстраняется от Эдварда и с легкой улыбкой хлопает по щеке. — Запомни, человек, который уже проделал над собой такую огромную работу, не может так просто сдаться и вернуться назад. Раз ты решил меняться, так продолжай в том же духе. Уж ради любимой девушки можно приложить хоть какие-то усилия.
— Только ради нее и стараюсь, — бросает мимолетную улыбку Эдвард.
— Вот и продолжай в том же духе. Как часто говорят, нужно смотреть страху в глаза. Делать то, чего ты больше всего боишься безо всяких пинков под зад. Это трудно , я знаю, но никто не будет делать что-то за тебя. Никто не защитит Наталию от опасности вместо тебя и не возьмет на себя вину за твои грешки. Только ты должен сделать это.
— Звучит как что-то, что здорово вдохновляет…
— Научись гордиться даже малейшими своими достижениями. Необязательно кричать об этом на всех углах, но ты должен сказать самому себе, что гордишься тем, что сделал то или иное. Подумай о своих самых сильных сторонах и подчеркивай это, чтобы люди видели, что тебе нравятся какие-то твои черты, умения, привычки и предпочтения. Если ты в чем-то чувствуешь себя уверенно, то покажи это. Не надо прятаться. Докажи, что ты не бездарный и бесполезный. Когда ты сам поверишь в себя и научишься держаться уверенно, то и другие это признают и перестанут считать тебя мелким трусливым щенком. Тебя так называют, потому что ты сам себя так подаешь. Так что если ты хочешь все изменить, то надо прежде всего начать с себя.
— Классные советы, — слегка улыбается Эдвард. — Даже если нет такого, в чем я могу быть по-настоящему талантлив.
— Ты просто боишься и стесняешься показать все, на что способен. А стоит тебе послать свои страхи к черту, то ситуация изменится в лучшую сторону.
— Спасибо, Терренс. Ты реально умеешь вдохновлять.
— Буду рад, если смогу помочь тебе. — Терренс скромно улыбается. — Но в любом случае я уже горжусь своим маленьким братиком за то, чего он уже добился.
— Приятно это слышать. А мне и говорить не нужно, что я горжусь тобой, ибо ты и так прекрасно это знаешь.
— Буду считать, что ты уже сказал это, — тихо хихикает Терренс. — И должен признаться, что быть твоим старшим братом становится все круче и круче с каждым днем.
— Как красиво ты завуалировал тот факт, что тебе нравится издеваться надо мной, — хитро усмехается Эдвард, скрестив руки на груди.
— Что?
— Смотри, братик, а то я реально начну верить в твою искреннюю любовь ко мне.
— Ну вот… — надувает губы Терренс, со скрещенными на груди руками отведя взгляд в сторону. — Я тут от всей души распинаюсь и чувства раскрываю, а мне не верят… Как обидно…
— А вот это уже попытка надавить на жалость.
— Пф, да нужно мне было! — ухмыляется Терренс.
— Слушай, Терри, не надо так выпячивать губы, — скромно хихикает Эдвард. — А то ты выглядишь так, будто тебя пчелы покусали.
— Эй, вот ты говоришь, что у тебя нет талантов. — Терренс расставляет руки в бока. — Как это нет, чувак? У тебя же длинный язык, которым ты так умело работаешь! На все найдешь ответ. Таким талантом не каждый обладает!
— О, братец, я еще даже не начинал. Но если начну, то я и правда сумею надрать тебе зад как следует.
— Только попробуй, — невинно улыбается Терренс. — Иначе я быстро совью гнездо из твоего стога сена.
— Ах, Терренс, Терренс… — качает головой Эдвард и очень медленным шагом выходит на дорогу рядом с автомобильной дорогой. — Так жалко, что ты не жил с детьми от брака отца с Изабеллой. Они бы тебе устроили сладкую жизнь… Мои выходки показались бы тебе невинными шалостями.
— Ну да, уж тебя-то невинным просто язык не повернется. — Терренс разворачивается и следует за Эдвардом. — Совсем.
— Зря я размечтался, что ты был бы моим союзником в войне с этими придурками. Которые постоянно издевались надо мной и никогда не уважали хотя бы за то, что я старше их.
— Неужели они реально всегда были такими ужасными? — слегка хмурится Терренс.
— По крайней мере, я никогда с ними не ладил и не мог назвать их близкими себе. А когда я свалил из дома отца, то был ужасно рад, что больше никогда не увижу их. Эти двое чертовски достали меня за все годы, что мы жили вместе. Джер и Уилл никогда не упускали повода сделать мне подлянку и подставить так, что отец потом незаслуженно надирал мне зад.
— А ты сам никогда не издевался над ним?
— Конечно, издевался. Порой даже жестоко. Но это была всего лишь моя месть за их выходки. И иногда все срабатывало настолько точно, что отец мог поругать и их. Не так сильно, как меня, но все же иногда он и им устраивал взбучку.
