— Покажи эти комментарии блондину, чтобы он знал, что все ждут его возвращения.

— Он уже знает и очень рад знать это.

— Эй, а когда именно его собираются выписывать? И как скоро он сможет приступить к работе над альбомом? Я знаю, что ему предстоит потратить много времени на полное восстановление, но сколько это может занять?

— Учитывая то, что он быстро идет на поправку, я думаю, его выпишут раньше, — задумчиво отвечает Терренс. — Или может быть, его отпустят после того, как ему станет лучше, а мышцы будут более-менее разработаны. Дадут какие-нибудь рекомендации, которые он должен будет соблюдать, и выпишут какие-нибудь таблетки от депрессии и приступов паники.

— И я думаю, тот факт, что он окружен такой поддержкой людей, которые всячески отвлекают его от мыслей о прошлом, будет ему только на пользу. Если кто-то постоянно будет рядом с ним, то это намного быстрее даст положительный эффект.

— Мы с Даниэлем сделаем все со своей стороны. И Питер прекрасно это запомнил.

— Я тоже готов помочь. И все еще хочу навестить его в больнице и сказать ему, что он может рассчитывать на меня.

— Если захочешь, то мы с Перкинсом возьмем тебя с собой в больницу. Заодно узнаешь, где его искать, если тебе захочется навестить Питера самому.

— Было бы круто.

— Тогда мы сделаем это при следующей поездке в больнице.

— Заметно! Тоже буду участвовать в операции по спасению Питера от плохих мыслей.

— О да! Тем больше проверенных людей будет поддерживать Пита, тем быстрее ему станет лучше. Не только мы трое, но также и подружки блондина, одна из которых очень скоро может стать его девушкой. Уж она-то точно приложит свою руку, чтобы не дать Питеру поникнуть. Эта девушка готова быть ему буквально нянькой, лишь бы ему было хорошо. Она буквально растворяется в нем.

— Я с нетерпением жду от него новостей о том, что он обзавелся подружкой. И буду очень рад за него, если у Пита появится хорошая девчонка, которая сделает его счастливым.

— Мы с Даниэлем надеемся, что станем первыми, кому он сообщит об этом. Мы взяли с него слово, что он расскажет нам обо всем.

— Да расскажет он, братец, успокойся ты уже, — скромно хихикает Эдвард, похлопав Терренса по плечу. — Мы все поймем, когда посмотрим на его счастливое лицо. Даже если он захочет скрыть свои эмоции, у него ничего не получится.

— Ну судя по твоему лицу, у тебя-то все в полном порядке, — с легкой улыбкой отмечает Терренс, кулаком легонько ударив Эдварда в бицепс.

— Да и ты особо не страдаешь, я смотрю.

— А чего мне страдать! Скоро мы с моей прекрасной невестой сыграем свадьбу… Да, конечно, мы еще ничего не обсуждали и понятия не имеем, когда она состоится. Но все же…

— Да и мне с девушкой повезло. Она меня любит, знает, как сделать мне приятное, и оказывает огромную поддержку. Я не могу желать большего.

— Кстати, о твоей девушке… — Терренс немного поправляет свои волосы. — Как прошла твоя встреча с родителями Наталии? Ты так ничего мне и не рассказал.

— Все прошло даже лучше, чем я думал. Конечно, поначалу я был уверен, что они прибьют меня, но потом как-то дело пошло на лад, и мне удалось убедить их в том, что в дальнейшем буду хорошим.

— Значит, тебе дали добро на продолжение отношений с твоей блондиночкой?

— Да, никаких препятствий! — Эдвард прикладывает руку к сердцу. — Но блять, как же я тогда испугался и переволновался! Я думал, отец Наталии сожрет меня с потрохами. Да и самой Наталии здорово досталось, если честно… Бедняжка вся скукожилась от страха и сидела вся бледная в слезах, пока отец отчитывал ее за то, что она отключила мозги, когда пошла гулять туда, где встретила этого ублюдка Уэйнрайта.

— Я много раз разговаривал с мистером Рочестером, и он показался мне довольно хорошим мягким человеком. Но если нужно, то он запросто может проявить жесткость. Правда, Наталия вроде бы говорила, что родители никогда не кричали на нее. Для нее, наверняка, было шоком то, что отец повысил голос и ругал как маленькую девочку.

— Да, но она быстро забыла об этом. Тем более, что мистер Рочестер извинился за то, что кричал и был грубоват.

— А как ее мать отреагировала на все это?

— Ей чуть плохо не стало, пока Наталия рассказала о том, что с ней произошло, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — И это она еще не рассказала обо всем, что сделал этот больной ублюдок, а лишь раскрыла факты. Но этого уже было достаточно, чтобы Летиция сидела бледная как полотно. Да и мои рассказы тоже заставили ее понервничать. Но благо, Энтони был рядом и успокаивал ее.

— Бедная женщина… — тихо произносит Терренс. — Но я рад, что они наконец-то узнали всю правду. Пусть она и ужасная, лучше позволить им знать все, чем мучиться догадками.

— Верно, но нам с Наталией было очень сложно рассказать эту правду. Если я еще как-то держался, то Рочестер дрожала, плакала и едва могла говорить. Иногда приходилось говорить за нее, ибо ее состояние было близко к истерике.

— Ох, я так хочу, чтобы этот суд прошел как можно быстрее, — устало говорит Терренс. — Только так Наталия сможет забыть этот кошмар и все то, что сделал тот отморозок.

— Я с ужасом жду этого суда, хотя тоже хочу, чтобы он прошел как можно быстрее. Это единственное, что меня сейчас беспокоит.

— Надо лишь пережить этот суд и услышать вердикт в нашу пользу, чтобы мы могли забыть обо всем как о страшном сне.

— Кстати, забыл сказать! — Эдвард на пару секунд задумывается, приложив палец к губе. — Я нашел того парня, который сможет доказать мою невиновность в убийстве.

— Правда? Нашел?

— Он никуда не переезжал и все еще живет здесь.

— Но как тебе это удалось?

— Легко. У меня был номер этого парня. Если честно, я вообще не заглядываю в контакты и не чищу ненужные номера. Вот это и помогло мне найти номер человека, с которым в последний раз общался шесть лет назад.

— И что потом?

— Я сомневался, стоит ли мне звонить по нему. Но вспомнив, что я могу пойти за решетку, набрал номер и почувствовал, как у меня сердце замерло, когда я услышал знакомый голос. Я объяснил, кто ему позвонил, и он довольно быстро узнал меня. Тогда я сказал, что мне нужна его помощь, и предложил ему встретиться в кафе и выпить чего-нибудь. Встретились в тот же день… Я все ему подробно объяснил, и он пообещал помочь мне и опровергнуть все обвинения в мой адрес. А потом побазарили просто так: узнали, как друг у друга дела, чем занимаемся и всякое такое. Он рассказал мне о своей жизни, да и я не стал скрывать происходящее в своей.

— Слушай, так это же круто! — с легкой улыбкой выражает радость Терренс. — У тебя появилась еще одна надежда, что суд признает тебя невиновным.

— Согласен, но все же лучшее, что может меня спасти, – это факт, что на пистолете есть отпечатки того отморозка, на которого я указал. Тогда была бы вероятность восемьдесят процентов, что меня признают невиновным.

— Но слова свидетеля тоже будут важны.

— Ничего не буду загадывать и просто воспользуюсь всеми способами спасти свой зад.

— А твой свидетель точно не подведет? Не будет никакого форс-мажора?

— Нет, на него можно надеяться. Надо только лишь сообщить ему дату начала слушания по моему делу, чтобы он был готов и попросил отгул на работе.

— Ну к сожалению, дату начала суда я пока не знаю, — пожимает плечами Терренс. — Так что извини, брат, я ничем не могу помочь тебе.

— Ничего, я уже предупредил его, что в ближайшее время заседание на начнется. Самое главное – он согласился помочь мне и рассказать все, что мы с ним видели в тот день.

— В данном случае важна любая мелочь. Если ты хочешь доказать суду свою невиновность, то нужно делать это любыми способами. А еще одна пара отпечатков пальцев на пистолете послужат прекрасным доказательством твоей невиновности, если в полиции установят, что они принадлежат убийце. Пусть только посмеют сказать, что ты убил того человека после такого.