— Я надеюсь. — Льюис окидывает всех взглядом и останавливает его на Терренсе. — Некоторые из вас должны понимать, что одиночество и молчание не всегда приносит вам что-то хорошее. Понимать, что иногда вам нужен кто-то, кто выслушал бы и поддержал вас. Одиночество – это, конечно, хорошо, ведь порой нам всем надо побыть одним и успокоиться. Но постоянно закрываться ото всех и скрывать свои настоящие эмоции и желание пойти еще на более ужасные поступки, о которых некоторые и думать боятся – это не дело.

Хелен, Даниэль и Джессика переводят свои удивленные взоры на Терренса, который немного теряется из-за этого и напряженно смотрит на всех.

— Думаю, вы знайте, о чем я говорю, мистер МакКлайф, — спокойно говорит Льюис. — Я не буду заставлять вас что-то говорить, ибо ваша жизнь меня не касается. Однако если вы захотите, то потом сами расскажите своим друзьям о чем-то, что вас беспокоит. Хотя даже если вы и молчали, я уверен, что некоторые люди подозревали, что у вас на душе не все спокойно.

— Но сейчас у меня все в порядке, — разводит руками Терренс. — И я ни на что не жалуюсь. Есть, конечно, кое-какие проблемы, но они потихоньку решаются.

— Да, может быть, сейчас у вас и правда все в порядке, и ваша жизнь начинает налаживаться, — спокойно говорит Льюис. — Тем не менее прошлое все равно очень трудно отпустить и забыть о нем, как будто этого никогда не было.

— Э-э-э… Мистер Тодд?

— Я не пытаюсь как-то задеть или заставить вас о чем-то подумать. Хотя догадываюсь, что в вашем прошлом было что-то, что до сих пор не дает вам покоя. — Льюис быстро прочищает горло. — Мне кажется, вам стало бы намного легче, если бы вы рассказали о своих переживаниях кому-то из своих друзей.

Терренс нервно сглатывает, чувствуя себя обескураженным, но стараясь никак этого не показывать. А тем временем Льюис обращает внимание на Даниэле, уставив свой взгляд уже на него и слегка нахмурившись.

— Мистер Перкинс, а вот что происходит с вами, я знаю, — задумчиво говорит Льюис. — Вы чувствуйте вину перед Питером. Такое чувство, что вам за что-то стыдно перед ним. Я уже давно это замечаю, даже если вы пытайтесь скрыть свои эмоции.

Теперь Терренс, Джессика и Хелен переводят свои взгляды на Даниэля, который, слегка побледнев, начинает нервно оттягивать рукав куртки.

— Э-э-э… — слегка прикусывает губу Даниэль, крепко сцепив пальцы.

— Я вижу, что вы искренне переживайте за этого парня и хотите, чтобы он поправился, — мягко говорит Льюис. — И вас будто бы гложет чувство вины за что-то такое. Уж не знаю, какие отношения были у вас с Питером в последнее время, но такое впечатление, что незадолго до его попытки суицида между вами что-то произошло.

— Да, вы правы … — неуверенно отвечает Даниэль. — У нас был конфликт… Как раз до того, как Питер попытался покончить с собой.

— И насколько я понимаю, он был серьезный?

— Я бы сказал, что да.

— И вы чувствуйте свою вину?

— Да . Я… И правда чувствую себя виноватым . На то есть много причин. Например, я искренне жалею, что не мог догадаться, что у Питера были какие-то серьезные проблемы. Не думал, что они настолько ужасные, раз он так легко взял лезвие и вскрыл себе вены.

— А вы и правда виноваты? В чем была суть конфликта?

— Все началось по моей вине, — с грустью во взгляде признается Даниэль. — Я довел Питера до того, что однажды он психанул и сильно обозлился на меня. Долгое время я говорил с ним о некоторых неприятных вещах. Хотя я ни в коем случае не хотел оскорбить его и всего лишь подшучивал. Однако это продолжалось так долго, что Роузу в итоге это надоело.

— Значит, вы хотите сказать, что ссора произошла по вашей вине?

— В дальнейшем я провоцировал почти все наши конфликты. В первый раз психанул Питер, а дальше начал психовать уже я.

— И в чем причина?

— Просто был оскорблен тем, что он просто так кричал на меня и ударил. Я не мог оставить это безнаказанным и впоследствии начал обращаться с ним очень грубо: оскорблял, унижал и даже избивал при любом удобном случае. Мы ругались как кошка с собакой. Терренс – свидетель. Ему приходилось наблюдать за нашими ссорами и пытаться предотвращать их.

— Это правда, — кивает Терренс. — И я поначалу не понимал, почему так происходило. Раньше они прекрасно ладили и были хорошими друзьями. А тут между ними будто черная кошка пробежала… Я лишь недавно узнал, почему они поссорились.

— Тогда я и предположить не мог, что эти эмоции были следствием его депрессии. Ведь обычно Питер – спокойный и скромный парень, который никогда не проявлял агрессию и всегда был довольно мягким.

— Да, такое бывает, — задумчиво отвечает Льюис. — При депрессии люди часто срываются на ком-нибудь. Даже если это кто-то близкий. Спокойный уравновешенный человек легко становится неуправляемым.

— Мне правда очень жаль, что я поступил с ним так некрасиво. И понимаю , что его реакция была вполне нормальной. Ибо я очень долго доставал Питера с тем, что оказалось его больной мозолью.

— Если это так, то я не мог отрицать вашу вину. Неужели вы сами не видели, что этому парню неприятно говорить об этом? Вам нравилось издеваться над ним?

— Клянусь, мистер Тодд, я совсем не хотел как-то оскорбить Питера и причинять ему боль, — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — У меня никогда не было никакого злого умысла. Наоборот – я хотел немного пошутить. Раньше же он нормально реагировал на эти вещи и психанул лишь в день нашего конфликта.

— Ну теперь вы видите, к чему привели ваши шутки.

— Я понимаю. — Даниэль на пару секунд опускает взгляд вниз. — Знаю, что так или иначе виноват в том, что произошло с Питером. Даже если он сказал, что ни в чем меня не винит.

— Ну хотя бы радует, что вы это понимайте. Но тогда зачем нужно было отвечать агрессией на агрессию? Вы понимали , что были неправы, но все равно набросились на мистера Роуза.

— Думаю, все дело в характере. Хоть я не очень вспыльчивый и не взрываюсь после одного обидного слова, все-таки меня можно вывести из себя. Ну и Питеру это удалось, когда он начал оскорблять и унижать меня и набросился с кулаками.

— Хм… — Льюис на пару секунд замолкает, слегка нахмурившись. — Значит, если бы Питер не ударил вас, вы бы смогли сдержать себя и не стали раздувать конфликт?

— Думаю, что да, — пожимает плечами Даниэль. — И вы не думайте, что мне это нравилось. Я вообще не люблю с кем-то ругаться.

— Скажите, а в последнее время вы не испытывали стресс? Усталость? Может, у вас были какие-то проблем, которые заставляли вас сильно нервничать?

— Я бы не сказал, что это проблема, но… Было кое-что, от чего устали мы все. Я, Питер и Терренс.

— Да, в конце августа мы закончили давать концерты по всей стране, — спокойно подтверждает Терренс. — Тогда мы действительно сильно устали, хотя и получили огромное удовольствие.

— Ну что ж… — слегка хмурится Льюис. — Вполне объяснимо… Полагаю, что конфликт спровоцировала также и усталость. Вы видели друг друга каждый день и могли хотеть побыть врозь.

— Да, мы жили вместе все время, что мы были в турне. Отыграем один концерт – садимся в автобус и едем в другой город. Хотя общество друг друга нас никогда не тяготило. Мы с удовольствием проводили время вместе. Только лишь в последние несколько дней до окончания турне Питер был каким-то отстраненным и практически ни с кем не разговаривал.

— А раньше мистер Роуз и мистер Перкинс ссорились?

— Нет, никогда! Ребята разругались лишь тогда, когда Роуз вышел из себя.

— И когда они оказывались в одном помещении с ним, то не могли спокойно работать? Они находили причину поругаться?

— Из-за этого у нас постоянно срывалась работа, и все наши попытки собраться вместе и поработать в студии над песнями, заканчивались уходом, по крайней мере, одного из них. Правда, до драки в моем присутствии дело дошло лишь в самом последнем их конфликте.