— Если бы я только знал… — качает головой Даниэль, уставив пустой взгляд в одной точке. — Если бы я знал, что у него есть проблемы, то сделал все, что в моих силах, чтобы помочь ему… Ну почему я был таким дебилом? Почему сразу не догадался, что с ним что-то не так?
— Я не сомневаюсь, что если бы ты и Терренс знали о проблемах Питера раньше, то несомненно помогли бы ему. Даже если бы он отказывался от помощи. Что бы он ни сделал и сказал. Кто бы что ни говорил.
— Мы пытались помочь ему, но было слишком поздно… Совершили огромную ошибку, когда на некоторое время разбежались по углам после той драки в студии… А когда мы с МакКлайфом снова начали общаться, то должны были просто поехать к Роузу домой и поговорить с ним. Но мы не делали этого. Нам мешала нерешительность. Вместо этого мы лишь делали вид, что пытались спасти его. Но зато когда Питер собрался сводить счеты с жизнью, мы тут же бросили все и поспешили к нему на всех порах.
— И вы успели вовремя! Если бы вы с Терренсом вообще не захотели поехать к Питеру домой или приехали туда намного позже, то могли бы потерять его. Но вы же успели. У вас с МакКлайфом появился шанс хотя бы оказать ему поддержку. Пит сейчас очень нуждается в ней. Ему нужен кто-то, чтобы выговориться. Ему нужны вы оба .
— Я знаю, но дело не только в том, что меня пожирает это мерзкое чувство вины перед Питером.
— Правда? Но в чем другая проблема?
— Я испытываю стыд и перед Терренсом.
— Перед Терренсом? А он-то здесь причем? Ты ведь не ругался с ним и не делал ему ничего плохого!
— Да, но долгое время он разрывался между нами и безуспешно пытался помирить нас и спасти группу и нашу дружбу. У него и без того было полно личных проблем. И вместе с этим Терренс пытался спасти « Against The System ». Он один был заинтересован в этом. А мы с Питером будто бы забыли про нее. Мы ругались, как кошка с собакой, и ненавидели друг друга. Он – за то, что я давил на его больную мозоль. А я – за его безответственность и отказ работать с делами группы.
— Я думаю, Терренс не злится на тебя. Да, у него было очень тяжелое время, но он не бросал начатое на полпути и делал все, чтобы уладить проблемы. Поддержка Ракель, его матери и лучших друзей заставляет этого человека быть сильным. Только благодаря их любви он сумел пережить хотя бы часть из того, что его еще ждет.
— Не сомневаюсь, что МакКлайф сто раз проклял меня и Роуза и жалел, что связался с нами. Наверняка думал, что лучше бы начал сольную карьеру и ни от кого не зависел. А тут ему пришлось в одиночку спасать свою группу. Да еще и Джордж давил на него…
— Разве Терренс когда-нибудь говорил тебе это открыто? Обвинял в том, что по твоей вине он не осуществил свою мечту?
— Я знаю, что он думал так.
— И ты считаешь, что он стал бы проводить с тобой время, если бы злился на тебя?
— Пошел на это ради группы.
— Нет, Даниэль, он делает не только ради группы. Терренс делает это ради дружбы, которую он высоко ценит. Он не хочет разрываться между тобой и Питером. Поверь, я прекрасно знаю, что это такое, потому что однажды мне самой приходилось разрываться между Ракель и Наталией.
— А может, мы никогда и не были друзьями? Может, нам только так казалось ? Вдруг нас объединяет только лишь группа? Вдруг после ее распада мы уже не будем общаться? Ибо просто не найдем другие точки соприкосновения!
— Не говори так, прошу тебя.
— Еще повезло, что я не успел разругаться и с Терренсом и со злости наброситься на него с кулаками. А то я бы чувствовал себя еще паршивее.
— Даниэль, пожалуйста, прекрати винить себя во всем, что произошло, — мягко просит Анна и обеими руками гладит щеки Даниэля, с жалостью во взгляде смотря в его полные печали глаза. — Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но ты не можешь опустить руки. Тем более сейчас, когда у тебя появился шанс попытаться исправить свою ошибку.
— Ты думаешь, у меня получится загладить вину не только перед Питером, но еще и перед Терренсом? Думаешь, Роуз все-таки простит меня? А МакКлайф не будет злиться за то, что я подвел его?
— Конечно, у тебя получится, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Анна и убирает некоторые волосы Даниэля с его лба. — Я верю в тебя и знаю, что ты добьешься чего хочешь. Тем более, что у тебя есть желание. Когда у человека есть искреннее желание, он уже проделал большую часть пути. Иногда его уже бывает достаточно для того, чтобы начать что-то делать.
— Я не хочу, чтобы меня начали считать подонком.
— Никто не будет. Успокойся, пожалуйста, и не надо накручивать себя на подобные мысли. Лучше сначала выслушай Питера, а уже потом мы будем решать, насколько ты виноват.
Даниэль ничего не говорит и лишь заключает Анну в крепкие объятия, на этот раз будучи уже не очень напряженным, а скорее очень грустным. Сначала он медленными движениями поглаживает девушку по спине, а потом начинает делать это чуть быстрее, надеясь, что это как-то успокоит его. Она же нежно гладит возлюбленного по спине и голове и копается в его волосах, стараясь делать это очень мягко, дабы помочь ему немного расслабиться.
— Все хорошо, любимый, все хорошо, — мягко шепчет Даниэлю на ухо Анна, мило целует его в висок, гладит по затылку и обнимает еще крепче прежнего. — Я с тобой… Ты все сможешь. Абсолютно все. Я верю в тебя. Знаю, что ты у меня сильный и сделаешь все что угодно.
— Не хочу казаться слабаком, но черт… — слегка дрожащим голосом отвечает Даниэль, от нервозности сжимая топик Анны в руках и сильно кусая губы. — Мне сейчас реально плохо. Очень плохо. Прошу тебя, помоги мне! Умоляю, Анна, сделай что-нибудь! Я знаю, ты сможешь. Пожалуйста, солнце мое… Пожалуйста…
— Конечно, я помогу тебе. — Анна нежно целует Даниэля в щеку и продолжает гладить его по голове. — У тебя есть я и моя поддержка. Обещаю, я сделаю все, что ты хочешь, чтобы видеть тебя счастливым. Что угодно ради тебя, дорогой.
— Не позволь мне сломаться и впасть в депрессию. Я не хочу стать размазней. Не хочу, чтобы это дурацкое чувство вины буквально сожрало меня. Я не хочу…
— Тс-с-с, тише-тише, милый, не нервничай. Я здесь, рядом с тобой, готова поддержать тебя.
Даниэль с тяжелым вздохом еще крепче сжимает Анну в своих объятиях, на некоторое время уткнувшись лицом в ее плечо. Девушка не перестает мягко гладить мужчину по спине и продолжает что-то шептать ему на ухо, будучи готовой отдать ему всю свою энергию, что в ней есть. Поначалу Даниэль остается очень напряженным, но спустя некоторое время старания Анны приносят свои плоды. Он начинает постепенно успокаиваться и более ровно дышать, немного расслабившись в объятиях любимой девушки, от которой веет добротой, безумно приятным теплом и положительной аурой.
В какой-то момент Даниэль сам отстраняется от Анны и несколько секунд своими грустными глазами смотрит на девушку, которая гладит внутреннюю часть его запястья с жалостью во взгляде.
— Спасибо большое, — тихо благодарит Даниэль, заставив себя улыбнуться. — Мне уже намного лучше.
— Ты уверен? — проявляет беспокойство Анна.
— Да-да, все хорошо.
— Помни, что бы ни случилось, я все равно буду любить тебя и останусь на твоей стороне.
— Я знаю. Но все же не беспокойся за меня. Как-нибудь справлюсь. Мне страшно, но я должен это сделать. И сделаю.
— Ты справишься. Я это знаю.
— Спасибо, принцесса, — едва заметно улыбается Даниэль.
Анна скромно улыбается с чувством, что у нее на душе кошки скребут. Даниэль нежно целует любимую в щеку, с легкой улыбкой гладит ее, плавно проводит кончиками пальцев по всей длине ее рук и берет ее ладонь обеими руками. Девушка улыбается намного шире от чувства приятного тепло, распространяющегося по всему телу. Впрочем, мужчина чувствует себя точно также и понимает, что ему становится намного легче рядом со своей возлюбленной, которая делает все, что он высоко ценит.
