— Слушайте, вы трое! — хмуро бросает Терренс, немного занервничав и переминается с одной ноги на другую. — Вы что, сговорились против меня, пока я разговаривал с врачом Питера? Вас вообще нельзя оставлять одних!

— Нервничает МакКлайф, нервничает… — хитро улыбается Ракель, скрестив руки на груди.

— Да чего вы пристали ко мне! Я не понимаю, о чем вы говорите!

— А вот мне кажется, что ты очень даже хорошо понимаешь, — с хитрой улыбкой раскусывает своего брата Эдвард, расставив руки в бока. — Просто ты не хочешь исполнять мое желание и признать свое поражение надо мной. Ведь это ударит по твоей завышенной самооценке! Как так! Я проиграл спор своему мелкому братцу и теперь буду вынужден плясать под дудку этого сопляка! Да это немыслимо ! Ты ведь об этом сейчас думаешь? Я угадал?

— Неправда!

— Ах, Терри… Ты можешь отпираться сколько угодно, но на твоем прекрасном личике все очень четко написано. Да и не забывай, что я читаю тебя как открытую книгу и могу легко угадать, что находится в твоей голове.

— Знаешь, спиногрыз, ты нравился мне гораздо больше, когда был тихим и скромным мальчиком.

— Не переживай, приятель, выиграешь в другой раз, — с легкой улыбкой говорит Наталия, похлопав Терренса по плечу. — Умей признавать поражение и уступать выигравшим.

— Ты сам говорил, что ошибки совершает каждый, и никто из нас не идеален, — добавляет Ракель, погладив Терренса по спине.

— Вот и признай, что проиграл, потому что Бенджамин все-таки влюбился в Блер и выразил готовность меняться к лучшему ради этой милой девочки.

Терренс сначала закатывает глаза, а затем резко расслабляет плечи и устало стонет со словами:

— Ох… Ну хорошо! Так и быть – признаю поражение!

— Вот и умница! — хитро улыбается Эдвард. — Можешь же, когда захочешь.

— Захлопнись, крысеныш!

— Настало время исполнять мои пожелания.

— Ну и чего ты от меня хочешь?

— С этого и надо было начинать.

— Не беси меня, Эдвард!

— М-м-м… — Эдвард с хитрой улыбкой закатывает глаза, не скрывая своей маленькой радости. — Знаешь… Пожалуй, я пока что пожалею тебя и не буду загадывать желания. Оставлю свое право на него на потом. Когда найду способ заставить тебя покорячиться, чтобы сделать меня счастливым.

— Ох, ну и на этом огромное спасибо!

— Живи и радуйся жизни, крутыш! — бодро говорит Эдвард, хлопает Терренса по спине и сжимает его плечо. — Твой братик не станет мучить тебя сейчас. Подождет еще немного.

— Да отвали ты! — бросает Терренс и отходит в сторону.

Эдвард ничего не говорит и лишь хитро смеется, расставив руки в бока. Терренс же резко проводит рукой по своим волосам, переводит взгляд на мобильный телефон в своих руках и слегка хмурится.

— Черт, так я и знал, что этот романтик где-то пропал со своей подружкой! — уверенно говорит Терренс.

— Даниэль не отвечает? — интересуется Ракель.

— Ни на звонок, ни на сообщение. Ни мобильный, ни домашний.

— Может, объявится позже? — предполагает Наталия. — Если что, мы с Ракель можем сами позвонить Анне и рассказать ей эту новость, а она потом передаст все Даниэлю.

— Ой, да мне в принципе все равно, объявится он или нет, — резко выдыхает Терренс. — Я в любом случае поеду завтра в больницу и поговорю с Питером, независимо от того, соберется ли Даниэль сделать это. Попробую осторожно узнать причины, по которым он хотел покончить с собой.

— А когда мы сможем навестить его? — интересуется Ракель.

— Да, когда? — интересуется Эдвард. — Я хочу навестить его и поддержать. Но не знаю, в какой больнице он лежит.

— Послушайте, ребята, давайте я сначала отправлюсь в больницу и разведаю обстановку, — говорит Терренс. — Если все будет хорошо, то вы тоже сможете навестить его. Хотя я не думаю, что в первое время к нему в палату пустят слишком много людей сразу. И я даже не уверен, что мне позволят поговорить с ним завтра. Вдруг Льюис и завтра скажет, что Питер еще очень слаб для того, чтобы отвечать на столь непростые вопросы.

— Ничего, завтра бы я все равно не смогла навестить Питера, — признается Ракель. — У меня запланирована важная съемка. Одна из последних, после которых я возьму перерыв до конца судебного процесса. Я уже обо всем переговорила с Сереной, и она пообещала все уладить.

— Я тоже не смогу поехать в больницу, потому что встречаю родителей в аэропорту, — спокойно сообщает Наталия. — Сегодня утром мне позвонила мама и сказала, что завтра они с отцом рано утром сядут в самолет.

— Что? — взволнованно произносит Эдвард и переводит на Наталию немного испуганный взгляд. — Твои родители приезжают завтра?

— Да. Их самолет будет в пути около четырех-пяти часов и должен приземлиться в Нью-Йорке завтра после двенадцати часам дня. Но они еще какое-то время потратят на то, чтобы забрать свой багаж и разобраться с кое-какими документами. Думаю, все займет не меньше получаса-часа.

— Значит, пришло время объяснений…

— Ты уже готова рассказать им о том, что случилось? — с грустью во взгляде интересуется Ракель.

— Нет, — качает головой Наталия. — Но мне придется сделать это в любом случае. Я ведь обещала . И больше не хочу никому лгать. Пусть лучше отец с матерью узнают правду, чем гадают и злятся на меня за то, что я не доверяю им.

— Думаю, они поймут тебя, — мягко говорит Эдвард, приобняв Наталию за плечи. — Твои отец с матерью уже знают о самом факте попытки изнасилования. А рассказывать подробности того, что с тобой делали, необязательно.

— В любом случае это будет непросто.

— Понимаю. Мне тоже предстоит непростой разговор с мистером и миссис Рочестер. Придется объяснить им все, что между нами произошло. И… Убедить их не чинить нам препятствий.

— И если честно, я немного нервничаю . Если родители не простят тебя, то они и правда могут запретить нам встречаться.

— Мне придется очень сильно постараться, чтобы убедить их дать мне еще один шанс и доказать, что я не разочарую их.

— Приготовься к тому, что, возможно, ты будешь разговаривать с кем-то из них с глазу на глаз или с матерью и отцом Наталии сразу, — говорит Терренс. — Но зная, что они хорошо относились к тебе, то это будет для тебя плюсом.

— И будет лучше, если я разберусь с этим делом как можно скорее. Хоть прекратить переживать из-за одной проблемы…

— Я тоже занервничал, когда Ракель позвонила мне и сказала, что мистер Кэмерон вот-вот приедет ко мне домой, чтобы поговорить. Думал, что он будет настаивать на нашем расставании и не давать ей быть со мной. Но нет – тогда все прошло очень хорошо.

— Да я и сама нервничала из-за этого разговора, — признается Ракель. — Но даже не из-за того, что боялась того, что дедушка начнет осуждать Терренса или упрекать его в чем-то. Просто я боялась, что он узнает правду о том, что между нами произошло.

— Я бы в любом случае не стал об этом говорить. Тем более, что тогда он только вышел из больницы после сердечного приступа. Любое волнение могло снова отправить его туда.

— Погодите, а разве мистер Кэмерон до сих пор не знает о той пощечине? — удивляется Эдвард.

— Не поверишь, но нет, — уверенно отвечает Ракель. — Дедушка до сих пор не знает, что произошло у нас с Терренсом. Он удивлялся, что я резко начала говорить ужасные вещи о нем, и утверждал, что ничто не происходит просто так. И… Приходилось настаивать, что он лишь оскорблял и унижал меня.

— И хорошо, что Алисия до сих пор не выдала нас, — добавляет Терренс. — Она всячески пыталась убедить мистера Кэмерона в том, что все дело было лишь в оскорблениях. Хотя этот человек все равно подозревал что-то неладное и порывался узнать правду.

— Но слава богу, он забыл об этом, когда увидел, что наши отношения наладились. И когда мы сообщили ему о том, что хотим пожениться.

— Друзья, да забудьте вы уже о том, что с вами произошло, — с грустью во взгляде просит Наталия. — Прошло уже столько времени, а вы до сих пор мучаете себя и друг друга.