Несколько секунд Терренс и Ракель ничего не говорят, обдумывая то, что рассказал Эдвард, пока Наталия слегка хмурится, пока стоит рядом с диваном.

— Да, Эдвард, с головой ты точно не дружишь, — качает головой Терренс, копаясь в своих волосах. — Полный идиот, не побоюсь это сказать! Как ты вообще мог подумать о чем-то подобном?

— Вот так, — пожимает плечами Эдвард. — Думал, что вы захотите поговорить с Наталией и сможете узнать у нее что-то, что потом рассказали бы мне. Это… Это вполне могло быть причиной поразмышлять.

— Нет, я бы тебя понял, если бы ты лично обратился к нам и попросил поговорить с Наталией. Но ты выбрал реально странный путь… Я бы точно до такого не додумался.

— То есть ты рассчитывал на то, что мы с Терренсом поймем твой намек и выясним, почему Наталия так с тобой поступила? — спокойно уточняет Ракель, расставив руки в бока.

— Типа того, — произносит Эдвард. — Я знал , что вы не останетесь равнодушными к этой ситуации, и поэтому решил попросить вас о помощи.

— Ну мы бы и так не отказали тебе, — задумчиво говорит Терренс. — Подошел бы к нам с Ракель и попросил разобраться с Наталией, раз уж было страшно идти к ее родителям.

— Да и к вам обоим было стыдно обращаться. Не из-за того, что я не хотел впутывать в свои дела. А из-за тех фотографий, которые никто не должен был видеть.

— Может, ты и дал намек на помощь. Только в итоге Наталия сама обо всем тебе рассказала.

— По крайней мере, вы оказали ей необходимую поддержку и сделали все, чтобы вытащить ее из депрессии, в которой она была по моей вине, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Одна бы Наталия не справилась с таким состоянием.

— Не говори так! — возражает Наталия. — Я была в депрессии не из-за тебя! А из-за того, что со мной произошло.

— Тем не менее я не перестану благодарить Терренса и Ракель за то, что они помогли тебе прийти в себя и убедили тебя рассказать то, что прояснило ситуацию.

— Просто Наталии нужно было поговорить с кем-то близким и почувствовать поддержку, — с грустью во взгляде отмечает Ракель. — Нужно было дать ей понять, что она может довериться своим близким и ничего не бояться.

— Хорошо, что мы вовремя заметили неладное и не дали чем-то ужасному случиться, — добавляет Терренс и расставляет руки в бока.

— Согласен… — поникшим голосом говорит Эдвард. — Страшно подумать, что все могло бы быть гораздо хуже, если бы у Наталии не было ни вас, ни меня, ни родителей, ни друзей…

— Да ладно, чего теперь об этом думать, — махнув рукой, отнекивается Наталия. — Теперь я в порядке, и вы прекрасно знайте, о чем я переживала.

— Да, слава богу, все закончилось хорошо, — едва заметно улыбается Ракель. — Мы живы и здоровы… Мы с Терренсом помирились с Эдвардом… А ты снова стала его девушкой…

Эдвард и Наталия бросают друг другу короткий взгляд, а девушка произносит что-то вроде « Э-э-э » и слегка прикусывает губу.

— Э-э-э, понимайте, ребята… — неуверенно произносит Эдвард. — Когда мы с Наталией помирились, то решили сделать вид, что… Мы не расставались… Что была всего лишь крупная ссора, но конец отношениям не произошел. Сказали об этом на эмоциях.

— Вот как! — восклицает Ракель и скрещивает руки на груди. — То есть, теперь вы будете утверждать, что не расставались?

— Да, мы бы хотели, чтобы вы считали, что мы просто поссорились, — скромно отвечает Наталия. — Тем более, что мы оба не чувствовали себя так, будто отношения закончились. Я вот в глубине души отчаянно протестовала, когда кто-то называл Эдвардом моим бывшим. Или когда это звучало из моих уст.

— Совсем как и я, — вмешивается Эдвард. — Я и сам так и не смог смириться, что Наталия была моей бывшей девушкой. Иногда называл ее своей настоящей, а меня потом кто-то поправлял. Знайте, как тогда хотелось рвать и метать, когда кто-то говорил подобное!

— То есть, вы опять сделать вид, что ничего плохого не случилось? — хмуро смотря на Эдварда и Наталию, слегка прищурившись и скрестив руки на груди, интересуется Терренс. — Что вы не напугали весь дом своими криками и не шокировали близлежащий район… Что вы бы не поубивали друг друга и разнесли мне весь дом к чертовой матери…

— Нет, Терренс, ты не так понял, — спокойно отвечает Наталия. — Мы не собираемся отрицать нашу ссору. Однако мы не хотим, чтобы кто-то говорил, что мы расставались. Эдвард и я хотим, чтобы все считали наше расставание всего лишь эмоциями. Что его никогда не было.

— И мы делаем это из лучших побуждений, — добавляет Эдвард. — Да, никого нельзя заставить забыть то, что мы учудили. Но, пожалуйста, давайте будем считать, что я не заявлял Наталии о расставании.

— Ну пожалуйста, ребятки… — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Милые мои… Пойдите нам на встречу…

Терренс, продолжая держать руки скрещенными на груди, переводит немного хмурый взгляд на Ракель, рядом с которой он стоит.

— Ну что скажешь, Ракель? — интересуется Терренс. — Подыграем этим двоим и притворимся, что ничего не было?

— Э-э-э, я… — задумчиво произносит Ракель, бросает взгляд на Эдварда с Наталией, слегка хмурится и переводит его на Терренса. — Знаешь, МакКлайф, я бы не стала отказывать людям, которые смотрят на меня таким щенячьим взглядом… Я не могу отказывать, когда на меня смотрят с такой жалостью.

— Эй, не надо смотреть на нас, как собачки, которые клянчат еду у прохожих! — с тихим смешком просит Терренс. — Ребята! Ребята, хватит! Я кому говорю! Перестаньте!

Однако этого сопротивления хватает ненадолго. Уже через несколько секунд Терренс и Ракель все-таки сдаются под напором целых двух пар жалостливых взглядов.

— Ох, ладно! — опустив руки, резко выдыхает Терренс. — Ладно, мы согласны! Только запомните… Если вы оба еще раз устройте что-то подобное и захотите втянуть меня и моих близких еще в какое-нибудь дерьмо, то потеряйте мое доверие раз и навсегда. Я не стану ни помогать вам, ни прощать, ни просто поднимать свой зад с дивана или шевелить пальцем. Надеюсь, я все понятно сказал?

— Нет-нет, мы больше не устроим ничего подобного, — приподняв руки перед собой, тараторит Эдвард. — Теперь вы будете все знать.

— Тебя это касается в первую очередь, малой. — Терренс указывает пальцем на Эдварда и бросает короткий взгляд на Наталию. — А твоя подружка и сама все поняла.

— Все-все, я больше так не буду! Клянусь!

— И да, хочу сказать вам то, что хотел сказать уже очень давно. Вы оба – бездарные актеры. Если бы вы снимались в кино, то все бы начали смеяться над вашей никудышной игрой.

— Господи, МакКлайф, да хватит уже ворчать как столетний дедуля! — восклицает Наталия, подходит к Терренсу и наносит легкий удар кулаком в его предплечье. — А то морщины появятся! Как посмотришься в зеркало – так впадешь в истерику.

— Да, братец, даже если тебя несколько раз здорово надули, не надо во всем искать подвох, — добавляет Эдвард и приобнимает Наталию за плечи, когда подходит к ней. — На этот раз мы говорим искренне и не притворяемся.

— Ладно-ладно, голубки, — приподнимает руки перед собой Терренс. — Я вам верю. Ракель вам верит. Все вам верят.

— И да, еще раз поздравляю вас с примирением, — скромно улыбается Ракель. — Я очень рада за вас.

— Теперь это звучит намного искреннее и мягче, — задумчиво отвечает Наталия и по-дружески обнимает Ракель, когда та подходит к ней. — И сейчас я охотнее верю, что ты рада за меня.

— Даже если бы я была не рада, то все равно поддержала бы твой выбор. Ибо это твоя жизнь, а не моя. — Ракель отстраняется от Наталии и дружески обнимает уже Эдварда. — Может, изначально наши поздравления и правда были сухими, но сейчас я готова разделить эту радость вместе с вами.

— Спасибо огромное, милая, — искренне благодарит Эдвард и отстраняется от Ракель.

— Признаюсь вам честно, я всегда любила вашу пару и считала, что вы здорово подходите друг другу. Вы умеете заставить меня улыбнуться, просто появившись вместе.