— Но лучше бы я настоял и убедил тебя остаться дома с Ракель.

— Чтобы этот ублюдок расквитался с тобой? Нет, я не могу этого допустить! Я поехал с тобой не только ради Наталии и желания покончить с этой историей, но еще и потому, что не хотел отпускать тебя одного из страха, что ты уже не покинешь тот дом. Точнее, покинешь, но… Мертвым .

— Зато не произошло бы того, за что мне всю жизнь будет стыдно.

— Не надо. Ты не хотел этого делать, а я не собираюсь винить тебя. Ведь я прекрасно видел твое состояние. Видел, что тебя сильно трясло, когда дядя засунул пистолет тебе в руку. Ты был близок к тому, чтобы заплакать, ибо у тебя глаза были на мокром месте. Что-то подсказывало мне, что ты не осмелился бы на что-то подобное. А благодаря смелости Наталии и ее желанию рискнуть ты смог послать дядю к черту.

— Я никогда не хотел убивать ни тебя, ни кого-либо еще! — с жалостью во взгляде отчаянно восклицает Эдвард. — Клянусь, никого ! Я не убийца! Не убийца!

— Я знаю, Эдвард, не надо так нервничать. Ты уже доказал нам всем, что действительно не замышлял ничего плохого. И сделал все, чтобы доказать, что мы неправильно тебя поняли. Да, ты совершил много непростительных ошибок и показал свою самую худшую сторону. Но кто не ошибается? Лично я косячил миллион раз и дорого за это расплачивался.

— И что ты хочешь этим сказать? — слегка хмурится Эдвард.

— Я хочу сказать, что человек заслуживает второй шанс начать все сначала, когда он искренне сожалеет о содеянном, — спокойно отвечает Терренс. — И когда это можно прочитать в его глазах. Я бы не сказал, что ты оступился, ибо шел на все те поступки сознательно. Но все же у них есть какое-то объяснение. Ты не пытался целенаправленно причинить кому-то боль.

— Ох… — Эдвард виновато склоняет голову, уставив полный грусти взгляд вниз. — Если бы у меня был этот второй шанс, то я бы воспользовался им и больше не допустил бы прошлых ошибок, из-за которых я могу потерять то, что совсем не хочу терять…

Терренс несколько секунд молча наблюдает за Эдвардом. А затем он с легкой улыбкой делает шаг вперед, берет брата за плечи и сжимает их:

— Я готов дать тебе этот шанс, — уверенно говорит Терренс. — Потому что прекрасно вижу твое раскаяние в случившемся. Потому что не могу прекратить общение с тобой. Не могу отвергнуть тебя и делать вид, что ты не существуешь. Я пытался, но не смог. И не хочу больше пытаться.

— Правда? — немного неуверенно интересуется Эдвард, переводя свои широко распахнутые глаза на Терренса. — Ты… Прощаешь меня? Даешь шанс стать для тебя достойным братом?

— Вообще-то, я уже давно простил тебя, — с легкой улыбкой признается Терренс и опускает руки вниз. — И почти забыл, что мы ругались. Успокоился, обо всем подумал и признал, что порой мог сильно перегибать палку.

— Спасибо. — Эдвард улыбается намного шире. — Твои слова дали мне огромное облегчение.

— И да… — Терренс кладет руку Эдварду на плечо, виновато смотря на него. — Ты тоже прости меня за то, что я наорал на тебя, ударил и набросился с кулаками. За то, что был излишне груб с тобой в день разоблачения и в день похищения Наталии. Я не должен был заходить так далеко и безжалостно дубасить тебя. Ведь… Я запросто мог покалечить тебя. А этого я бы себе точно не простил.

— Не бери в голову. Захотел бы избить – я бы потерпел. Не впервые. За все эти годы меня уже столько раз дубасили… И не сосчитать…

— В любом случае извини меня. Я не хотел причинить тебе вред. Было бы лучше позволить тебе просто уйти из дома до того, как началась та ссора. Найти какой-то предлог, чтобы увести тебя подальше от Наталии. И не дать вам разругаться.

— Это правда. Я перестал быть собой. Мое тело – не моя личность, так скажем.

— Понимаю. Я и сам был таким же, когда ссорился с Ракель. Если ее не было рядом, то я был спокоен. Но когда мы находились в одном помещении и ругались, то было невозможно оставаться равнодушным. — Терренс тихо усмехается и резко машет рукой. — Ох, да что там! Я вообще не умею контролировать свои эмоции, когда с кем-то ругаюсь!

— Ты сам сказал, что все совершают ошибки, и никто не идеален.

— Верно. Но главное – что все закончилось хорошо.

— Согласен, — неуверенно отвечает Эдвард. — Думаю, что все произошедшее послужит нам хорошим уроком.

— По крайней мере, мы с тобой не стали врагами, как отец с дядей. А ты не поднимал руку на свою девушку. Не успел.

— Ох, я бы никогда не простил себе этого… — Эдвард на секунду отводит взгляд в сторону. — Но… Спасибо огромное за то, что ты оказался рядом и не позволил это сделать. Я реально благодарен тебе за это.

— Не хотел, чтобы ты повторил мою ошибку и стал едва ли не насильником в глазах других. А если бы кто-то был слишком обижен, то тебя могли бы обвинить в регулярном избиении девушки. Как это произошло со мной: некоторые люди из злости начали клеветать и заставлять всех думать, что я якобы бил Ракель.

— Мне и без того сильно досталось. Но в любом случае огромное тебе спасибо, Терренс. Отныне я – твой вечный должник. Можешь просить у меня чего угодно, и я все сделаю.

— Ну… — Терренс с легкой улыбкой на пару секунд закатывает глаза. — Поскольку ты не один раз заступался за меня, когда мы были в доме дяди, не прикончил меня и всегда был моим спасением от многих необдуманных поступков и глубокой депрессии, то я тоже в вечном долгу перед тобой.

— Слушай, давай больше не будем вспоминать о том, что было? Особенно о том, что я чуть не прикончил тебя… Мне противно вспоминать тот случай, когда мне самому хотелось застрелиться от ненависти к себе.

— Согласен, — соглашается Терренс. — Забудем также и про нашу драку. Мне и самому противно вспоминать то, что я напал на родного человека и едва не сделал его калекой.

— У тебя было право сделать это, ибо я сильно провинился перед тобой.

— Пусть это останется в прошлом. А мы будем жить в настоящем и постараемся больше не совершать подобное.

— Я не допущу. Обещаю .

— Только не забывай то, что сказала Ракель: тебе вряд ли кто-то даст третий шанс, если ты снова совершишь подлую вещь.

— Я не забуду.

— Хорошо, — слегка улыбается Терренс. — Значит, мы договорились?

— Договорились, — кивает Эдвард.

В этот момент стоящие неподалеку Ракель и Наталия скромно улыбаются, понимая, что они могут выдохнуть с облегчением, ибо угроза, что их мужчины захотят напасть друг на друга с кулаками миновала. Терренс и Эдвард просто улыбаются и несколько секунд ничего не говорит. А после этого младший из братьев МакКлайф скромно решает прервать молчание:

— Ну что… Мир?

— Мир, — уверенно кивает Терренс. — Брат …

Услышав то, как Терренс впервые назвал его братом, Эдвард не может сдержать своей улыбки. После чего парни протягивают друг другу руки и крепко жмут их в знак окончательного примирения. Сначала они улыбаются довольно скромно, но потом их улыбки становится шире. А в какой-то момент братья с облегченным выдохом заключают друг друга в крепкие объятия, не скрывая своей радости. Несмотря на то, что Эдварда переполняют эмоции, он все же старается сдерживаться, чтобы не позволить себе пустить слезу. Да и Терренс рад, что избавился от тяжелого груза и нашел в себе мужество принять извинения близкого ему человека. Ну а Наталия и Ракель широко улыбаются и переглядываются между собой, когда видят, что Эдвард и Терренс подтвердили свое перемирие рукопожатием и объятиями.

— Так приятно видеть подобное, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Ты себе не представляешь…

— Согласна, наконец-то эти двое помирились, — бодро отвечает Наталия.

— Да уж… Угроза, что они могут попытаться еще раз снести весь дом и избить друг друга точно миновала.

— Эдвард приходил сюда уж точно не ради этого. Он хотел установить мир. — Наталия улыбается как-то более хитро. — И я могу сказать, что чуточку горжусь собой, ибо моя миссия была успешно выполнена .