— Я знаю, и вы оказались правы , — скромно отвечает Наталия. — Хоть я и пропускала ваши слова мимо ушей, все-таки делала для себя небольшие заметки. И… Верила хоть в какое-то чудо… Позволяла себе мечтать…

— Мы рады это слышать, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — Надеюсь, теперь у вас все будет хорошо, и вы не повторите прежних ошибок и не упустите шанс.

— Мы сделаем все возможное, — тихо обещает Эдвард. — Чтобы стать счастливыми.

Терренс и Ракель сдержанно улыбаются, заставляя Наталию и Эдварда почувствовать себя как-то неловко. В какой-то момент у них возникает мысль, что влюбленные совсем не рады их воссоединению, хотя они и делают вид, что ничего не замечают. В воздухе на несколько секунд воцаряется еще более неловкая пауза, что вызывает у всех желание поскорее закончить этот разговор. А затем Наталия решает сменить тему, лишь бы они не стояли и не молчали как рыбы в воде.

— Кстати, а что-нибудь уже известно насчет суда? — неуверенно интересуется Наталия.

— Пока нам ничего неизвестно, — с грустью на лице пожимает плечами Ракель. — Но если что, я тут же сообщу.

— И новостей по этому делу тоже никаких?

— Тоже. Все по-прежнему.

— Понятно… — задумчиво произносит Наталия и на секунду отводит взгляд в сторону. — А как вы с Терренсом позавчера съездили к мистеру Кэмерону?

— Хорошо, — спокойно отвечает Терренс. — Мы были у него дома, выпили кофе и обсудили суд.

— А перед этим съездили в Кингстон на кладбище к моим родителям, — добавляет Ракель.

— А что твой дедушка думает насчет суда? — задумчиво интересуется Наталия.

— Тоже переживает. И сказал, что приедет в суд поддержать нас.

— Здорово. Повезло, что так много людей находятся на нашей стороне. Осознание того, что мы не одиноки, заставляет меня чувствовать себя намного лучше.

— Нам тоже намного легче, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Приятно, что люди, не имеющие отношение к этому делу, так переживают за нас, и готовы бросить все свои дела, чтобы поддержать.

— Это верно.

— Все-таки тяжело бороться за справедливость, когда нет никого, кто мог бы поддержать тебя, — спокойно отмечает Терренс. — Но когда рядом есть люди, которые поддержат тебя даже на расстоянии, то от этого становится намного легче.

— Согласен, — скромно отвечает Эдвард. — Пока нас будет поддерживать куча людей, в группе поддержки дяди Майкла и его дружков будет только его адвокат.

— Согласна, никто не будет на стороне Майкла, — соглашается Ракель.

— Ему и не нужна ничья поддержка, — отмечает Терренс. — Хотя я не думаю, что она ему пригодится, потому что все против него.

— Да, у нас нет никаких проблем с доказательствами его вины. Полиция заблаговременно позаботилась об этом.

— Другие свидетели тоже согласны дать показания? — интересуется Наталия.

— Согласны. Мистер Джонсон уверил меня, что все свидетели злодеяний Майкла будут присутствовать в зале.

— Однако даже если он сейчас в тюрьме, это не значит, что дядя не может сделать что-то, чтобы и на этот раз выйти сухим из воды, — отмечает Эдвард. — Если он успеет что-то сделать или найти человека, который провернет дело не в нашу пользу, то мы уже ничего не сможем изменить. Останется лишь ждать его смерти. Только нас этот человек оставит нас в покое.

— Нет, не думаю, что это случится. К тому же, сейчас за ним внимательно следят и глаз с него не спускают. Даже на все его встречи с адвокатом присылают человека, который следит за тем, чтобы они не обсуждали лишнего и ничего друг другу не передавали.

— И если он найдет адвоката, который будет во много раз лучше нашего, то все случиться так, как и предполагает Эдвард, — неуверенно говорит Наталия.

— Даже если он и попытается кого-то подкупить или найти человека, который даст показания в суде против нас, у него ничего не получится, — вполне уверенно отвечает Терренс. — Дядя Майкл и его адвокат на крючке.

— Вот именно! — восклицает Ракель. — Что касается Майкла, то у нас есть отличный шанс посадить его. И мы добьемся своего.

— Хотелось бы, чтобы так все и было, — тихо вздыхает Наталия, обняв себя руками.

— Самое главное для нас – это явиться в суд и рассказать обо всем, что с нами произошло. Все, что мы знаем. Ничего не скрывая.

— Лично я очень нервничаю из-за этого суда, — признается Наталия и нервно сглатывает. — Мне как-то неспокойно.

— Все будет хорошо, подружка. Никто не даст тебя в обиду.

— Я больше нервничаю из-за того, что мне придется увидеть того типа… — Наталия крепко обнимает себя руками. — Меня трясет от мысли, что я окажусь с ним в одном помещении.

— Не бойся, Наталия, он ничего тебе сделает, — уверенно отвечает Терренс. — Этот тип будет находиться под присмотром полицейских и приставов. Никто не позволит ему и пальцем тронуть тебя.

— К тому же, мне придется во всех деталях вспомнить тот ночной кошмар, который изменил мою жизнь к худшему. Разделил жизнь на до и после.

— Уверен, что ты сможешь рассказать обо всем. Просто помни, что это сыграет важную роль в решении суда. От твоего слова зависит не только то, какое наказание получит твой обидчик, но и дядя Майкл, который удерживал тебя в своем доме.

— О, боже, я не представляю, как я смогу пережить эту невыносимую пытку.

— Мы будем с тобой, милая, — мягко говорит Ракель. — Даже твои родители пообещали отложить все свои дела и приехать в суд.

— А мне еще предстоит рассказать им обо всем этом… — Наталия тяжело вздыхает и прикладывает руки ко лбу. — О, господи…

— Если ты расскажешь им обо всем, то тебе будет намного легче. Не надо рассказывать все. Просто расскажи, почему это случилось, когда и как…

— Нет, мне придется рассказать им все. Я пообещала, что больше не буду ничего утаивать. Те воспоминания причиняют мне невыносимую боль, но я постараюсь пересилить себя и пройти через тот ад еще два раза: дома с родителями и на слушании перед судом. Я бы никогда не решилась об этом заговорить, потому что мне безумно больно вспоминать об этом. Но я понимаю, что должна . От этого и правда многое зависит.

— Не переживай, Наталия, ты сможешь , — мягко подбадривает Эдвард. — Мы все будем поддерживать тебя. Будем поддерживать, несмотря ни на что. Тебе нужно сделать это ради того, чтобы дядя Майкл и тот больной ублюдок ответили за то, что посмели с тобой сотворить.

— Именно поэтому я и хочу рассказать обо всем как можно подробнее. — Наталия качает головой. — Я хочу справедливости , в конце концов! А чтобы ее восстановить, мне нужно рассказать суду, что произошло.

— У тебя все получится. Я знаю это.

Наталия скромно улыбается с грустью во взгляде, пока Эдвард приобнимает девушку за плечи, прекрасно зная, что ей нравится, когда он прижимает ее к себе, и нежно гладит по предплечью. А пока они все снова замолкают, Ракель вопросительно смотрит на Терренса и слегка хмурится, так же как и он считая, что ее подруга и его брат пришли сюда не только для того, чтобы сообщить о своем воссоединении.

— Друзья, скажите честно, ваше примирение – это не единственное, зачем вы сюда пришли? — слегка прищурившись и скрестив руки на груди, задумчиво интересуется Терренс.

— Да, вы ведь хотите еще что-то сказать? — спокойно интересуется Ракель.

Наталия и Эдвард обмениваются неуверенным, несколько испуганным взглядом и переводят его на Терренса и Ракель.

— Вообще-то, да… — слегка приподнимает голову Наталия. — Есть кое-что.

— Черт, только не говорите, что вы опять влипли в какую-то историю, из-за которой мы можем серьезно пострадать, — сильно хмурится Терренс.

— Или вы опять учудили что-то эдакое, — расставляет руки в бока Ракель.

— Нет-нет, не беспокойтесь, мы никуда не влипли, — мотает головой Эдвард и на секунду опускает взгляд вниз, с более учащенным дыханием сжав руку в кулак. — Э-э-э… На самом деле это я хочу кое-что сказать. Тебе, Терренс. И тебе, Ракель. Я пришел сюда, чтобы поговорить с вами кое о чем.