— Просто ему нужно встретить хорошую девушку. — Ребекка скромно улыбается. — Я вот не думала, что выйду замуж в двадцать лет. Думала, что сделаю это хотя бы к двадцати пяти годам. И мамой в двадцать один я тоже не планировала становиться. Думала, что рожу ближе к тридцати. Но мое сознание полностью перевернула встреча с тобой. Я и думать позабыла о своих планах и была готова и замуж выскочить, и ребенка рожать. На свидания я ходила не так часто и порой вообще не хотела делать это. Но когда ты меня приглашал, то я была готова ехать к тебе хоть ночью…

— Я до сих пор помню все наши свидания, — с легкой улыбкой задумчиво отвечает Джейми. — Это было самое лучшее время в моей жизни… Такое же прекрасное, как и наша с тобой свадьба и рождения наших детей. Эти моменты были такими волнительными и удивительными… Я всегда буду помнить с большим трепетом. До самой смерти.

— Несмотря ни на что, я не жалею ни о чем, что касается нас с тобой. Если бы у меня был шанс, то я бы определенно прожила все эти моменты еще раз. Вернулась бы в молодость, познакомилась с тобой и чувствовала себя королевой рядом с любимым человеком, который всегда был обходителен со мной.

— Полагаю, мы уже прошли все этапы отношений и сейчас можем с уверенностью сказать, что самое трудное осталось позади.

— Да уж… Конфетно-букетный период, переизбыток эмоции, первые недопонимания, раздражение, ссоры, стресс… — Ребекка тихо вздыхает. — Ах, сколько всего было в нашей жизни! Прошли долгий путь от периода, когда мы носили розовые очки, до серьезных конфликтов, примирения и уважения друг к другу. Может, на этом все не закончится, но думаю, мы все-таки пережили кризис, до которого доходят далеко не все.

— Ради тебя я бы все что угодно пережил. Ради своих детей. Ради своей семьи. Теперь мне уже ничего не страшно. Я не боюсь ни смерти, ни боли, ни неудач… Ничего ! Кроме потери близких. Это единственный мой страх.

— Даже если нам временами было тяжело, и нам практически никто не помогал, для меня любое время, проведенное рядом с тобой, было поистине прекрасным. Уж лучше бы мы с тобой ругались, как кошка с собакой, но были вместе, чем жили бы порознь и жалели о том, что не смогли спасти свой брак.

— Ты сейчас сказала все, что чувствую я сам, — с легкой улыбкой отвечает Джейми.

— Любимый… — Ребекка со скромной улыбкой пускает слезу, которая медленно скатывается по ее щеке, нежно гладя Джейми по щеке, который сам расплывается в широкой улыбке и не перестает смотреть на свою любимую женщину нежным, восхищенным взглядом.

— Мечтал услышать это больше двадцати лет.

В воздухе на несколько секунд небольшая пауза, во время которых Ребекка и Джейми продолжают обмениваться нежным, влюбленным взглядом и искренней улыбкой, держась за руки и не обращая внимания на то, что происходит вокруг них. Как будто в мире существуют только они. Но вскоре женщина решает нарушить эту тишину, на секунду опустив свой взгляд вниз:

— Кстати, а как там поживают твои дети от второго брака?

— Надеюсь, что хорошо, — с грустью во взгляде выражает надежду Джейми. — Хотел бы знать, что они живут хорошо и ни в чем не нуждаются.

— Почему ты так говоришь? Разве ты не встречаешься с Уильямом и Джереми?

— К сожалению, я не общаюсь с ними… С тех пор как Изабелла выиграла суд, мой второй брак был аннулирован, а суд запретил мне общаться с младшими детьми, я ни разу их не видел. Она не смогла простить мне обман с двоеженством и втянула в это дело наших детей, запретив им даже просто произносить мое имя.

— А ты не знаешь, что они думают об этой ситуации?

— Ах, Ребекка, если бы я знал… Я не могу общаться с ними до момента их совершеннолетия. Однако ребята так и не вышли со мной на связь и не попытались разыскать.

— А сколько им сейчас лет?

— Джереми скоро должно быть двадцать два года, а Уильяму – двадцать один год. Они младше Терренса на пять лет и четыре года соответственно, а Эдварда – на три и два года.

— Уже взрослые ребята…

— Я бы очень хотел увидеть, как сильно они изменились. Стали ли они похожими на меня, или все-таки взяли все от своей матери. Ведь когда Джереми и Уильям были маленькими, они оба были копиями Изабеллы, а от меня взяли совсем немного. По крайней мере, цвет волос был точно такой же, как и мой.

— Удивительно: Терренс и Эдвард – твои вылитые копии, а Джереми и Уильям совсем на тебя не похожи…

— Да, всякое бывает… Никогда не знаешь, на кого будут похожи твои дети… Они могут взять что-то от матери, а что-то – от отца… А иногда они берут всего поровну.

— Думаю, что однажды у тебя появится шанс увидеть их. Эти ребята могут сами изъявить желание найти тебя. Ведь ты сам говорил, что они были очень близки к тебе и вряд ли относились плохо.

— Хотелось бы, чтобы так случилось. Я очень хочу знать, что происходит в их жизни на данный момент. Может, они уже успели обзавестись девушками, может, на хорошую работу устроились, а может, еще только учатся… Я хочу участвовать в их жизни. Они – такие же мои родные сыновья, как и Эдвард с Терренсом.

— Кто знает, может быть, в один прекрасный день тебе повезет. А если они видели репортаж с участием Майкла, то они наверняка заинтересуются этим. Может, даже они узнают, где будет проходить заседание, и захотят приехать.

— Скорее всего… — задумчиво отвечает Джейми, почесывая висок. — У меня складывается впечатление, что этот репортаж посмотрели уже все . И на меня постоянно смотрят люди, когда я прохожу мимо них. Как будто пытаются узнать во мне того самого Джейми МакКлайфа. Все бы ничего, но порой я чувствую себя очень неловко.

— Ты прав, на меня иногда тоже как-то странно смотрят. Хотя меня это не особо удивляет, потому что ко мне и раньше подходили молодые девчонки и мальчишки, которые узнавали во мне маму Терренса.

— Ох уж эти репортеры… Такое впечатление, что они уже успели изучить родословную Терренса до энного колена и знают всех его родственников.

— Если бы Терренс и Ракель не были известны, то это дело не получило бы такой широкой огласки. Столь широкий резонанс вызван их участием в этой истории.

— А до начала суда к ним будет приковано повышенное внимание. Им будет буквально нельзя выйти из дома, потому что к ним тут же начнут приставать с вопросами про Майкла.

— Чувствую, что нам не дадут спокойно пройти в здание суда. Его оккупируют журналисты и репортеры, когда начнется слушание. Не пустят внутрь – будут ждать на улице и достанут вопросами сразу же после того, как мы едва покажемся.

— Ты права, нам будет непросто, — задумчиво соглашается Джейми. — Однако мне важно, чтобы Майкл и его дружки получил то наказание, которого они заслуживают. Я готов пережить что угодно, лишь бы эту ядовитую гадюку посадили за решетку на долгие годы. Не дай бог его оправдают! А иначе нам всем точно придет конец! Майкла уже ничто не сможет остановить!

— Майкл должен за все заплатить. После всего, что он с нами сделал, я начинаю бояться этого человека, ибо он очень опасен.

— Ничего, мы будем бороться до конца, до тех пор, пока Майкл не получит такой приговор, который устроит нас всех. И все его прихвостни должны ответить за свои делишки. Пусть идут в тюрьму и останутся там лет на двадцать.

— Да, кстати, а что произошло с тем домом, где он жил? Со всеми богатствами, деньгами и всем, чем он так нагло пользовался столько лет! С компанией, в конце концов!

— В день ареста Майкла полиция опечатала дом и конфисковала все что там было. Теперь у него ничего нет. Даже если он и будет оправдан в самом худшем случае, то единственное, что у него останется, – это его трусы. Компания сейчас временно приостановила свою деятельность. Сейчас в бухгалтерии подняли все архивы, и специалисты тщательно изучают их, чтобы проверить документы на подлинность. Узнать, не мухлевал ли Майкл в то время, когда сам сидел в кресле владельца. Также они изучают и те доказательства, которые предоставил я. Ведь у меня есть подлинные документы, в которых Майкл мухлевал, чтобы лишить меня работы. Виктор отдал им флешку и список всех паролей к документам.