— Ох… — расслабляет плечи и резко выдыхает Наталия. — Ты сама все видела и слышала… Не буду ничего отрицать.

— Значит, это все-таки правда?

— Да… Это правда… Но, пожалуйста, не переживай за меня, я в полном порядке и уже давно нахожусь дома.

— О, господи… — тяжело вздыхает Летиция и на пару секунд замолкает. — Тебя вообще нельзя оставлять одну! Нам с Энтони нужно постоянно присматривать за тобой, чтобы ты не влипла куда-нибудь. В прошлый раз тебе удалось нарваться на какие-то неприятности, о которых я все еще хочу знать. И сейчас тебя куда-то угораздило влипнуть! Откуда у тебя такая тяга к приключениям? Неужели ты от безделья уже с ума сходишь?

— Неужели ты думаешь, что я правда хотела этого? — округлив глаза, удивляется Наталия. — Думаешь, мне было приятно торчать в том доме целых четыре дня? Быть рядом со всеми теми ужасными людьми! Да, слава богу, они не делали мне ничего плохого, но все равно мне было там очень плохо, и я молилась о том, чтобы побыстрее покинуть то место.

— С тобой и правда все хорошо? Или ты не хочешь пугать меня и Энтони?

— Нет-нет, клянусь, со мной все хорошо.

— Ладно, поверю тебе… Тогда расскажи мне больше об этой истории. Каким образом ты связана с этим человеком? Правда, ли, что Терренс и Эдвард оказались родными братьями, а твой бывший не Локхарт, а МакКлайф? Правда ли, что этот Майкл приходится им дядей? И кто такой Джейми МакКлайф?

— Да, это правда. Терренс и Эдвард оказались родными братьями и племянниками Майкла, а Джейми – их отец, которого они недолюбливали по разным причинами. И да, Эдвард действительно оказался не Локхартом.

— Но почему этот тип, как сказали в репортаже, пытался убить всех членов семьи МакКлайф?

— Этот Майкл всю жизнь ненавидел своего брата и превратил его и заодно жизнь всех членов семьи в ад. Он пытался убить всех. И этого Джейми, и Эдварда… Даже Терренс с Ракель едва не пострадали. Миссис МакКлайф он вроде бы не успел тронуть, но тоже грозился уничтожить ее после того, как покончит с ее сыновьями.

— Он едва не поубивал всю свою семью?

— Во всем виноваты ревность к брату, который всегда был успешнее его, зависть к его успехам и злость, вызванная тем, что у Джейми было все, а у него – ничего. Это длинная история… Но основной ее смысл заключается именно в этом.

— Хорошо, я поняла. Но как так получилось, что в этой истории оказались замешаны ты и Ракель?

— Ну… Ты и сама можешь понять, почему Ракель тоже угрожала опасность… А что касается меня, то в день моего знакомства с Эдвардом нас увидел один из дружков Майкла, который хорошо знал, кто мои родители и я сама. По словам Майкла, поначалу он не интересовался мной, но когда мы начали встречаться, то ему это не понравилось. И тогда он вспомнил, как тот тип, который видел нас вдвоем, рассказал ему об этом…

— Узнал тебя благодаря тому, что мы с отцом известны в некоторых кругах и знаем очень влиятельных людей?

— Да, но также и из-за того, что я общаюсь с Терренсом и Ракель… Ведь они – звезды, которых знают гораздо лучше, чем тебя с папой.

— Ладно… А этот тип не связан с тобой как-то еще? Может… Ты знаешь его или знакома с какими-то его друзьями? Ты же общаешься со многими людьми. И… Я думаю, у того человека могли быть какие-то знакомые.

— Нет, лично я его не знаю… И его друзей тоже…

— А он не делал тебе ничего плохого, пока ты была в доме этого Майкла?

— В доме нет, но… — Наталия слегка прикусывает губу, начав заметно нервничать и дрожать от нахлынувших на нее воспоминаний. — Вообще-то… Он…

— Что? — Летиция чувствует, как ее сердце начинает биться чаще.

— Он п-п-приставал ко мне… — неуверенно отвечает Наталия. — Приставал…

— Что? В каком смысле приставал ? Что ты такое говоришь, дочка? Не надо так шутить со мной! Ты знаешь, что я очень болезненно воспринимаю все, что касается тебя!

— Я не шучу, мама. Этот тип хотел сделать со мной кое-что ужасное…

— Господи… Что же он с тобой сделал?

— Он… — дрожащим голосом произносит Наталия, начав нервно дрыгать ногой и едва сдерживая слезы, что подступают к ее глазам. — Это ужасно … Ужасно… Мне безумно тяжело говорить об этом… Я… Я не уверена, что смогу рассказать обо всем прямо сейчас. Это слишком тяжело для меня…

— Девочка моя, да что с тобой происходит? — ужасается Летиция. — Почему у тебя такой дрожащий голос? Неужели этот подонок сделал с тобой что-то очень ужасное?

— Очень ужасно… — Наталия начинает тихонько всхлипывать, крепко сжав руку в кулак. — Ужасное, мама…

— Не пугай меня, Наталия, умоляю тебя. Пожалей свою маму. У меня и так масса причин переживать.

— Это и стало причиной моего расставания с Эдвардом. То есть… Не именно это… Просто он… Неправильно понял то, что со мной произошло…

— Боже, а Эдвард здесь причем? Неужели он как-то связан с тем типом?

— Нет, дело вовсе не в этом. Он вообще не знал его до того, как встретился с ним в первый раз.

— Но что тогда?

— Это… Это…

— Дорогая, я не заставляю тебя говорить обо всем сейчас, если ты пока не готова. Но ты хотя бы дай намек! Мне важно знать, что с тобой произошло, и почему ты была такой странной. Раз ты говоришь, что это стало причиной твоего расставания с Эдвардом, значит, это произошло давно.

— Ты права… Очень давно…

— Всего пару слов, Наталия. Скажи мне, что случилось всего в паре слов.

— Он… Он…

Дрожащая от страха и волнения Наталия еще какое-то время пытается сдержать свои эмоции и слезы, которые подступают к ее глазам, прежде чем она решает, что пусть лучше ее родители узнают что-то сейчас, чтобы потом ей было немного легче рассказать обо всем.

— Этот тип… — тихо произносит Наталия, замолкает на пару секунд и резко выдыхает. — Тот тип, который видел меня с Эдвардом, едва не изнасиловал меня… Около пяти месяцев назад.

Резко побледневшая Летиция ничего не говорит еще несколько секунд, потому что глубоко потрясена услышанным и хочет верить, что это неправда.

— Чт-то? — дрожащим голосом переспрашивает Летиция. — Что ты сказала? Тебя… Тебя… П-п-пытались… Изн-н-насиловать?

— Да, — тихо произносит Наталия, сгибается пополам и опирается локтем в коленку, пока она ладонью придерживает голову. — Пытался…

— Наталия, прекрати говорить такие вещи! Это совсем не смешно! Ты думала головой, когда решила сказать это?

— Я не лгу, мама. Это и есть то, что я скрывала все эти несколько месяцев. То, из-за чего я была такой странной. То, из-за чего мне буквально хотелось умереть .

— Нет-нет, я не хочу в это верить… — дрожащим голосом произносит Летиция, начав часто дышать. — Не хочу верить, что мою дочь пытались изнасиловать… Не хочу!

— Мне очень жаль, но это правда. Я не буду рассказывать всего, что он пытался со мной сделать, ибо тебе лучше этого не знать… Но… Он делал все это против моей воли… Я пыталась спастись и убежать, но он не отпускал меня…

— Наталия…

— Я до сих пор с ужасом вспоминаю то, что мне пришлось пережить в тот день.

— Но… — Летиция медленно выдыхает. — Но… Но п-п-почему ты молчала? Почему ты ничего не сказала?

— Я сделала это не нарочно! — с жалостью во взгляде оправдывается Наталия. — Клянусь, я не хотела!

— Как ты могла так поступить с нами? Как могла так долго молчать и упорно делать вид, что ничего не произошло?

— Меня запугали , мама! — Наталия издает тихий всхлип. — Я была настолько сильно напугана этим человеком, что не могла ничего сказать. Этот тип угрожал, что если я расскажу об этом хоть кому-то, то он найдет и убьет меня.

— Да, а ты уверена, что он не убил бы тебя, если бы ты молчала? И мучила себя и всех нас? Ты хоть понимаешь, сколько нервов мы потратили на беспокойство о тебе? Понимаешь, как нам с твоим отцом было тяжело видеть тебя в таком ужасном состоянии и гадать, что произошло с нашей дочерью?

— Прости меня, мамочка, я не хотела никого нервировать. Я знаю, что поступила некрасиво. Как эгоистка. — Наталия резко откидывается назад и задирает голову, прикрыв глаза, из которых по щекам текут слезы. — Знаю, что лучше бы рассказала кому-то всю правду… Я могла бы избежать многого, если бы не была такой трусихой, которая всерьез думала, что ее буквально из-под земли достанут ради того, чтобы убить за слишком длинный язык.